Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис






НазваниеЛ. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис
страница1/5
Дата публикации10.06.2015
Размер0.5 Mb.
ТипСтатья
e.120-bal.ru > Водные виды спорта > Статья
  1   2   3   4   5

Опубликовано в: История и математика: О причинах русской революции/ Под ред. Л. Е.Гринина, А. В. Коротаева, С. Ю. Малкова – Москва: Издательство ЛКИ, 2010. С. 198–224.


Мальтузианско-марксова

«ловушка» и русские революции
Л. Е. Гринин

1. Предварительные замечания
Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет исключением, т. к. добавит еще одну точку зрения, хотя в известной степени ставит целью найти возможность совмещения позиций дискутантов.

Но прежде всего хотелось бы поблагодарить обоих исследователей за интересные, основательно фундированные и актуальные работы, за воз­можность глубже понять, в чем состоит специфика статистических дан­ных по изучаемому вопросу, увидеть спектр мнений, высказываемых в историографии, сильные и слабые стороны разных позиций, источников и проблематику их интерпретации. Вслед за остальными участниками дис­куссии вынужден признать, что без собственных глубоких исследований сделать вывод о предпочтительности или большей точности того или иного источника крайне сложно. С другой стороны, если задачу не уда­ется решить только с помощью обращения к статистике потребления, то нужны обращения к другим данным, в т. ч. и косвенным. В этом плане по­казатели антропометрических данных заслуживают всяческого внимания, хотя очевидно, что полностью полагаться на них было бы неправомерно. Но, возможно, еще большую значимость имеют общие тенденции разви­тия страны1. Крайне важно также обращение к аналогичным периодам в ис­тории других стран (что показывает в своей первой статье С. А. Нефедов [см. выше, с. 11–47; см. также: Нефедов 2005, 2007] и в не­котором плане пытаюсь сделать и я).

Но в процессе привлечения таких косвенных данных или важных ана­логий есть опасность чрезмерного давления теории. Собственно, в на­стоящей дискуссии, на мой взгляд, вполне проявляется эта тенденция, по­скольку кажется, что над обоими дискуссантами их теория довлеет в большей степени, чем было бы желательно, она и определяет полярность в предпочтении тех или иных авторов и источников, приводит порой к неоправданным выводам и интерпретациям фактов, даже отрицанию вполне очевидных моментов. В частности, в целом представляется, что С. А. Нефедов преувеличивает бедность и недопотребление в значитель­ной части крестьянства российских губерний, а Б. Н. Миронов преумень­шает их.

Поскольку в дискуссии затронуты очень сложные проблемы, а также специальные вопросы, комментарий в любом случае окажется неполным, однобоким и фрагментарным. В статьях обоих авторов рассматривается временной отрезок XIX – начала XX в. В своем комментарии я останов­люсь только на последних двух-трех десятилетиях, которые, на мой взгляд, являются наиболее важными для понимания причин русских рево­люций.
2. В чем все-таки основной вопрос дискуссии?
В статье С. А. Нефедова и Б. Н. Миронова обсуждается вопрос о том,
понижался ли жизненный уровень и уровень потребления российских кре­стьян в XIX – начале XX в. вследствие роста малоземелья и недостаточ­ной доходности крестьянского хозяйства под влиянием роста демографи­ческого давления. Несколько утрируя, отметим, что С. А. Нефедов счи­тает наиболее ясным показателем уровня жизни среднедушевое потребле­ние калорий (прежде всего количества хлеба), Б. Н. Миронов, помимо этого, обосновывает другой комплексный показатель – средний рост и индекс массы тела. Несомненно, что эти показатели крайне важные. Од­нако потребление калорий (даже если мы имеем стопроцентно признан­ные данные, чего в настоящий момент нет) не является полным показа­телем уровня жизни, на что правильно указывает С. В. Цирель (в настоящем выпуске Альманаха). Он также подчеркивает, что сово­купность условий, определяющих качество жизни, очень сложно оценить каким-либо одним показателем уровня жизни. Тем не менее, на мой взгляд, в этом плане крайне интересным показателем был бы валовой до­ход (или национальный доход) на душу населения и особенно его дина­мика (если она
устойчиво росла, то даже при отсутствии роста потребле­ния это свидетельствовало бы о росте уровня жизни, хотя и однобоком). Б. Н. Миронов в своей первой статье в данном выпуске Альманаха хотя и приводит данные о национальном доходе на душу населения на 1913 г., не дает данных о динамике его роста. Но судя по целому ряду различных по­казателей роста тех или иных отраслей сельского хозяйства (см., на­пример: Лященко 1956), его рост не только не отставал от роста населения, но даже обгонял его (см. также Табл. 1):
Табл. 1. Производство хлеба и картофеля

на душу населения2


Периоды

Население,

млн чел.

Чистый сбор хлебов и кар­тофеля, млн четвертей

На одну душу населе­ния приходится в чет­вертях чистого сбора

Зерновых хлебов

Картофеля

1864–1866 гг.

61,4

152,8

2,21

0,27

1883–1887 гг.

81,7

255,2

2,68

0,44

1900–1905 гг.

107,6

396,5

2,81

0,87


А рост промышленности и тем более существенно опережал рост населе­ния; по некоторым, возможно, завышенным, данным, объем российской промышленности вырос в 4 раза с 1890 по 1913 гг. (Черкасов, Чернышев­ский 1994: 395), в результате чего постоянно росла доля промышленного производства в национальном доходе. Таким образом, общий рост нацио­нального дохода на душу населения имел место. А это значит, что и уро­вень жизни рос, хотя, повторю, однобоко и по-разному в отношении раз­ных групп населения.

Следовательно, уровень жизни и уровень потребления хотя и тесно связанные (особенно в отношении крестьян) показатели, однако не синони­мичные. Уровень доходов может расти, но уровень потребления оста­ваться тем же или даже несколько снижаться, если избыток доходов на­правляется на иные цели (скажем, на накопление или приобретение земли, орудий труда и т. п.). Но бесспорно, что крестьяне стали больше потреблять промышленных товаров, алкоголя, различного рода услуг (в т. ч. медицинских и образовательных)3.

С другой стороны, в отношении релевантности антропометрических данных и сам Б. Н. Миронов признает, что питание являлось важным, но не единственным фактором, обусловливавшим состояние здоровья насе­ления. Оно действовало в сложной взаимос­вязи с другими факторами (Миронов 2002). Я думаю, что конкретно в отношении дореволюционной России они действительно служат показателем того, что питание населе­ния хотя и было невысоким, но в целом не только не падало до уровня физиологического выживания, а напротив, несколько росло4. Исходя из этого, а также из статистических данных, приведенных Б. Н. Мироновым, его позиция в отношении уровня жизни российского населения выглядит более предпочтительной и более соответствующей общей экономической тенденции России как страны с быстро развивающейся промышленно­стью и растущим сельским хозяйством.

И все же если бы спор шел только о том, был ли более или менее удовлетворительным уровень потребления российских крестьян до рево­люции и повышался он или нет, проблема оставалась бы достаточно узкоспециальной. Но проблема выглядит гораздо острее. Дело в том, что
вопрос, которым С. А. Нефедов начинает свою статью: «Была ли русская революция начала XX в. случайностью или кризис был обусловлен долговременными экономическими процессами?», – это фактически цен­тральный вопрос дискуссии. Он также вполне логично спрашивает, по­чему все же произошла революция, если, по мнению Б. Н. Миронова, уро­вень аграрного производства «в целом удовлетворял существовавшие в то время потребности в продовольствии» (Миронов 2008: 95).

Позицию С. А. Нефедова, что русская революция была совсем не слу­чайной, а имела глубокие причины под собой, я разделяю полностью. Но я не согласен с причинами, которые он считает главными. С. А. Нефедов дает на свой вопрос, по сути, вполне логичный, но почти фаталистический ответ: «Фактически демографический взрыв был приговором старой Рос­сии: при существовавшем распределении ресурсов страна не могла про­кормить нарождающиеся новые поколения» (см. выше первую статью С. А. Нефедова, с. 42). Таким образом, по его мнению, революция была неизбежна потому, что Россия находилась в состоянии сжимающейся мальтузианской «ловушки»5, выйти из которой она не могла, что неизбежно рано или поздно должно было привести к катастрофе. Такой фатализм, вступающий в противоречие с мощной динамикой роста производства в стране, на мой взгляд, не может приниматься как безусловный. Далее я попытаюсь показать, что в этом подходе, на мой взгляд, является пра­вильным, а что нет.

Б. Н. Миронов в настоящей статье не отвечает на во­просы о причинах русской революции. Формально, конечно, его задача другая – показать, что в России уровень потребления был выше, чем счи­тает С. А. Нефедов, и этот уровень постепенно, хотя и медленно, рос. Тем не менее, вопрос
о причинах революции встает неизбежно: если все шло на подъем, в чем причина нарастающего недовольства в обществе, почему произошла революция, была ли революция только случайностью? И Б. Н. Миронов должен был бы дать на него ответ, хотя бы в своей ответ­ной реплике Нефедову (в этом выпуске) «Ленин жил, Ленин жив, но вряд ли будет жить» (на мой взгляд, он не дал убедительного ответа на этот вопрос и в оконча­тельном своем резюме по дискуссии). Я солидарен с С. В. Цирелем, кото­рый считает (в этом выпуске Альманаха), что ответ Б. Н. Миронова («Недостаток у двух последних императоров и общественности терпимости, мудрости и дальновидности привел к революции, погубившей в пучине многие достижения двухвеко­вой модернизации»), высказанный им в другом своем произведении (Ми­ронов 2003: 270), вряд ли что-либо объясняет6.

Таким образом, вопрос, почему на фоне такого, казалось бы, в целом благоприятного экономического развития в течение по крайней мере двух десятилетий нарастало общественное недовольство властью и фактически шла конфронтация всех слоев с верхами, крестьянства с землевладельцами, рабочих с хозяевами и т. п., является центральным вопро­сом дискуссии, что и подтвердили комментарии других ее участников. Давно обсуждается, не была ли в конечном счете революция случайно­стью, вызванной войной? На мой взгляд, нет, хотя доля случайности в столь успешной и быстрой февральской революции была, известная доля случая была и в захвате власти большевиками. Но нет никакого сомнения, что Россия и без войны стояла на пороге революции. Представляется инте­ресным посмотреть, каким образом рост производства и даже потребления мог теоретически и фактически сочетаться с ростом общественной напряжен­ности?

К этому мы вернемся чуть позже, а сейчас я хотел бы дополнительно привести несколько аргументов и цифр в пользу тезиса о росте потребле­ния в предреволюционной России, а также рассмотреть вопрос о значении русского экспорта.
3. По поводу уровня жизни, роста производства

некоторых продуктов и экспорта
Ниже я вернусь к вопросу о том, была ли Россия в абсолютном мальтузи­анском кризисе и мальтузианской ловушке. Однако сразу же надо заме­тить: если под мальтузианским кризисом понимается абсолютное ухуд­шение рациона крестьянства, постепенное уменьшение средней нормы по­требления в связи с ростом населения и отставанием от него роста произ­водства, то такой ситуации в России не было, хотя заметные элементы не­допотребления у значительной части населения, безусловно, имели место. Но в целом, как говорилось выше, рост производства вообще и рост про­изводства продуктов питания обгонял рост населения.

Поскольку в России был и быстро развивался внутренний рынок
(и быстро рос оборот рынка внешнего), росли города и была достаточно высокая внутренняя миграция, даже те потребляющие губернии, где производство хлеба и картофеля оказывалось недостаточным, не были в положении абсолют­ной мальтузианской ловушки, т. к. могли производить иную высокотовар­ную сельхозпродукцию (например, лен) и соответственно приобретать продовольствие. Об этом не стоило бы и говорить, если бы уровень по­требления не измерялся С. А. Нефедовым строго в натуральных величинах. Но период натурального хозяйства давно прошел, уже в начале ХХ в. земледелие давало крестьянам менее половины дохода, промыслы (по разным оценкам) – 22–28 %, доходы от скотоводства, огородничества, пчеловодства, рыболов­ства, собирательства, общинной собственности по бюджетным данным – 22 % (эти данные приводит
Б. Н. Миронов в своей первой статье данного выпуска Альманаха; см. также его данные о доле денежных доходов в общем доходе кре­стьян).
К 1913 г. ситуация, возможно, еще более изменилась в пользу не­сельскохозяйственных занятий. Таким образом, рост товарности и про­мышленности позволял диверсифицировать доходы крестьянства, что вело к определенному росту потребления (по крайней мере, в среднем).
О росте товарности можно судить по Табл. 3. При этом рост цен на про­дукты питания, особенно в последний период (с 1909 по 1913 гг.), был зна­чительным, рост товарности аграрного производства опережал рост насе­ления, это означает, что имелись стимулы и резервы для увели­чения внутреннего производства.

Конечно, рацион крестьян часто был скудным и не особенно разнооб­разным, весной продовольствия во многих семьях не хватало, в периоды недородов питание было и вовсе неважным, но в целом оно было выше физиологической нормы. При недостаточной достоверности статистиче­ских данных (с учетом того, что главные аргументы вращаются вокруг цифры 10–15 % в ту или иную сторону от объемов душевого потребления) крайне важно установить динамику роста производства и потребления продовольствия. Представляется, что в целом она была повышательной. Хотя хлеб и картофель составляли основу питания россиян до революции, однако кажется, есть основания считать, что шел рост по­требления некоторых других продуктов, что, вполне возможно, вело к уменьшению хлеба и картофеля в рационе россиян, по крайней мере в среднестатистическом выражении7. Такая тенденция была общеевропей­ской, хотя в России проявлялась и слабее. В этой связи приведу данные по двум довольно показательным продуктам, которые реально активно вне­дрялись в питание россиян, – сахару и растительному маслу. Производство сахара выросло
с 38,8 млн пудов в 1897 г. до 92,37 млн пудов в 1913 г., то есть в 2,4 раза (Брокгауз, Ефрон 1991: 237; Лященко 1956: 412–143; Иоффе 1972: 173). Производство растительного масла выросло с 3 млн (48 тыс. т) в 1893 г. до примерно 33,6 млн пудов, или 538 тыс. т, в 1913 г. (Брокгауз, Ефрон 1991: 239; Иоффе 1972: 172), то есть более чем в 10 раз. Ра­зумеется, рос и экспорт продовольствия (см. Табл. 3), но в целом абсо­лютный прирост, остающийся в стране, по-видимому, существенно пре­вышал рост населения8. С 1901 по 1912 гг. питейные доходы казны возросли примерно в 2 раза, при этом с сельского населения – также в два раза9. Все это позволяет согласиться с Б. Н. Мироновым, что наблюдался некоторый рост доходов крестьян (и населения в целом10), а также, видимо, можно счи­тать, что несколько увеличилось и среднее потребление продовольствия в пересчете на килокалории. В целом все это говорит о том, что имел место пусть и медленный, но рост потребления.

Б. Н. Миронов совершенно правильно отмечает, что в условиях отсут­ствия необходимой статистики относительно потребления необходимо обращаться к косвенным источникам. Одним из таких косвенных, но важ­ных источников, на мой взгляд, является русская литература, совершенно никак не затрагиваемая в статьях оппонентов. Хотя русская литература выступает как одна из самых реалистичных в мире, проблемы недоедания, голода никогда не выступали в ней в качестве ведущих. И это, как мне ду­мается, косвенно подтверждает, что уровень потребления – более высокий, чем физиологическая норма. Это полностью относится и к произведениям о крестьянах конца XIX – начала XX в. Возьмите произведения Л. Н. Толстого о них или более позднюю Деревню И. А. Бунина, или Мужиков А. П. Чехова, или рассказы В. Г. Короленко, или даже произве­дения просоциалистического М. Горького (хотя бы его трилогию, осо­бенно Мои университеты), – нигде проблема недоедания и тем более го­лода не является ведущей (если вообще присутствует). Главные темы: разрушение моральных, особенно семейных, норм из-за стремления к бо­гатству, мироедство, расслоение, пьянство, дикость нравов, бездухов­ность; отдельная важнейшая тема – малоземелье («куренка некуда выпус­тить»). «Деревня насквозь беда», – говорит один из героев Горького, но не потому, что там голод, а потому, что там пьют, дерутся, нет смысла жизни, темнота, невежество и прочее. Можно также указать, что проблема голода не является ведущей и в рассказах М. Горького о его бродяжничестве по Руси и о русских бродягах того времени, которые почти всегда могли найти себе работу. Является главной тема недоедания, например, в знаме­нитой пьесе «На дне»? Нет. О чем рассуждают опустившиеся люди – разве о хлебе? Нет, о смысле жизни: «Человек – это звучит гордо!» В русской литературе во многих произведениях описываются богомольцы, которым везде подают (пройдите в голодной стране тысячи верст до Киева, поби­раясь!). А вот малоземелье, повторю, действительно, одна из глав­ных тем литературы11.

Поэтому следовало бы разделить две стороны проблемы, которые у С. А. Нефедова являются практически синонимичными: малоземелье и балансирование на грани физиологического выживания. Малоземелье, причем постоянно усиливающееся, – да. Но балансирования на грани голод­ного физиологического выживания, как описывает С. А. Нефедов, или не было, или оно постепенно ослабевало, хотя было немало «голодноватых» районов. В деревне могли убить за землю (или за коня-кормильца), но не за хлеб! Мечта хозяйственных крестьян – прикупить (арендовать) землю. Малоземелье и тяжелые условия аренды земли (действительно полукрепостнической) – вот главные проблемы хо­зяйственных крестьян12. Характерно, что захват земли помещиков, а не­редко и семян для ее засева, был одним из наиболее распространенных форм крестьянских волнений до революции.

Отметим также, что поскольку крестьяне платили не запредельные на­логи13, а деньги можно было заработать как в деревне, так и в городе, прода­вать хлеб бедным крестьянам особой нужды не было (см. Табл. 2), что одновременно как способствовало росту уровня потребления бедня­ков, так и понижало его, поскольку с отсутствием потребности продавать значительное количество хлеба исчезала и внешняя необходимость у многих бедняков стремиться к росту производства14. Это могло усиливать диспропорции в уровне доходов, расслоение же в русской деревне (хотя это вопрос дискуссионный) было достаточно сильным, что видно даже из Табл. 2. Производство товарного хлеба было сосредоточено главным об­разом в руках крепких крестьян (кулаков) и в меньшей степени – в руках по­мещиков, что видно из Табл. 2. С учетом того, что цены на хлеб обгоняли остальные цены, их рост был выгоден крестьянству в целом, но прежде всего, конечно, зажиточным крестьянам. Это было одной из главных при­чин постоянного роста цен на землю (наряду с демографическим давле­нием)15. Середняки и бедняки поставляли только 28,4 % хлеба, при том что бедняки из них поставляли меньшую часть.
  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconПо законам Сети
«Цифровой мир отличен от всего, что было ранее. Мы больше не ждем никаких изобретений. Все уже изобретено. Все уже есть сейчас. Цифровизация...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconЮ. В. Латов Экономисты изучают неформальную экономику (НЭ) уже более...
Не стихают дискуссии даже по поводу его точного определения, не говоря уже об объяснении причин его возникновения, роли в хозяйственной...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconПотребительский кризис в США
Штатах – это уже даже не настоящее, а прошлое. Американская экономика входит в следующую фазу – потребительский кризис. И именно...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconПрезидент США барак Обама заявил, что его администрации удалось договориться...
Ходы федерального бюджета будут сокращены примерно на 1 трлн долларов. Кроме того, решено создать специальный комитет из представителей...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconОсобенности оценки гудвилла как стоимости
В большинстве случаев гудвилл предприятия складывается из гудвилла бизнеса – гудвилла, относящегося собственно к предприятию, и персонального...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconСергей Андреевич «Зеленая экономика»
«зеленая экономика». «Зеленая экономика» соединяет воедино экономическое развитие с экологическими факторами, создает возможности...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconЦентральной темой обсуждения за круглым столом "Экономика и культура"...
Круглый стол проходил в прекрасном заел Государственного Эрмитажа, а участниками дискуссии были одни из самых известных экспертов...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconНачиная это эссе, я не могу не испытывать некоторую робость ведь...
Якобсона по многим вопросам кардинально расходятся, и на первый взгляд кажется, что компромисс между ними абсолютно невозможен, каждый...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис icon«Будет ли следующее десятилетие содействовать укреплению блока брик?»....
Бразилии (сэсрб). Подобный круглый стол проходит уже второй раз – ранее представители двух организаций собирались в декабре прошлого...

Л. Е. Гринин Предварительные замечания Так уже получается, что в процессе обсуждения участниками дискуссии двух противоположных точек зрения вместо двух появляется гораздо больше мнений. Моя статья не будет ис iconЕжедневный мониторинг сми 25 декабря 2013
Ссср: аналогичный режим уже действует с Украиной. Но авиарынок Армении невелик и не слишком перспективен, российские перевозчики...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную