Толерантность и современный мир






НазваниеТолерантность и современный мир
страница2/24
Дата публикации08.02.2015
Размер3.65 Mb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

§ 2. Новые социальные реалии

в контексте проблем толерантности


Понятие толерантности продуктивно лишь тогда, когда обнаруживает свою связь с действительностью. Насколько актуальна проблема толерантности в российском общественном сознании и в реальном устройстве человеческого мира, можно определить, исследуя кардинальные изменения в нашей стране и соизмеряя их с разнообразием векторов общественного развития. Такой аспект рассмотрения не нов и в настоящее время подтверждается большим количеством предметных разработок отечественных и зарубежных авторов. В обобщенном виде их можно определить как глобализацию мира и необходимость выживания, многополярный мир, этос самоорганизующихся систем, либерально-демократические ценности.

Обнаружилось, что в разворачивании этих тенденций разбивается миф об «обочине истории», на которой находятся или могут находиться страны, сообщества или отдельные индивиды то ли по недомыслию, то ли, напротив, по соображениям «высшего порядка». Изменения, вызванные этими тенденциями, коснулись каждого землянина и сделали проблему толерантности необходимым условием регулирования своих отношений с миром и природой, с неведомым и неопределенным.

Разнообразие векторов общественного развития в современном мире и, особенно, в России как его части сопряжено с процессами глобального значения. Эти процессы интегрируются в национальные уклады и влияют на все сферы общественного производства и воспроизводства во всех странах мира. Именно они делают необходимым выход различных сообществ и конкретных индивидов на международную арену и определяют характер нормативно-регулирующих средств и способов их общения и сотрудничества.

В научных дискурсах часто используется термин «глобализация». Впервые его употребил американский ученый Т. Левитт в 1983 г. для обозначения феномена слияния рынков отдельных продуктов, производимых транснациональными корпорациями. С легкой руки известного популяризатора экономических инноваций, профессора Гарвардской школы бизнеса К. Омэ глобализацией стали определять состояние мировой экономики, сформированное финансово-экономической деятельностью Европейского союза, США и Японии. Эта деятельность использовала интернациональные каналы хозяйствования, обеспечила еще большую интеграцию национальных экономик в единое хозяйственно-рыночное пространство, но она же породила и множество проблем, связанных с национальной и всемирной безопасностью. В качестве альтернативы этим противоречиям с повестки дня не снимается вопрос об интернационализации хозяйственной жизни и сдерживании деятельности транснациональных корпораций12. Таким образом, глобализация, используя характеристику В.И. Толстых, – «тенденция доминирующая, но отнюдь не единственная в современном мире, где, помимо и наряду с ней, действуют, проявляют себя другие тенденции и факторы – геополитические, геоэкономические, социокультурные, которые не следует с глобализацией смешивать и отождествлять»13.

Процессы, которые носят глобальный характер и ставят перед человечеством трудные вопросы, в течение трех десятков лет отслеживаются и изучаются участниками Римского клуба. Здесь выяснили, что глобальная ситуация чревата кризисами, которые создается экспоненциальным ростом народонаселения и промышленного производства при ограниченных природных ресурсах и увеличивающемся загрязнении окружающей среды. Неотрегулированность энергетическими, сырьевыми и продовольственными ресурсами обусловливается гонкой за сверхприбылью и защитой национально-государственных суверенитетов. Не решена проблема обеспечения нормальными человеческими условиями миллионов людей на планете. В 1991 г. широко обсуждался доклад участников Римского клуба А. Кинга, Б. Шнайдера, озаглавленный «Первая глобальная революция». В нем авторы обратили внимание на радикальные изменения в человеческом мире под воздействием микроэлектроники, открытий в молекулярной биологии, а также политических событий, происшедших странах Восточной Европы и приведших к новому видению международных отношений. Эти и другие события определили «первую глобальную революцию» как беспрецедентную в истории развития человечества. Она представляет собой совокупность различных геостратегических катастроф и технологических, социально-экономических, политических, культурных и нравственных факторов, комбинация которых ведет к неопределенности дальнейшего развития человечества. Решение глобальных проблем, по мнению А. Кинга и Б. Шнайдера, должно основываться на этическом видении мира, который предполагает опору на общечеловеческие ценности жизни14. Обратим внимание на этот вывод, выделяющий проблему толерантности в составе необходимых мер в сдерживании глобального кризиса. Несмотря на то, что суть этих мер формулируется в традиции этики долженствования, перед участниками общественной жизни стоит практическая задача найти и создать для их разрешения реальные условия и механизмы.

Исследователи современной международной экономики сходятся на том, что промышленное перепроизводство, гонка вооружений, экологический кризис и т. д. заводят не только конкретные страны, но все человечество в мировую катастрофу, выход из которой, по убеждению большинства ученых, сосредоточивается в средствах и способах социально-политического и социокультурного регулирования.

Научно-технические преобразования создают лишь условия для становления единой системы жизнедеятельности людей. Их же форсированное разворачивание во всемирном масштабе зависит от такого интернационального и всеобщего принципа общественного развития, как рост прибыли материального производства. Установка на сверхприбыль создавала и продолжает создавать ситуацию всеобщей гонки за научно-техническими инновациями и способами их внедрения. Результатом такой установки стали дивергенция и одностороннее развитие производительных сил как конкретных индивидов, так и сообществ. Например, сверхдержавы или лидеры прогрессивного производства используют в качестве сырьевого и простого трудового ресурса развивающиеся страны или аутсайдеров экономики. Такое расчленение человечества в условиях мировой рыночной системы порождает глобальные последствия – национальные и локальные войны, экспансию терроризма в планетарном масштабе, ухудшение окружающей среды, «отбрасывание» некоторых стран и отдельных индивидов на уровень доцивилизованной жизни.

Уникальность современной ситуации состоит в том, перед «каждым и всеми» встает задача выживания. Выживать предстоит в планетарном состоянии, где существуют следующие кризисные процессы:

бифуркация биологической эволюции и технократических завоеваний человечества;

противоречие финансово-экономической глобализации с социальным и материальным обеспечением каждого индивида;

неспособность либерально-демократических форм общественного устройства, эффективного в рамках отдельного национального государства, стать основанием целостности мирового сообщества;

национально-этническая дивергенция и конфликтность15.

В связи с этими глобальными проблемами правомерно рассмотреть глобализацию как новый способ социализации и попытаться обнаружить в нем действительные тенденции толерантного движения социумов и индивидов к своей целостности и сотрудничеству.

Новые процессы не в последнюю очередь зависят от того, каким образом социокультурные достижения различных сообществ включаются в движение человеческого мира к своей целостности. В таком движении насильственные процедуры – авторитарное подчинение, грубая сила, утилитаризм и прагматизм малопродуктивны. Признание суверенности и ценности другого является необходимым условием не только интеграции, но и элементарного выживания в современном мире.

Признание и ценности – идеальные образования, поэтому необходимо знать, насколько они выражают конкретные интересы конкретных людей и сообществ. Здесь методологически точным является наблюдение А.А. Гусейнова по поводу идеи общечеловеческих ценностей. Она «может считаться препятствием на пути обретения национальной идентичности в том случае, если общечеловеческие ценности понимать как некую духовную реальность, которая существует сама по себе, наряду с национальными ценностями, над ними, – пишет Гусейнов. – В действительности общечеловеческое вне конкретики национального не существует. И в высших своих проявлениях оно поднимается до общечеловеческого, совпадает с ним... Нация не может обрести свою неповторимую индивидуальность, если не выйдет за свои собственные пределы. Без этого она не будет иметь критерия, необходимого как для измерения своего собственного развития, так и для сопоставления с другими нациями. Личность вызревает в скорлупе нации. Нация вызревает в скорлупе человечества. Из этого не вытекает, что она может говорить от имени человечности и человечества... Если нация возводит свой особый интерес во всеобщий, узурпирует право выступать от имени вселенской справедливости, то она впадает в моральную демагогию точно так же, как и отдельный индивид, берущий на себя роль морального судьи»16.

В настоящее время любой национальный суверенитет носит достаточно условный характер в силу общности глобальных проблем и несмотря на то, что он центральное звено современного международного права. Главным субъектом этого суверенитета в международной системе остается государство. Только государство правомочно формулировать и осуществлять международную политику. Все другие организации, группы и отдельно взятые лица таким правом не обладают. Но и в таком состоянии вызревают тенденции этнополитической и трансэтнической, хозяйственно-политической и социально-культурной суверенизации. Усматривать в этом индивидуалистический, спонтанный характер исторически и логически не правомерно. И в этих дезинтеграционных относительно прежнего состояния процессах содержится потенциал интеграции – движения функционального разнообразия к согласованности и единству. Важно другое – уровень и степень заинтересованности новообразованных суверенов в международной деятельности на правах ее творцов, а не разрушителей, в международном закреплении ими своих гражданско-правовых прав и обязанностей. Перед мировым сообществом, прежде всего в лице его легитимных организаций, например ООН, встает задача гражданско-правовой кодификации интеграционной деятельности всех участников общественного развития. Реальность обнаруживает, что страны и их граждане, более интегрированные в глобальные процессы и тем самым обнаруживающие движение мира к своей целостности, получают дополнительные условия для своего развития и интенсивнее обогащаются достижениями других народов.

В свое время А. Смит, обосновывая идею благосостояния индивидов, ратовал за преимущества международной коммерции, которая благоприятствует установлению мира между народами и создает новый тип человека – космополитического коммерсанта, «гражданина мира». Но и этот убедительный апологет homo economicus в своей теории столкнулся с проблемой национальных конфронтаций и невозможностью разрешить ее только развитием либерально-рыночных отношений. Упование на то, что государство организует оборону и встанет на защиту национальных интересов, содержало допущения не только теоретического толка, но и действительного. Национальные экономики развивались только при условии усложнения. Товарно-денежные связи имели тенденцию к экспансии, содействуя интернациональному разделению труда, экономической специализации, межгосударственной борьбе за сферы влияния и т. д. Даже И. Канту представлялось что, если государство выступит инициатором и гарантом мирных торговых отношений и демократизации, то не за горами эра нового миропорядка. И впоследствии либерально-буржуазная мысль пробивала идею нового мирного миропорядка на основе свободной коммерции во всемирном масштабе. Первая мировая война воспринималась либеральными мыслителями как волюнтаристская регрессия, попытка некоторых нецивилизованных сил вернуться к традиционным, варварским порядкам. События Второй мировой войны ликвидировали такую аберрацию либерального сознания, они заставили считаться с национально-государственными суверенитетами, оформлять их в международное право, объединять возможности противостояния войне и другим разрушительным силам, наконец, менять теоретическую аргументацию относительно общественного развития. Эти события заставили людей пересмотреть реалии либерально-демократических ценностей. В историческом опыте многих стран выяснялось, что либеральные свободы и демократические установки и институты не препятствуют силовому напряжению и развязыванию войн. Обнаруживалось, что увеличение стран с демократическим строем не обязательно приводит к реализации демократических принципов в межгосударственных взаимодействиях.

Тогда же в тематику и проблематику социальных исследований и политико-правовой практики вошли понятия биполярности, а потом и многополярности. В основе этих понятий лежало очевидное противостояние двух сверхдержав – США и СССР. Их напряженные отношения определяли международную атмосферу и общественное развитие во всем мире. Если биполярность в свое время характеризовала факт раскола мира на противостоящие военно-политические блоки, которые вели между собой холодную войну, то с помощью многополярности с 70-х гг. ХХ столетия стали фиксировать события неприсоединения многих стран мира к двум доминирующим социально-политическим и экономическим лагерям.

В современном мире во взаимоотношениях государств не искоренена угроза войны и конфликтов, но предпринято много продуктивных усилий по их урегулированию.

Декларация прав человека и другие документы закрепили согласованные всеми государствами обязательства гарантировать соблюдение прав человека, и это стало значительным достижением участников цивилизованного развития. В настоящее время формальные и неформальные правовые и моральные правила, институты и принципы осуществляют мирное решение конфликтных ситуаций, влияя на объединение национальных усилий. Их реальность можно определить термином «толерантность», подчеркнув тем самым совпадение идеи, принципа и воплощения.

Гражданско-правовой опыт регулирования этнических и национальных конфликтов на международном уровне актуализирует толерантность, с одной стороны, как объективный результат взаимодействия многополюсного человеческого мира, его предпосылку, а с другой – как фактор его продвижения к целостности и сотрудничеству. В современном опыте международного контроля над процессами суверенизации и мирного разрешения конфликтов происходит в настоящее время освоение толерантности и как политической необходимости, и как культурной нормы.

Известно, что моральные нормы и ценности, практикуемые в том или ином человеческом сообществе, возникали и развивались под воздействием мировых религий. В ходе модернизации общественной жизни они «высвобождались» из-под авторитета и диктата церковных учреждений и религиозных идеологий. В дальнейшем их секуляризации и изменение обусловливаются новыми коммуникативно-целесообразными видами человеческой деятельности. Среди них значительное место в современном мире занимают внеконфессиональные, внеидеологические и вненациональные общественные инфраструктуры. Необходимым условием их жизнедеятельности является проявление в межличностных контактах терпимости и взаимоуважения.

В современном мире многие отрасли общественной жизнедеятельности в силу своего усложнения успешно могут функционировать только в качестве самоорганизующихся систем, в хозяйственной жизни их сейчас называют корпорациями. В каждой из этих систем вырабатывается свой этос. Его регулирующая функция направлена на эффективность производства и стабилизацию определенной корпоративной деятельности. В качестве нормативно-регулирующей системы такой корпоративный этос задает некие универсальные стандарты поведения, позволяющие людям успешно работать в корпорации. В основе корпоративного этоса лежит многовекторная ответственность ее носителей. Это – ответственность перед клиентами, так как эффективность корпораций напрямую зависит от отношений спроса-предложения; ответственность перед коллегами и работодателем в силу того, что налаженное и продуктивное сотрудничество влияет опять-таки на производительность корпорации; профессиональная ответственность, способствующая развитию личности работника и ее утверждению в специальности.

В условиях самоорганизующихся систем ответственность индивида становится регулирующей нормой поведения и моральной ценностью. Человек, освоивший формы ответственного поведения, становится активным, самостоятельно действующим субъектом корпоративного производства. Своим ответственным поведением он убедительно может воздействовать на других людей и способствовать расширению и разнообразию своих контактов, а также развитию своих профессиональных способностей. Но корпоративная этика и созданные в ее системе моральные ценности изолируют активность индивида рамками корпоративной деятельности.

Большинство предприятий в целях сверхприбыли реализуют принцип патернализма – «опекунскую» модель социально-производственных отношений, которая маскирует навязывание своих частных интересов не только сотрудникам, но и потребителям их товаров. Таким образом, существует противоречие между личными и частными интересами работников, между корпораций и обществом. Ответственность индивида ограничивается его корпоративной деятельностью и приобретает отчужденный характер. Способность быть ответственным изолируется корпорацией и осуществляется только в ее рамках. Работник не может не испытывать напряжения и дискомфорта. Избавиться, оставаясь в рамках корпоративной организации, от манипулирования своей личностью работник не может. Отчуждение личности – социальная проблема первостепенной важности.

В реалиях корпоративной деятельности можно обнаружить действительную дилемму и трудность в реализации такой культурной нормы, как толерантность. Ее альтернативой и препятствием является принцип патернализма. «Отеческое» отношение корпоративной власти к свои работникам не изменяет «безлико-бездушную» установку всей корпоративной системы на получение сверхприбыли. Различные механизмы насилия и манипулирования личными интересами участников корпоративного производства используются с одной целью – устранить препятствия в гонке за сверхприбылью. Всякое равенство индивидуальностей, согласованность интересов или улучшение коммуникативно-производственной сферы при главенстве ориентации на сверхприбыль не допускаются. Однако корпорации вынуждены считаться с теми моральными установками и ценностями, которые распространены в общественной жизни. Маневрирование в общепринятой системе либерально-демократических ценностей организовывает принцип патернализма.

В условиях расширения и усложнения хозяйственной деятельности возникает проблема трансформации тех или иных этических установок корпорации в универсальные, обладающие общечеловеческим свойством. Так как источник корпоративной ответственности зациклен на ее эффективной деятельности, то закономерен вопрос о нравственном уровне ее этоса. В цивилизованных странах в его решении участвует специально организованная инфраструктура социальных работников, выявляющая действительную нравственную составляющую той или иной корпоративной деятельности.

В определении нравственной значимости той или иной самоорганизующейся системы участвуют клиенты, или потребители. Несмотря на то, что в клиентно-ориентированной деятельности корпораций также используется принцип патернализма, потребители, не зависимые от корпоративной этики, создают формы защиты от вмешательства в свои личные интересы и от навязывания товаров. Они требуют открытой и правдивой информации о деятельности той или иной корпорации, создают организации защиты прав потребителей и узаконивают эти права. Эти новые виды коммуникативно-целесообразной общественной деятельности способствуют движению корпоративной этики к действительно нравственным установкам и ценностям.

Современный человеческий мир активно осваивает и использует либерально-демократические завоевания и ценности.

Доминирующей системой ценностей в большинстве стран в настоящее время остаются ценности либерально-демократические. Однако это не значит, что они носят тотальный характер и не претерпевают изменений, взаимодействуя как с национальными менталитетами, так и с реалиями глобальной экономики и политики. Само словосочетание «либерально-демократи-ческие ценности» является «рабочей» категорией, с ее помощью специалисты пытаются проанализировать и обобщить исторические вехи и современное состояние идей. Взаимодействуя и вступая друг с другом в противоречия, они формируют политический фон и нормативно-ценностные установки в разных странах мира.

В истории человечества впервые именно буржуазно-либеральная мысль выделила в прогрессивные идеи те демократические процессы, которые начались в Европе в Новое время. Эти идеи стали программной основой строительства правовых государственных систем и гражданского общества во многих странах. Права и свободы человека и гражданина, разделение властей, подчинение государственной власти праву, парламентаризм – эти и другие либеральные ценности и институты используются большинством государств мира для социально-политической организации общественной жизни.

Однако демократия не сводится к либерализму, так же как либерализм не есть демократия. В настоящее время эти два политических течения в своей реальной практике интернализуют и интегрируют идеи друг друга

«В современном российском общественном сознании, – отмечает В.В. Согрин, – диалектика взаимоотношений либерализма и демократии не подвергалась критическому рассмотрению, в результате чего происходила аберрация, порой существенная, каждого из этих понятий. Итогом было теоретическое и идеологическое упрощение и искажение этих ценностей и их взаимоотношений, что получило и практическое выражение. Например, для современного демократического движения России было характерно утверждение, что частная собственность, рынок, индивидуализм, конкуренция есть самодостаточная база демократии. На практике же демократия и, тем более, социальная справедливость их этих либеральных ценностей автоматически никогда не вытекает. Их соединение, нахождение той модели «либеральной демократии», которая бы не нанесла ущерба ни либерализму, ни демократии, потребовала от западных обществ длительного исторического периода»17.

Исследование либерально-демократических ценностей продиктовано не только потребностями в нашей стране, но и обстоятельствами, имеющими глобальный характер. Многие принципы либеральной идеологии и демократических завоеваний сегодня являются доминирующими в обустройстве хозяйственной и социально-политической жизни: свободная конкуренция как основа рыночных отношений, регулируемых государством; правовое государство, в котором интересы различных групп населения регулируются через представительные органы; осуществление через конституционное право экономических и социокультурных свобод личности.

Однако и сегодня либерализм и демократизм – различающиеся друг от друга политические течения и идеологии. Моментами их разногласий являются, во-первых, определение роли государства в регулировании экономики и, во-вторых, величина государственных расходов на социальные нужды.

Главная идея и либерализма, и демократизма – идея свободной личности – проистекает от осознания собственного Я и выделения из Мы, которые происходили в историческом процессе освобождения человека из традиционных социальных связей под влиянием капиталистической модернизации общественного производства и воспроизводства и в силу этого процесса израсходованности нормативно-регулирующих систем и создания новых. Являясь универсальным завоеванием западной цивилизации, идея свободы личности с XVII в. оформлялась в политические программы и правовые документы в буржуазных странах Старого и Нового света.

Важным теоретическим положением является понимание и обобщение того, что идея свободы личности зарождается и формируется в сознании внутренне свободного человека, для которого свобода личности самоценна, а самореализация является аксиомой. Либерализм и демократизм репрезентируют именно такие мотивы и действия людей, поэтому с учетом этого положения их нельзя разделять.

Объективной предпосылкой возникновения либеральных и демократических установок были и остаются условия, в которых подавляется свобода личности. Антиподом либерализма и демократизма являются идеология и практика авторитаризма и тоталитаризма. Так, социально-политический опыт ХХ столетия, в частности Вторая мировая война и ее последствия, открыли новую эпоху в отстаивании фундаментальной идеи либерализма и демократизма. В 1948 г. ООН была принята Декларация прав человека, которая кодифицировала осуждение тоталитарных режимов. Международная конвенция не участвовала в делах государств, среди которых были и такие, где существовали авторитарные и тоталитарные системы, но в своей деятельности она поддерживала гражданско-правовые движения против репрессий. В 1960–1970-е гг. на международном уровне были упорядочены нормы правозащитной деятельности и заострена их антитоталитарная направленность.

Идея свободы и прав личности вошла во многие мировоззренческие доктрины, но только в либерализме она стала системообразующей.

В социально-политическом знании неоднократно выделялись и описывались различные исторические и концептуальные типы либеральных установок и подсистем18. Либерализм в качестве исторического явления проходит в своем развитии ряд разновременных стадий и порядков «сборки» своей системы, что зависит от совокупности объективных и субъективных факторов общественного развития. Можно предположить, что либерализм остается открытой ценностной системой, реагирующей и настраивающейся на изменения в обществе, так как в своем содержательном составе эта система постоянно усложняется.

Ряд исследователей обратил внимание на то, что исходным содержанием либерализма было утверждение свободы совести. Оно формировалось задолго до появления политического либерализма в ходе западно-европейской реформации и борьбы за веротерпимость. Право свободы совести как божественного правомочия каждого верующего повлияло на оформление всех других субъективных прав. Не только индивидуальная потребность, но и индивидуальное разрешение представлялись признанием от Бога как «священных», «прирожденных», «неотчуждаемых» прав и тем самым возвышались над любыми соображениями политической и социальной целесообразности. Именно такое утверждение «естественных прав» в последующей социально-политической практике просветителей становилось этическим критерием «позитивного права». Последующая рационализация либеральной свободы совести и прав человека приноравливалась к буржуазным экономическим интересам.

В качестве идеологии, т. е. практически действующих идей, либерализм постоянно и устойчиво воспроизводит четыре декларации. Это – индивидуализм, эгалитаризм, универсализм и мелиоризм. Их описал в своей монографии «Либерализм» американский ученый Джон Грэй19.

Проблематику толерантности можно обнаружить в каждом из этих либеральных постулатов. В первом – индивидуализме – в «снятом» виде зафиксировано реальное выделение человека из традиционных связей и производственной зависимости, а также противостояние индивидуальности человека этим частям. Принцип индивидуализма пытается отрегулировать эту конфликтность тем, что интересы и потребности индивида объявляет главенствующими перед посягательствами на них со стороны любого коллектива. Эгалитаризм как требование признать за всеми людьми равного достоинства их моральных ценностей и равенства всех перед законом так же, как и индивидуализм, является нормой долженствования. С позиции универсализма предполагается понимать человечество как сообщество свободных людей, причем свободных в своем разнообразии. Наконец, мелиоризм – утверждение о возможности исправления и совершенствования любых социальных и политических институтов – в отличие от идеи прогресса допускает разные соотношения сознательных и стихийных процессов20.

В нашей стране была своя оригинальная история общественной мысли и практики. Демократизм и либерализм как политические практики в России со второй половине XIX столетия вошли в ожесточенное столкновение, что деформировало их становление как нормативно-ценностных систем и платформ политического регулирования.

Русский либерализм отличался многообразием течений. В современной оценке исторических вех русского либерализма ученые активно выделяют опыт и достижения русских религиозных философов конца XIX – начала XX в., которые в своих сочинениях откликнулись на ущемление личных свобод, учиняемое правительством и церковью. В.С. Соловьев одним из первых попытался обосновать неотчуждаемые субъективные права с помощью кантовской категории личности как «цели самой по себе» и «возможности неограниченной действительности». Русские религиозные либералы трактовали права человека как необходимое выражение христианской этической культуры, и авторитет державности остался у большинства из них незыблемым.

В начале ХХ в. такие русские либералы, как П.И. Новгородцев, В. Гессен, Л.И. Петражицкий, Б.А. Кистяковкий, С.И. Гессен21, сделали прорыв к социалистическим и демократическим идеям нового времени. Старое либеральное правило «равенство перед законом» при качественно ином понимании российской истории и действительности в их учениях трансформировалось в понятие «равенства исходных шансов». Суть этого понятия П.И. Новгородцев выразил так: «Именно во имя охраны свободы право должно взять на себя заботу о материальных условиях существования; во имя достоинства личности оно должно взять на себя заботу об ограждении права на достойное человеческое существование»22. Конституционное обеспечение личных свобод рассматривалось как наилучший гарант политической стабильности. В связи с этим конституционно-правовая дисциплина признавалась более важной, «первичной», создававшей предпосылки для устранения насилия, произвола, политической дикости.

Однако в России существовал кардинальный разрыв между многоукладными условиями жизни и их гражданско-правовым оформлением, что делало невозможным осуществление неолиберальных инициатив. «В России начала ХХ столетия, – замечает Э.Ю. Соловьев, – существовало, по крайней мере, две сферы, намертво закрытые для либеральной аргументации любого типа: это царский двор и подавляющая масса крестьян»23. Это отчетливо осознавали русские либералы – члены конституционно-демократической партии. В.А. Маклаков указывал на условия, препятствующие созданию толерантности как общественной культурной нормы: «В отношении русского народа к исторической власти, – писал он, – долго существовали две крайности: раболепное послушание или тайное сопротивление. Понятие согласия и сотрудничества с властью было обществу незнакомо. История вырабатывала два крайних типа общественных деятелей – «прислужников» и «бунтовщиков»24.

Русский либерализм не был «кабинетной» практикой, его деятели инициировали и претворяли многие гражданско-правовые мероприятия25.

Причины несостоятельности русского дореволюционного либерализма достаточно подробно исследованы отечественными специалистами26. Одной из них была мировая война, «не предопределявшаяся экономическими и политическими тенденциями национального развития. Она вызвала к жизни, с одной стороны, правительственные институты централизованного плано-принудительного регулирования, с другой – очаги «прямой» (внеконституционной) демократии на фронтах и в тылу»27. Именно с этим стихийным демократическим проявлением связали свою политическую деятельность русские социал-демократы. Партийное строительство социал-демократов отразилось в их политических программах, в которых отсутствовала какая-либо аргументация в пользу индивидуальных прав и свобод.

Оценивая перспективу и продуктивность русской либеральной теории, И.К. Пантин пишет: «Как никто другой, русские либералы понимали, что основные ценности жизни, как личные, так и общественные, не зависят от простого изменения условий, а требуют для своего укоренения образования, опыта и усилия многих поколений. Более того, эти ценности представляют собой предпосылку изменений среды в направлении формирования современного общества... Русские либералы справедливо считали, что народы воспитываются в духе свободы не экономическим, а прежде всего политическим опытом. Быть материально обеспеченным – отнюдь не означает быть свободным, особенно в России, где всемогущество бюрократического аппарата и бессилие гражданина перед самоуправством чиновника вошло в плоть и кровь общественной жизни... Если свобода в любой ее ипостаси начинается с преобразования человека, то в нашей стране она начнется не с материального благосостояния, а с преодоления средствами права бюрократического характера государственной власти, с появления у большинства людей ощущения своей законности, безопасности и сопричастности к делам общества»28.

Либералистские реформы в СССР, а затем в России проводились под патронатом «Вашингтонского консенсуса», сложившегося к середине 80-х гг.сначала в форме «настоятельных советов» М. Тэтчер, Р. Рейгана и Г. Коля М. Горбачеву, подкрепленных крупными займами, а затем в виде прямого руководства МВФ экономической политикой правительства Ельцина. Правящей элитой Запада в российские реформы вложен немалый политический капитал и десятки миллиардов долларов налогоплательщиков29. Такая морально-финансовая поддержка имела своей целью утверждение транснациональных порядков, а отнюдь не поддержку развития в нашей стране либерально-демократических свобод и институтов.

В ходе российской либерализации обнаружились фундаментальные противоречия реалий и их идеологических обоснований. В развитых либерально-демократических странах эти противоречия не раз подверглись значительному влиянию со стороны демократических установок и в некоторых случаях нашли свое разрешение.

Так, представители западного либерализма ХХ в. пересмотрели свои основные принципы. Экономическую доминанту пришлось подчинить политическому урегулирования. Справедливость стала трактоваться как «политическая справедливость», обеспечиваемая законом о «равенстве возможностей» каждого индивида. Организатором и гарантом либерально-демократических завоеваний в развитых странах выступает государство, представляющее организацию трех ветвей власти при верховенстве судебной, которая осуществляет нормативно-правовой надзор. Либеральные политтехнологи определяют пределы полномочий государства и отстаивают его обязанность не участвовать в рыночной экономике.

Действительные процессы современного мира влияют на изменчивость и адаптивность многих мировоззренческих систем и установок. В их содержании с очевидностью обнаруживается корректировка на реальные общественные потребности и согласование с идеями и принципами своих политических конкурентов. Формирование современных демократических основ как раз свидетельствует об этом. На смену идеи «самодержавия народа» пришли идеи гражданского общества и института прав человека. В этих идеях выразился социокультурный уровень и интересы современных индивидов. Сегодня распространенной формой демократии является политическая система, апеллирующая к нормам и правилам социального общежития. В определении демократической свободы содержится требование о подчинении нормативному порядку всех участников и сегментов общественной жизни. При разнообразии условий человеческого бытия индивиды вынуждены соотносить свои возможности и желания с правилами жизни, которые диктует им цивилизованный порядок.

Критическая ситуация в странах либеральной демократии указывает на историческую ограниченность этой организационно-регулирующей системы, на поиск новых идей и принципов для разрешения таких противоречий, как индивидуальная разобщенность, социокультурная и материальная стратификация, потребительская гонка и т. д. Но это вовсе не означает, что деятели современной жизни откажутся от либерально-демократических приоритетов и завоеваний, от прав и свободы личности, справедливости, ненасилия, разнообразия.

Таким образом, мы выделили те реальные процессы, в которых с очевидностью реализуются условия и предпосылки толерантности как политической необходимости и культурной нормы. Все эти процессы имеют глобальный характер. Ни одна страна в мире, ни один человек не могут не испытывать их влияние на свой уклад, потребности и интересы. Всемирная история действительно захватила всех и каждого необходимостью противостоять биологической и социальной энтропии как следствию гонки за сверхприбылью, национально-государственной дивергенции и разрыва между культурными завоеваниями и их использованием в общественном развитии. Неопределенность дальнейшего развития человечества не снимает с повестки дня вопрос не только о выживании, но и о достойной человеческой жизни. Сценарии выживания, использующие либо принцип изоляционизма, либо вестернизации или модернизации, в настоящее время не состоятельны, потому что глобальные процессы и кризисы общественного развития постоянно создают ситуацию совместных действий и совместного принятия решений.

Действительно глобализация хозяйственной жизни является продуктом европейской цивилизации и свое теоретическое и идеологическое оформление впервые получила на Западе, но в настоящее время она – всемирный процесс, охвативший жизнедеятельность людей во многих странах. Именно в ходе нее вызревают условия для диалога культур и создания общечеловеческих норм бытия. Однако чтобы продуктивно разворачивалось чаемое многими гуманистами культурное общение и сотрудничество, необходимо реализовать принцип толерантности по отношению к разнообразным позициям, ценностям, нормам, стереотипам и т. п. Более того, этот принцип необходимо кодифицировать как гражданско-правовую норму. Только с помощью такой правовой легитимации толерантность станет предпосылкой диалога культур и приобретет впоследствии моральную ценностью.

Требование гражданско-правового оформления принципа толерантности – отнюдь не абстрактный императив или логический вывод, вытекающий из анализа глобальных процессов, необходимости выживания всех и каждого в обстоятельствах многополярного мира и различного рода суверенизации. Его действительная основа создается реальной хозяйственной и социально-политической деятельностью в таких обстоятельствах. Условия толерантности обнаруживаются в практике международного урегулирования экономической экспансии и национальных конфликтов легитимными международными организациями. Ее реальной предпосылкой становится этос новых производственных предприятий, организованных как самоорганизующиеся системы и все чаще подлежащие правому контролю со стороны независимых участников общественной жизни. Толерантному поведению также способствуют новые виды деятельности и способы социализации, не укорененные в религиозно-конфессиональных традициях, автономные от этнической принадлежности, и в силу своей мобильности и разнообразия, незаидеологизированные. Ведущая тенденция в актуализации толерантности заключена в завоеваниях либерально-демократического правового сознания и в их интернализации современными институтами власти и реальной политической деятельности людей.

В российской общественной жизни мы наблюдаем те же процессы, которые трансформируют представления о толерантности в реальный механизм взаимодействия людей на разных уровнях и в разных сферах общественной жизни. В историческом и действительном опыте становления гражданско-правового сознания в нашей стране заложен мощный потенциал отстаивания либерально-демократических установок и ценностей. Реализация такого потенциала нуждается, с нашей точки зрения, не просто в научном обосновании, а в превращении этих обоснований в публичную социально-правовую экспертизу и в процедуру политической легитимации.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Толерантность и современный мир iconИ современный мир
Хх столетии, и том влиянии, которое она оказала на современный мир. Это ключ к пониманию того, почему современный мир вступил в эпоху...

Толерантность и современный мир iconНазвание проекта
«современный ребенок в современном мире: открытый мир, эффективный мир, доступный мир»

Толерантность и современный мир iconГладкий Ю. Н., Николина В. В. География. Современный мир. 10- 1 класс
Рабочая программа разработана на основе авторской программы по географии. Современный мир. В. В. Николина,А. И. Алексеев. Е. К. Липкина«Программы...

Толерантность и современный мир iconVii международном научном конгрессе ”Современный Мир: Политика, Экономика,...
Оттавским университетом (Канада) приглашает к участию в VII международном научном конгрессе ”Современный Мир: Политика, Экономика,...

Толерантность и современный мир iconУкраина в огне
Отделом Восточной Европы инион ран, главный редактор журнала «Россия и современный мир»

Толерантность и современный мир iconГладкий Ю. Н., Николина В. В. География. Современный мир. 10- 11 класс
Государственного стандарта среднего (полного) общего образования по географии, утвержденного Приказом Минобразования РФ

Толерантность и современный мир iconНаучно-практическая конференция
Программа фундаментальных исследований Президиума ран «Перспективы скоординированного социально-экономического развития России и...

Толерантность и современный мир iconНаучная конференция
Торговый дом «Библио-Глобус», нп «Гильдия книжников», журналы «Инновации», «Информационные войны», «Россия и современный мир», «Арктика...

Толерантность и современный мир iconРабочая программа по географии 10-11 класс
«География. Современный мир» 10-11 класс соответствует федеральному компоненту государственного стандарта общего образования и составлена...

Толерантность и современный мир icon1. Предмет философии науки. Наука и современный мир
Для остального же мира современная наука еще более поздний феномен. Современная наука "затмевает все остальное со времени возникновения...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную