Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ






Скачать 256.04 Kb.
НазваниеОтношения между властью и бизнесом в регионах РФ
Дата публикации16.06.2015
Размер256.04 Kb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > География > Документы

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ


и роль региональных торгово-промышленных палат

Складывание региональных сетей, созданных российскими бизнес-группами, началось в середине 1990-х гг., и к настоящему времени этот процесс практически завершился. Его развитие можно разделить на два этапа.
На первом этапе, который совпал со второй половиной 1990-х гг., возник целый ряд крупных и преимущественно частных финансово-промышленных групп. Эти ФПГ, как правило, базировались в столице, создавались московскими предпринимателями и при этом получили тем или иным способом свои наиболее ценные активы в регионах уже на этапе своего создания (как правило, за счет договоренностей с федеральными властями). В этот период началось формирование бизнес-групп О.Дерипаски, ЛУКОЙЛа, «Норильского никеля» и др.
Второй этап связан с 2000-ми годами. На этом этапе, во-первых, возникшие ранее столичные бизнес-группы продолжили свою региональную экспансию, покупая или присоединяя в процессе банкротства активы, ранее принадлежавшие региональному бизнесу и, например, подконтрольные местному менеджменту. Зачастую это приводило к масштабному расширению их региональной сети. Во-вторых, сформировались новые бизнес-группы с разветвленными региональными сетями, причем центром их формирования мог быть и какой-либо промышленно развитый регион. В-третьих, произошло укрепление государственных компаний, создавших более устойчивые и разветвленные сети («Роснефть», в последнее время – «Российские технологии» и др.). В последнем процессе были активно задействованы федеральные власти, а в первых двух важную роль могли играть власти субъектов федерации.
В конечном итоге сложилась иерархическая структура российского бизнеса, поделившегося на:

  • крупный бизнес федерального масштаба, контролирующий более или менее развитые региональные сети, которые могут охватывать самые разные и не обязательно близко расположенные регионы,

  • собственно региональный бизнес, сосредоточенный в рамках одного субъекта федерации, но могущий играть там очень важную роль и в отдельных случаях осуществляющий небольшую внешнюю экспансию,

  • и, наконец, местный (локальный) бизнес, связанный с определенными городами.


При этом, хотя в целом формирование региональных сетей завершилось, можно ожидать наступления нового этапа и изменения данной структуры, что окажет большое влияние на региональную экономику. Эти изменения связаны с развитием новых инвестиционных проектов, которые стартовали на этапе улучшения финансово-экономической ситуации в 2000-е гг., как правило, по инициативе и при поддержке государства. Этот процесс, а также укрепление системы государственных корпораций, привели к тому, что большую и растущую роль в регионах начинают играть сети, сформированные государственными корпорациями, имеющими «по определению» тесные взаимоотношения с властями. Кроме того, новые условия финансово-экономического кризиса неизбежно влекут за собой распад некоторых региональных сетей, смену собственников, передел сфер влияния, что, как правило, приводит к развитию системы государственных компаний, а также к появлению острейших проблем на перифериях региональных сетей, когда второстепенные предприятия закрываются или резко сокращают производство.
Особенности российской экономики и доминирование сырьевой модели, ориентированной на экспорт сырья и продукции первого передела, привели к тому, что региональные экономики характеризуются очень высокой концентрацией ресурсов в руках очень немногочисленных компаний, работающих в немногочисленных городах. Как правило, это предприятия топливно-энергетического комплекса, черной и цветной металлургии, принадлежащие частным или государственным компаниям федерального масштаба.
Яркими примерами высокой концентрации финансово-экономических ресурсов являются Липецкая и Вологодская области. В Липецкой области абсолютно доминирует Ново-Липецкий металлургический комбинат (НЛМК), ядро одноименной ФПГ, расположенный в городе Липецке. В Вологодской области ярко выделяется второй город региона – Череповец, где расположены все ключевые предприятия, а именно металлургический комбинат «Северсталь», основной налогоплательщик региона и ядро одноименной ФПГ, который значимо дополняют два крупных производства химической продукции и, прежде всего, минеральных удобрений – «Азот» и «Аммофос» (группа «Фосагро»).
К числу регионов, в которых бюджетообразующие предприятия и отрасли слабо или вообще не выражены относится Дагестан, где нет ни одного действительно крупного предприятия, Краснодарский и Приморский края.
Кроме того, необходимо учитывать наличие новых перспективных игроков, которые пока не стали бюджетообразующими предприятиями, но приход которых меняет структуру региональной экономики. В нынешних условиях, как правило, это – государственные компании. Так, «Роснефть» начинает играть возрастающую роль в экономике Красноярского края в связи с развитием там нефтедобычи. Нефтедобыча в Иркутской области началась усилиями ТНК-ВР, а ввод в эксплуатацию газовых месторождений со временем сделает ключевым игроком «Газпром». В Мурманской области начало освоения Штокмановского месторождения на шельфе ведет к усилению роли «Газпрома», а другим новым крупным проектом становится расширение и реконструкция Мурманского морского торгового порта.
Крупные субъекты российского бизнеса представлены в регионах в очень разной степени и количестве, что в свою очередь влияет на развитие экономики и политических отношений.
Ситуация корпоративной монополии (моноцентризма) характерна для регионов с низкой степенью диверсификации экономики, где доминирует какое-либо одно предприятие. В частности, это – Липецкая и Вологодская области. В Липецкой области, помимо НЛМК, можно выделить разве что крупнейший комбинат по производству соков «Лебедянский», до недавнего времени принадлежавший его менеджменту, а ныне вошедший в международную бизнес-империю PepsiCo. В Вологодской области явное доминирование «Северстали» сочетается с наличием двух химических производств, находящихся, однако, в том же городе Череповце, тогда как предприятия Вологды играют второстепенную роль в региональной экономике (наилучшую перспективу среди них имеет Вологодский оптико-механический завод, входящий теперь в систему «Российских технологий»).
Однако подавляющее большинство регионов характеризуется ситуацией корпоративной олигополии (полицентризма), наличием достаточно большого числа крупных предприятий и ФПГ различного происхождения. Это создает в регионах более развитое конкурентное поле и определенные основы для конфликтов, а также более сложный контекст отношений между бизнесом и властью.
В условиях слабо диверсифицированной экономики олигополия тем не менее характеризует Ханты-Мансийский АО, в котором в силу географического рассредоточения нефтяных и связанных с ТЭКом производств действует множество компаний, таких как «Роснефть», «Газпром», ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз», ТНК-ВР, «Славнефть», «Русснефть» и др. Большинство из них доминирует в определенных моногородах.
Примером ярко выраженной олигополии является и наиболее развитый металлургический регион – Свердловская область, где представлены группа «Евраз», НЛМК, Трубная металлургическая компания (ТМК), УГМК (Уральская горно-металлургическая компания), группа Челябинского трубопрокатного завода (ЧТПЗ), «Русал», «Объединенные машиностроительные заводы» (ОМЗ), группа «Российских технологий» (в лице ВСМПО – Верхне-Салдинского металлургического производственного объединения) и др.
Еще один яркий пример – Кемеровская область с большим числом угольных компаний, а также металлургическими производствами (группа «Евраз», «Русал», «Кузбассразрезуголь», СУЭК, «Северсталь» и др.).
Также олигополия характеризует Пермский край с его довольно диверсифицированной экономикой, включающей ТЭК, производство минеральных удобрений, металлургию (ЛУКОЙЛ, «Уралкалий», «Сильвинит» и др.).
В Челябинской области представлены три крупные металлургические группы – Магнитогорский металлургический комбинат (ММК), «Мечел», ЧТПЗ, а также ряд менее заметных игроков в цветной металлургии и др.
В Иркутской области длительный процесс передела сфер влияния в бизнесе привел к тому, что на роли лидеров вышли «Русал» в цветной металлургии, «Роснефть» в ТЭКе и «Илим Палп» в целлюлозно-бумажной промышленности (которых дополняют «Ренова», «Мечел», авиационный завод «Иркут» и др.).
В некоторых регионах ситуация олигополии характеризуется своей крайней формой – распылением активов в связи с отсутствием явно доминирующих предприятий в региональном масштабе. В Дагестане, относящемся к этой категории, более значимые роли играют местные филиалы «Роснефти», «Газпрома», «Русгидро», ОАО РЖД, а также ряд крупных местных предприятий – Махачкалинский морской торговый порт, коньячные и винные заводы в Дербенте и Кизляре. Распыление характеризует и Краснодарский край, в котором представлено множество отраслей экономики, в т.ч. ТЭК («Роснефть»), портовые комплексы (Новороссийский морской торговый порт, НЛМК, владеющая портом в Туапсе), АПК («Разгуляй», ряд иностранных компаний и пр.), цементная промышленность («Интеко»), группа О.Дерипаски, владеющая разнообразными активами (авиационный транспорт, АПК, ТЭК и др.). Еще один пример распыления активов – Приморский край, в котором большую роль по-прежнему играет региональный бизнес, а компании федерального масштаба владеют, прежде всего, портовыми комплексами («Кузбассразрезуголь», группа «Евраз», «Мечел»).
Наконец, ряд регионов можно назвать примерами умеренной олигополии, где есть лидеры, но их доминирование относительно. В Красноярском крае такую роль играет «Норильский никель», но наряду с ним в регионе представлены «Русал», «Полюс Золото», «Роснефть», СУЭК и др. Аналогично в Мурманской области на ведущие позиции вышла группа «Фосагро» (комбинат «Апатит»), но ее дополняют «Норильский никель», «Еврохим», «Северсталь» и др. В Ярославской области лидером можно назвать «Славнефть», а также в регионе представлены группа ГАЗ, СИБУР, а такой региональный лидер, как «Сатурн», вошел недавно в структуру «Оборонпрома». Умеренная олигополия характеризует и Татарстан, где лидерами являются «Татнефть» и группа ТАИФ, а также «Российские технологии», под контроль которых переходит КАМАЗ.
Наряду со структурной сложностью представительства бизнес-групп в регионах, моно- или полицентризмом бизнес-пространства необходимо учитывать уровень бизнеса, представленного в субъектах федерации (федеральный, региональный, местный), а также структуру его собственности, разделяя частные и государственные компании.

Федеральные ФПГ столичного происхождения представлены практически во всех регионах и относятся ко всем ведущим отраслям российской экономики.
Из числа государственных компаний ТЭКа «Роснефть» имеет сильные позиции в Ханты-Мансийском АО, Краснодарском и Красноярском краях, Иркутской области, Дагестане. «Газпром» представлен практически повсеместно, но эта компания непосредственно и связанные с ней структуры особенно важны в Ханты-Мансийском АО («Сургутгазпром» и др.), Ярославской области (СИБУР), Дагестане.
Что касается частных компаний российского ТЭКа, то ЛУКОЙЛ относится к числу ведущих игроков в Ханты-Мансийском АО и Пермском крае. ТНК-ВР представлена в том же Ханты-Мансийском АО и Иркутской области («Славнефть», являющаяся совместным предприятием ТНК-ВР и государственной «Газпром нефти», располагается в Ханты-Мансийском АО и Ярославской области).
Многопрофильная бизнес-группа О.Дерипаски имеет хорошие позиции в Свердловской и Кемеровской областях («Русал» с его алюминиевыми заводами), Иркутской области («Русал», «Иркутскэнерго», «Континенталь менеджмент» - лесной комплекс, добыча угля), Красноярском крае («Русал» и гидроэнергетика), Краснодарском крае (разнообразные активы), Ярославской и Челябинской областях (авто- и двигателестроение, группа ГАЗ).
Из числа металлургических ФПГ, «Норильский никель» базируется в Красноярском крае, а также имеет сильные позиции в Мурманской области. Обособившееся от бывшей группы «Интерроса» «Полюс Золото» представлено в том же Красноярском крае, в Иркутской области. Группа «Евраз» располагает ключевыми металлургическими заводами в Свердловской и Кемеровской областях, владеет в Кузбассе угольными шахтами, а в Приморском крае - портом в Находке. НЛМК представлен не только в Липецкой области, но также в Свердловской области, где он купил ряд предприятий черной металлургии, Краснодарском крае (порт в Туапсе).
Угольная компания СУЭК владеет добычей угля и генерирующими активами в Кемеровской области, также ведет добычу в Красноярском крае.
Химическая корпорация «Фосагро» владеет своим наиболее важным предприятием в Мурманской области и представлена также в Вологодской области. Ее отраслевой конкурент «Еврохим» приобрел Ковдорский ГОК в Мурманской области. «Уралхим» представлен в Пермском крае.
Ведущий российский производитель целлюлозы «Илим Палп» владеет крупнейшими целлюлозно-бумажными комбинатами в Иркутской области.
Особого внимания заслуживают ФПГ федерального масштаба, имеющие более или менее выраженные региональные корни (из этих регионов обычно происходят основные собственники ФПГ). Такие ФПГ обычно уделяют больше внимания своей региональной базе и испытывают к ней подчеркнутый интерес.
Одним из примеров служит Пермский край, где одно из основных производств – калийных удобрений поделено между двумя игроками местного происхождения, но федерального масштаба, «Уралкалием» и «Сильвинитом» (кстати, в Пермском крае находится еще и химический комбинат «Метафракс», крупнейший в стране производитель метанола, подконтрольный местному менеджменту).
Родиной ряда важных ФПГ являются другие регионы промышленного Урала – Свердловская и Челябинская области. В Свердловской области находится основной центр деятельности УГМК, с которой также аффилирована компания «Кузбассразрезуголь» (угольные месторождения Кузбасса, крупнейший порт Восточный в Приморском крае). В Свердловской области также базируется Трубная металлургическая компания, имеющая свою региональную сеть.
В Челябинской области сложилась группа ММК, крупнейшего предприятия в этом регионе и одного из лидеров российской черной металлургии, а также группа ЧТПЗ, осуществившая экспансию в соседнюю Свердловскую область. Следует упомянуть и комбинат «Магнезит», являющийся ведущим российским производителем огнеупоров, фактически представляющий собой отдельную бизнес-группу и также располагающийся в Челябинской области.
Кемеровская область стала фактической основой для формирования группы «Мечел», собственник которой И.Зюзин является выходцем из Кузбасса, и создавал свою бизнес-группу на основе принадлежащей ему угольной компании «Южный Кузбасс». При этом металлургическое производство «Мечела» находится в Челябинской области, а добыча железной руды ведется в Иркутской области.
Федеральной ФПГ регионального происхождения следует также назвать «Сургутнефтегаз», одну из ведущих нефтяных компаний в России и Ханты-Мансийском АО (кроме того, в Ханты-Мансийском АО базируются такие крупные представители российского банковского сектора и страхового бизнеса, как Ханты-Мансийский банк и страховая компания «Югория»). В эту категорию попадает «Северсталь», которая представлена не только в Вологодской, но и в Мурманской области. Иркутская область является одним из опорных регионов российского авиастроения, здесь базируется частная корпорация «Иркут».
Отдельного внимания заслуживают две национальные республики. Более богатый и тяготеющий к автономии Татарстан отличается весьма замкнутой экономикой, что, учитывая достаточно высокий уровень ее развития, позволило региону стать основой для формирования компаний федерального масштаба, которые, впрочем, практически не представлены за пределами республики. Прежде всего, это – «Татнефть» и группа ТАИФ. Ситуация в более бедном Дагестане интересна тем, что выходцы из этой республики стали создателями крупных бизнес-групп, но, в отличие от Татарстана, их основная деятельность протекает вне региона. Это примеры бизнес-групп С.Керимова («Нафта Москва» и др.), З.Магомедова («Сигма»), А.Билалова.
Бизнес регионального уровня представлен значительным числом компаний и их собственников. Если региональная бизнес-группа по каким-то причинам оказалась политизированной, то политическое влияние ее представителей может оказаться очень высоким, иной раз превосходя влияние федеральных бизнес-групп. Подобная ситуация более характерна для регионов с полицентрической структурой бизнес-пространства, отсутствием полностью доминирующих крупных бизнес-групп федерального масштаба.
Процесс формирования политически активных региональных бизнес-групп особенно типичен для Пермского края (не считая фактически федеральные «Уралкалий» и «Сильвинит»). Например, группа ЭКС была представлена во власти ее создателями - сначала губернатором Ю.Трутневым, а затем нынешним губернатором О.Чиркуновым (их интересы впоследствии разошлись). Из Пермской ФПГ происходят А.Кузяев (ставший одним из топ-менеджеров ЛУКОЙЛа и являвшийся одним из признанных лидеров региональной бизнес-элиты), А.Агишев (нынешний глава «Пермрегионгаза»), теперешний кировский губернатор Н.Белых. Заметной является также группа Ю.Борисовца, владеющего Березниковским содовым заводом.
Разнообразная бизнес-среда полицентрической Кемеровской области способствовала появлению угольных компаний местного масштаба, заметных и на федеральном уровне. К их числу можно отнести Сибирский деловой союз, «Распадскую», «Сибуглемет». Кроме того, группа «Белон» новосибирского происхождения имеет свои основные угледобывающие активы в Кузбассе.
Заслуживает внимания и такое крупное предприятие российского АПК, как «Макфа», ведущий производитель макаронных изделий, расположенный в Челябинске и являющийся основой для региональной бизнес-группы. Создатель и владелец этой группы М.Юревич также задействован в политике и является мэром Челябинска.
Процесс формирования активных региональных бизнес-групп затронул и некоторые другие регионы с полицентрическим бизнес-пространством. Так, в удаленном и обособленном Приморском крае сложились важные бизнес-группы, специализирующиеся на портовом хозяйстве (Владивостокский морской торговый порт), рыбной отрасли («Ролиз», Преображенская база тралового флота и др.), добыче цветных металлов («Дальполиметалл»). В Иркутской области от некогда бурного процесса развития местных ФПГ сейчас осталась группа, контролирующая химический комбинат «Усольехимпром», или, например, золотодобывающая компания.
Бизнес местного масштаба, привязанный к определенному городу, может быть совершенно незаметным на федеральном уровне, но при этом оказывать серьезное влияние на региональные политические процессы. Главной причиной является высокая степень заинтересованности многих местных бизнесменов во взаимодействии с властями с целью получения экономических преференций. Число подобных бизнесменов особенно велико в регионах с более диверсифицированной экономикой, где остается достаточное пространство, не занятое федеральными гигантами. Примерами служат Пермский и Приморский края, Свердловская и Ярославская области, Дагестан. Напротив, в регионах, где абсолютно доминирует крупное промышленное производство, локальная бизнес-элита оказывается достаточно слабой и теряется на общем фоне, как это происходит в Кемеровской области или Ханты-Мансийском АО.
Для ключевого в условиях российских региональных политических режимов функционального элемента власти в регионе, а именно региональной исполнительной власти характерно достаточно умеренное прямое представительство деловой элиты. Несколько большую роль играют механизмы косвенного взаимодействия бизнеса и власти, как публичное, так и теневое согласование интересов между властвующей региональной бюрократией и деловой элитой с последующим принятием публичных или непубличных решений.
Тем не менее, имеется достаточно много примеров непосредственного перехода из бизнеса во власть или же очень тесной и общеизвестной связи ведущих чиновников с тем или иным бизнесом.
Одним из ярких примеров является приморский губернатор С.Дарькин, лидер одной из ведущих региональных ФПГ, включающих рыбную промышленность, банковский бизнес и другие сферы. Другой пример – пермский губернатор О.Чиркунов, стоявший у истоков региональной группы ЭКС (торговый бизнес, строительная сфера и др.). Важно отметить, что переход из бизнеса во власть был, разумеется, возможным на этапе выборности губернаторов (избрание С.Дарькина), но сохранился, как возможный сценарий, и в процессе назначения губернаторов, поскольку бизнес-элита стала обоснованно считаться одним из важных кадровых инкубаторов для пополнения элиты властной (назначение О.Чиркунова). Причем губернаторы-бизнесмены после перехода на государственную службу не склонны оставлять свой бизнес и зачастую используют административные рычаги для его расширения, нередко вступая в конфликты с другими бизнес-группами и создавая тем самым дополнительную напряженность в регионе. В условиях российской политики и экономики четкое разделение функций губернатора (мэра) и бизнесмена оказывается невозможным.
Признаки аффилированности губернаторской власти и определенного бизнеса прослеживаются и с некоторых других регионах. Интересен пример Краснодарского края, где губернатор А.Ткачев сам и по линии своей семьи связан с бизнесом в сфере АПК, профильной для региона. Семья Ткачевых еще с начала 1990-х гг. приступила к формированию компании «Агрокомплекс» на базе своего родного Выселковского района. Эту компанию нельзя назвать мощным агрохолдингом российского масштаба, но в своем регионе она играет значимую роль. Тем не менее, политика губернатора А.Ткачева, по аналогии с политикой А.Хлопонина, нацелена на выстраивание всего комплекса отношений с бизнесом, работающим или стремящимся работать в регионе.
Пример Татарстана интересен тем, что в этом регионе с его ярко выраженной государственно-капиталистической моделью управления экономикой устойчивая власть целенаправленно формировала бизнес-пространство, как по линии государственных компаний («Татнефть», «Татэнерго», банк «Ак Барс» и др.), так и по линии частного бизнеса, созданного по семейному принципу (группа ТАИФ, связанная с именем президентского сына Р.Шаймиева). В этом случае практически невозможно провести границу между региональной властью и бизнесом, поскольку бизнес является порождением и одной из функций власти.
Таким образом, приход к власти в регионе крупных частных собственников обычно приводит к некоторой деформации бизнес-пространства, поскольку интересы собственного бизнеса учитываются при принятии решений, и разрыва с прежней деятельностью не происходит.
В то же время в большинстве регионов отмечается заметная внешняя дистанция между властной и деловой элитой. Те губернаторы, которые являются более или менее профессиональными политиками, управленцами, не имеют очевидной аффилированности с тем или иным бизнесом. В случае Дагестана, Ханты-Мансийского АО или Ярославской области дистанция наиболее велика, и главы регионов уже в силу своего происхождения являются в максимальной степени политическими фигурами, не выражая и не стремясь выражать во власти интересы того или иного бизнеса.
Напротив, наиболее обширное и разнообразное представительство бизнеса всех уровней типично в настоящее время для органов региональной законодательной власти. Депутаты, прямо или косвенно связанные с бизнесом, являющиеся собственниками или топ-менеджерами, во многих регионах составляют в депутатском корпусе большинство.
Правда, изменение избирательной системы несколько ограничило и упорядочило процесс проникновения деловой элиты в представительную власть. Ранее доминировал сценарий прохождения бизнесменов от округов, расположенных в тех городах и районах, где находится соответствующий бизнес, и избиратели своими голосами поддерживали эту тенденцию. С частичным или полным переходом на выборы по партийным спискам резко выросла роль партий, как участников и посредников в процессе инфильтрации деловой элиты в законодательную власть. Списки «Единой России» отличаются заметным представительством деловой элиты. Важным каналом для прохождения во власть некрупного местного бизнеса являются во многих регионах списки «Справедливой России» и ЛДПР, изредка – КПРФ.
Ограничивающим проникновение деловой элиты в региональные парламенты фактором является доля депутатов, работающих на постоянной основе, которая определяется самим регионом (бизнесмены по понятным причинам хотят работать на непостоянной основе). Однако, в большинстве регионов доля депутатов, работающих на постоянной основе, невелика, и, например, многие бизнесмены являются главами комитетов и комиссий, не переходя при этом на работу в законодательное собрание.
Регионы с полицентрическим бизнес-пространством и менее авторитарным типом политического режима отличаются безусловным доминированием деловой элиты в законодательных органах. Ярким примером служит Пермский край, отличающийся максимальным уровнем политической активности деловой элиты. В его законодательном собрании представлены все уровни бизнеса, федеральные компании (ЛУКОЙЛ, «Газпром» в лице «Пермрегионгаза», Объединенная металлургическая компания в лице Чусовского металлургического завода, «Ренова»), ведущие региональные игроки федерального уровня («Уралкалий», «Сильвинит»), представители других крупных местных предприятий («Метафракс», Лысьвинский металлургический завод и др.), известные и влиятельные бизнесмены. Другой яркий пример – Приморский край, особенность которого состоит в практическом отсутствии крупных и влиятельных бизнес-групп федерального уровня, играющих значимую роль в региональных процессах. В этих условиях законодательное собрание формируется за счет регионального и местного бизнеса.
Важным примером также служит Свердловская область, структура парламента которой схожа с той, которая отмечается в соседнем Пермском крае, но отличается большей долей профессиональных политиков. Двухпалатная структура парламента Свердловской области влияет на формирование отношений между властной и деловой элитой, поскольку верхняя Палата представителей формируется на непостоянной основе и практически целиком состоит из деловой элиты (в т.ч. представители УГМК, ТМК, ЧТПЗ, ОМЗ, бывшего СУАЛа и др.), а нижняя Областная дума с 1990-х гг. формируется на постоянной основе по партийным спискам, что ограничивает (но не отменяет) приток туда бизнесменов.
Следует заметить, что даже в тех законодательных собраниях, где доля бизнесменов максимальна, превышает две трети и более, спикер является компромиссной фигурой и напрямую с бизнесом не аффилирован. В условиях политического полицентризма продвижение на пост спикера представителя какой-либо одной группы почти невозможно и чревато конфликтами. Но руководство комитетами и комиссиями обычно оказывается в руках деловой элиты, которая может использовать занятые позиции в своих интересах (в особенности бюджетный и прочие «экономические» комитеты).
В регионах, где абсолютно доминирует крупный бизнес, деловая элита также может составлять большинство в законодательном собрании. Но в отличие от предыдущих случаев, здесь в приоритетном порядке обеспечивается более или менее сбалансированное представительство основных компаний за счет их менеджмента, а бизнесмены-собственники регионального уровня отходят на вторые позиции или вообще не представлены. Подобная структура формируется, прежде всего, за счет списков «Единой России» в условиях их предварительного согласования.
Неформальная «фракционность» на основе ФПГ стала типичной для Ханты-Мансийского АО, где ее формирование закономерно в условиях полицентрической структуры региона и бизнес-пространства (в каждом округе обычно есть свой доминирующий бизнес-субъект). Наиболее крупные нефтяные и газовые корпорации обычно представлены 2-3 депутатами, создавая свои микрофракции. Примерами служат «Сургутнефтегаз», ЛУКОЙЛ, ТНК-ВР, «Роснефть», структуры «Газпрома», а также Ханты-Мансийский банк.
Близким примером служит и Челябинская область. Здесь наиболее активно на выборах в законодательное собрание выступили ведущий экономический субъект региона – ММК и крупная региональная компания «Магнезит», представленные несколькими депутатами. В целом для законодательного собрания и его руководства характерно обильное представительство директорского корпуса.
Подобные ситуации и их различные типы в большом количестве воспроизводятся на местном уровне. Однако и здесь сценарий подчинения местной власти интересам крупного предприятия не является столь распространенным, и большее значение имеют технологии косвенного взаимодействия властной и деловой элиты. Большинство муниципальных руководителей не аффилированы напрямую с какими-либо ФПГ.
По аналогии с региональными законодательными собраниями распространена инфильтрация бизнесменов местного уровня в муниципальные представительные собрания. В особенности эта тенденция характеризует более или менее крупные города, административные центры субъектов федерации, где сформировалась значимая прослойка среднего бизнеса, склонного к политической активности.
Разумеется, наряду с формальными полномочиями бизнес должен учитывать и реальные особенности региональных политических режимов, прежде всего – распределение власти между основными акторами, характерное для данной территории. На практике это обычно означает доминирование региональной исполнительной власти, которая и становится наиболее важным объектом интереса со стороны бизнеса. Также возможно наличие теневых центров власти и фигур, которые могут существенно влиять на позицию губернатора, и влияние на которых может быть сопоставимо по значимости с влиянием непосредственно на губернатора.
В связи с этими причинами деловая элита сама структурируется в зависимости от своего уровня по характеру и степени своего интереса к власти в регионе.
Так, можно ожидать, что интересы ФПГ федерального уровня в решающей степени удовлетворяются за счет их отношений с федеральным же уровнем власти. Наиболее мощные федеральные ФПГ, в т.ч. государственные корпорации могут и вообще не иметь интереса к региональной власти, тогда как последняя сама больше заинтересована во взаимодействии с ними, вне зависимости от того, участвовала ли ФПГ в ее формировании или нет. Например, можно заметить, что «Газпром», присутствуя в большинстве регионов России в качестве источника газоснабжения, почти не занимается продвижением своих людей в региональную власть, а последняя почти всегда стремится наладить с газовым монополистом отношения. Однако, формирование определенных отношений между региональной властью и крупным федеральным бизнесом все равно происходит: стороны заключают соглашения, реализуют совместные проекты, участвуют в региональных программах социально-экономического развития, договариваются об условиях работы в регионе, включая такие важные детали, как землепользование, возможное применение особого налогового режима и т.п. Губернатор «в среднем» в большей степени заинтересован в привлечении на свою сторону и сотрудничестве с крупной ФПГ, поскольку это позволяет привлечь инвестиции и найти новые способы, как пополнить бюджет.
Интерес крупной ФПГ к региональной власти не является постоянным, и потому полной взаимности в отношениях сторон не возникает. Этот интерес появляется и усиливается на время каких-то особых, нештатных и возможно – форс-мажорных ситуаций. Это может быть экспансия ФПГ в определенный регион, когда ей может потребоваться административная поддержка, какие-либо проблемы с региональной властью (блокирование деятельности компании, поддержка конкурентов), потребность в запуске определенного проекта или получении каких-то льгот и преференций. Причем, как показывает практика, ФПГ, добившись успеха однажды, не нуждается в постоянном взаимодействии с региональной властью.
В то же время следует учитывать внутреннюю неоднородность и иерархию в самих ФПГ. Интерес к региональной власти может быть характерен не столько для собственников и столичных руководителей ФПГ, сколько для ее менеджеров и бизнес-партнеров непосредственно в регионе. Для последней категории как раз доступ к региональной власти может означать новые возможности для улучшения условий работы предприятия или для расширения собственного бизнеса, которым нередко занимаются в регионе менеджеры крупных ФПГ. Подобные мотивы нередко могут влиять на всю политику ФПГ в регионе, делая ее более активной. Хотя к интересам ФПГ в целом это может и не иметь никакого отношения, если речь идет о собственной игре ее регионального менеджера.
В целом в таких обстоятельствах крупные ФПГ федерального уровня периодически нуждаются в согласовании решений с региональной властью, но не имеют большого интереса к продвижению своих людей на посты губернаторов. Последний интерес, однако, более характерен для федеральных ФПГ с региональными корнями, которые в большей мере включены в систему местных экономических и политических отношений. Примером является «Северсталь» в Вологодской области.
В то же время бизнес регионального и местного уровня может в решающей степени зависеть от региональной власти. Административная поддержка или ее отсутствие способны вывести определенную бизнес-группу в лидеры или уничтожить ее, возможно – заставить уйти в другой регион. В еще большей степени проявляется интерес регионального и местного среднего бизнеса к муниципальной власти. Этот интерес выражается в многочисленных, удачных и неудачных попытках избрания бизнесменов на должности глав муниципальных образований. Причем речь идет о представителях того бизнеса, который в наибольшей степени нуждается в контроле над муниципальными полномочиями (торговый сектор, АПК и пр.).
Таким образом, общая концептуальная рамка отношений властной и деловой элиты определяется:

  • Со стороны властей – их структурой, делением на уровни и ветви, а также реальной структурой политических акторов в данном региональном политическом режиме.

  • Со стороны бизнеса – его уровнем и структурой собственности.


Фактически основным институтом, способствующим организации отношений между властью и бизнесом, в регионах являются региональные торгово-промышленные палаты. Эти структуры играют роль наиболее важных диалоговых площадок для этих отношений, своего рода мостом, связывающим противоположные берега.
Что касается специализированных структур, призванных обеспечивать взаимодействие власти и бизнеса, то в зависимости от экономического режима в регионе они делятся на прогубернаторские и относительно независимые. В большинстве субъектов существует большое количество подобных институтов, но все они, так или иначе, обеспечивают контроль и патронаж со стороны власти. Например, советы предпринимателей при губернаторе. Наряду с ними действуют «традиционные» структуры Союза промышленников и предпринимателей, «Опоры России», которые в подавляющем большинстве подконтрольны региональной власти.
Проведенный анализ позволил определить пять основных моделей деятельности региональных и муниципальных торгово-промышленных палат для обеспечения взаимодействия между деловыми и властными элитами в регионах России.
1. Функциональная модель.
Данная модель предполагает обеспечение взаимного дистанцирования власти и бизнеса и автономное решение ими своих задач с включением механизма партнерских отношений при возникновении общей необходимости. Ее развитие в российских регионах определяется, прежде всего, авторитетом и силой палат, а также происхождением и управленческим стилем региональных руководителей. Она характерна для тех регионов, в которых губернаторы, или не вписаны в региональную элиту (например, назначены недавно и/или являются «варягами», выходцами из других регионов).
Данная модель в целом представляется достаточно рациональной, поскольку препятствует развитию коррупции и преференциализма в отношениях власти и бизнеса. Но в современных условиях она мало распространена и не востребована. Практика показывает, что бизнес, привыкший к решению своих задач с помощью государственных органов и склонный к теневому лоббизму, сам выражает недовольство и настаивает на более привычных правилах игры.
2. Партнерская модель.
Эта модель является «политической» в том смысле, что руководитель региональной палаты и глава региона действуют, прежде всего, как ответственные политики, предпочитая ровные партнерские отношения. Ставка делается на сотрудничество с выработкой общих интересов, связанных с развитием региона и привлечением инвестиций. В этой связи данная модель свидетельствует и о более активной позиции палаты в сравнении с предыдущей. Примерами являются Алтайский край, Челябинская область и Ханты-Мансийский АО (в последнем случае отмечаются элементы функциональной модели, поскольку действующие в различных городах Югры палаты и нефтяные компании автономны и при этом влиятельны). Сюда же можно отнести Смоленскую область.
Крайне важно, чтобы одним из предметов в отношениях властной и деловой элиты и приоритетом палаты был социальный и экологический эффект. В противном случае эти отношения не способствуют социальной стабильности.
В современных российских условиях эту модель можно признать оптимальной. Она не способствует развитию коррупции и, в отличие от предыдущей, предполагает инициативную позицию региональной власти, решающей вместе с бизнесом задачи регионального развития.
3. Модель государственного патронажа.
В рамках данной модели власть стремится осуществлять контроль над деятельностью торгово-промышленной палаты, не допуская обратного влияния с ее стороны. Нередко подобный контроль проявляется в различных формах давления на руководство палаты, на попытки власти подчинить его своим интересам. В результате неизбежно возникает система преференций в связи с разделением бизнеса на «лояльный» и «нелояльный». Сближение власти с «лояльным» бизнесом становится причиной для коррупции, пусть даже она далеко не всегда выходит на поверхность.
Примером данной модели можно назвать Татарстан и Краснодарский край.
В целом региональные власти в России больше всего стремятся к установлению именно этой модели.
4. Симбиотическая модель.
Эта модель предполагает сращивание власти и бизнеса, как правило - при участии местной палаты, но с учетом интересов бизнес-групп, не представленных во власти. В этом случае глава региона тесно связан с бизнесом (таким образом, происходит дальнейшее развитие предыдущей модели государственного патронажа), и может быть бизнесменом по своему происхождению. Таким образом, интересы приближенного бизнеса становятся для региональной власти приоритетными, отмечается высокая степень зависимости власти от бизнеса, а не наоборот.
Одним из примеров может служить Приморский край, где уровень коррупции при развитии подобной модели достиг высоких значений.
5. Конфликтная модель.
Данная модель характеризуется отсутствием устойчивых отношений между деловыми и властными элитами. Но в отличие от функциональной модели бизнес-пространство характеризуется острой борьбой за ресурсы с использованием политических рычагов, проведением политики преференций в отношении одних бизнес-групп и подавлением других. В подобрых регионах существует множество «парных» взаимосвязей между чиновниками и бизнесменами, и при этом отсутствует координирующий центр для организации бесконфликтного взаимодействия, каким могла бы стать торгово-промышленная палата.
Практика показывает, что чрезмерная инфильтрация деловой элиты во властные структуры, как прямая, так и косвенная (через лоббизм) приводит к повышению конфликтности, росту неустойчивости властных элит, превращению политических институтов (органов власти, партий и др.) в «сервисные структуры» бизнес-групп, углублению разрыва между властью и обществом, увеличению протестных настроений.
Наиболее приемлемой в нынешних условиях является партнерская модель. Функциональная модель при всех ее преимуществах не является оптимальной на современном этапе и тем более в условиях финансово-экономического кризиса, но может быть востребована в перспективе.
Отрицательными являются примеры симбиотической и конфликтной модели.
Модель государственного патронажа широко распространена и имеет свои положительные стороны, обеспечивая стабильность и предсказуемость и решая социальные задачи, но при этом может деградировать в случае давления на нелояльный бизнес, коррупционных отношений с лояльным бизнесом и т.п.


Валерий Трофимов



Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconДеньги (чеки) с отрицательной доходностью
Противоречие между политической властью еврея на практике и его политическими правами есть противоречие между политикой и денежной...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ icon«Сращивание» как старейший механизм диалога между властью и бизнесом в России
Что у нас всегда стабильно, так это то, как народ относится к государственной власти он к ней никак и никогда относится

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ icon1. Понятие мирового хозяйства
Вся совокупность национальных экономик скреплена движением товаров, услуг и факторов производства. На этой основе между странами...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconПредмет и функции экономической теории. Система экономических наук
Эт изучает отношения между людьми в процессе производства. Необходимость изучения этих отношений объясняется тем, что производство...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconСтатья Налоговое законодательство Республики Таджикистан и его действие
Настоящий Кодекс регулирует властные отношения по установлению, изменению, отмене, исчислению и уплате налогов, а также отношения...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconГлобальные проблемы человечества
История человечества представляет собой сопряженное развитие двух типов отношений определяющих всю жизнедеятельность людей. Первый...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconЛат creditum заём от лат credere доверять или кредитные отношения...
Кредитные отношения могут выражаться в разных формах кредита (коммерческий кредит, банковский кредит и др.), займе, лизинге, факторинге...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconМатериальную основу общества составляют отношения собствен­ности
Собственность это форма присвоения экономических ре­сурсов и предметов потребления, а также отношения в этой сфере между субъектами...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ icon1. Социальные взаимодействия и общественные отношения
Социальная связь – это совокупность зависимостей между людьми, реализованных через социальные действия, их взаимные отношения, которые...

Отношения между властью и бизнесом в регионах РФ iconДипломатические отношения
Дипломатические отношения между Россией и юар установлены 28 февраля 1992 г. В том же году Россию с официальным визитом посетил Президент...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную