В песках на соколе






НазваниеВ песках на соколе
страница5/13
Дата публикации07.09.2017
Размер2.25 Mb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > Документы > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

8

 

 

  Все  работы   по  геохимическому   картированию  были  прикрыты  с  такой  решительностью ,как   будто  директор    института   приходился Янеку  Шевскому    если  не  братом  , то,  по  крайней  мере ,  свояком.   Для   Ксаныча  же  случившееся стало  катастрофой:  он  был  отравлен  этой  идеей. Он  понимал  ,  что  ему    нужно  как-то  извернуться  и   попытаться продолжить  работу.  Пусть  по  минимуму,   но  что-то  сделать…  Хотя бы  обсчитать   анализы  по  Саханаю…  Но как?   Когда количество чисел ,ждавших  обработки ,  приближается к    десяти миллионам,  а  ты    один- одинешенек  и  заниматься    этим  можешь только в  свободное   от работы время… А  из  технических  средств  у  тебя  один  Феликс  -  механический арифмометр,  на котором  два  трехзначных  числа   ты умножаешь  целую   минуту…

     

В   те  времена  об  электронно-вычислительных  машинах,  конечно,  знали,  но  все  это было  далеко  от  мирной жизни.  Вот  оборона,  космос  -  там  ,  да.       Поэтому ,  поняв  свою главную задачу(сократить    минуту  хотя  бы  до  секунды), Ксаныч начал  энергично икать выходы  в  оборонно-космический  комплекс.. А  поскольку  в  карты,  и  в  том  числе  в  покер,  играют  всюду,  то  он  довольно-таки  быстро   по  прежним     связям   вышел  на  нужного   человека.  Позвонил    и  встретился  с ним на Песчаных  ,  прямо  под его  окнами  в  маленьком  скверике на  площади  Марины  Расковой.

Володька, который  после  МАИ     занимался,  как  и  хотел,     машинными  расчетами, уже  носил  майорские  погоны,  но  спесью  пока  не  обзавелся   и    выслушал    Ксаныча очень внимательно …

  -  Программа  здесь  детская.  Дай  мне   формулы,  и  я  тебе  напишу  ее  за   полчаса.  Вся  эта масса  будет  считаться  минут   десять,  а  если  на   шестерке  ,  то  меньше  минуты. Основное  время  уйдет на печать  .  Но    лучше  результаты  писать   на  ленту     ,  а  потом по  частям  печатать. Много  времени  займет  подготовка,  всю  цифирь  надо  будет  набить  на  перфокарты. Ее    тоже лучше  записать  на  ленту  .. 

Когда  же    Ксаныч  понял ,что  с ленты    пробы  можно  будет   группировать автоматически,  он    на  время  потерял дар речи.

     -Так  что , я  смогу  сам задавать группы  и  проверять  различные варианты….

- Конечно. Ты   прономеруй   все свои  пробы и  потом  группами их  обсчитывай.  Взял  пять   групп

- Комплексов, -поправил  Ксаныч.

 - Ну  пусть  комплексов. Какая  разница. Задал  номера. Просчитал  ,  проанализировал.    Чуть  сдвинул  границу     своего комплекса,    задал   другой  набор  номеров  и  снова посчитал…

  - И  где же  я все это  смогу  делать.

  - А вот здесь на  меня  не  рассчитывай.  Программу    напишу  и отлажу,  а  вот  считать  -  не получится.  Я   ведь  вон,  где  работаю   -  Володька  указал  рукой в сторону    двухглавой  махины,  возвышавшейся  у  развилки  Ленинградского  и Волоколамского.

    -В  береевском

    - Да.   А  там  при  входе-выходе   всех  раздевают  до  трусов -  ничего  не  внесешь  ,  ничего  не  вынесешь. Да,  тут  и   не наносишься.  Самому  надо   все  осваивать. 

    -  Но как, где?...

    -  Попытайся    сунуться  на  ВЦ   Академии наук.  Там   вход  свободный.  Если  повезет,  можешь  и на  шестерку  попасть,  хотя  тебе  и  четверки  хватит.  Двадцать  тысяч  операций  в  секунду  -  зачем   тебе  больше.  И  вообще, если   у  тебя эта  работа подпольная  и  платить   нечем,  тебе   лучше  найти там  какого-нибудь    худенького аспирантика   в  дырявых  носках.  Там   много   таких   ходит -   с  75-рублевой  стипендией.     Заплатить  ему,  и  он  все  тебе   посчитает   под  своим  шифром     А  если    вести  себя  осторожно, поменьше  самому  там  торчать....  Задача  твоя много времени  брать  не  будет  -  никто   ничего       не  заметит…    

 Здорово, видно,       сверканул    глазами Ксаныч  в  этот  момент …     Володька   зыркнул на  этого  странного,  уже заматеревшего  мужика, который  когда-то безжалостно раздевал  за  карточным  столом  всех  подряд,  без  скидок  на  положение,  возраст  и  проникся  к  нему  вдруг,  совершенно  неожиданно  для  себя,  таким  сочувствием, что  и  там  , на  ВЦ, предложил  свое  покровительство:

   -  Ты,  может  быть,  помнишь  Борьку - футболиста  со  Второй   Песчаной

   -  Конечно,    мы  с ним  в  одной  школе  учились  . 

   - А  мы  с ним   в  приятелях   до  сих  пор - вместе  заканчивали  3-ью  школу на   Чапаевском.    Так вот  он  постоянно  считает  на  ВЦ  .  Запиши   его   телефон,  привет  от  меня     и  все    расскажи. Доверять  ему  можешь  как мне.  Он  тебе  и  программу  составит  и самого тебя  обучит  и  аспирантика  подберет,  да  еще  из  своих  знакомых.

 

9

 

 Борьке   Ксаныч     позонил    тут  же,  и  они  договорились  встретиться  через  полчаса в « Ихтинозавре» - так  в  узком  кругу на  Песчаных    звали кафе  «Комета» за  его  прихотливую  форму.   В  нем  никогда не  было  ни кофе,  ни  чая,  но всегда  - вино,  коньяк в разлив.  Причем  наливали  почти  круглые  сутки - в  конце 70-х, начале 80-х  в  эту  «Комету»  по  ночам ездило  пол- Москвы. С собственными    бутылками, в которые  и  заливался портвейн – только  в  свою  посуду.  Днем  же   здесь  было   тихо  и  даже  уютно.

 



Кафе "Комета" ,  или "Ихтиозавр".  Его   только  что   открыли.  Здесь  состоялась  историческая  встреча  Ксаныча  и  Борьки.

 

 

Борька   Ксаныча  узнал,  выслушал  и сказал,  что  для  него  сделает  все.

- Как  же  я завидовал  тебе в  те времена,  когда  вы  бились  на  таракановском  поле,  а  нам  разрешалась  только  мячи  подавать.

-Но   и  у  тебя   потом      на  том  поле  была  слава будь  здоров.

- Да,  но  она  мне   уже   была не   нужна,    -  вздохнул печально  Борька.. Устрою я  все  и   аспиранта   покажу.  Только  ты  его  особо  не  балуй...

Встреча  в «Ихтинозавре»      стала   началом    подпольной  научно  исследовательской  лаборатории  Ксаныча.  Конечно,    в  подполье   и  до  него   занимались  различными   исследованиями,  но  он   впервые   организовал  за  свой счет  работы    фундаментального характера.  В  том  смысле,  что  они  были  принципиально  убыточными -  не приносили    прибыли,  но  требовали  исключительного  напряжения  сил  и  ресурсов.   Через  полгода  в  его  лаборатории  работало  уже   12  человек.  На  основной своей  службе  он   переустроился  так,  что     теперь   отпускал себя в   библиотеку сам    и  потому мог   регулярно принимать    дома   своих  подпольщиков:  программиста, расчетчиков, консультанта-геохимика,  картографов, операторов.    Месячный бюджет  его  лаборатории  составлял   около  500  рублей -   зарплата  завлаба, доктора  наук .  И  эту  колоссальную   для   тех  времен  сумму  Ксаныч  теперь  регулярно  наигрывал  в  карты. Он  восстановил  свою  прежнюю  схему :  каждый  день – преферанес,  раз  в месяц  на  накопленные средства -  покер.  Его серна  некоторое  время терпела  ежедневные  отсутствия по  вечерам,  но  однажды все-таки резко   высказала свое  неудовольствие -  оставила  Ксаныча  без ужина.  Для   тех  отношений  , которые сложились  между  ними, это была очень  дерзкая форма  протеста -  у  Ксаныча  аж  сердце  защемило.  И  он   тут  же  ,не  откладывая,  рассказал  серне все. Он даже предложил  ей  бросить  работу и  помогать  ему -  сказал, что  с  удовольствием    передаст  ей  все  финансовые  дела своей  лаборатории…

  Серна  не  любила  улыбаться, но у  нее    всегда  от  радости поразительно  нежнел  взгляд.    И на  этот   раз   Ксаныч  попал  в  такой  сноп  нежности, что   он  тут же   дал  обещание освобождать  от  карт   хотя  бы     один  вечер  в  неделю…

 За  пять  лет  непрерывной  картежной  игры  ,пересчетов  и  составлений  геохимических карт  Ксаныч  перепробовал,  наверное,  все возможные  варианты. Какой - либо   ясной  картины ,  типа  той,  что    случилась  когда-то на  Студенке, когда  можно было сразу  и уверенно сказать « ройте   здесь!», не складывалось. Было много  интересного,  но  везде   требовались  полевые  работы.  Однако  никакой   возможности   организовать   их  даже  не предвиделось,  и  оставалось    делать  то,  на   что      была  способна  его  лаборатория  -  изобретать   очередной  вариант  обработки. 

За  время  существования его  лаборатории   умер Брежнев  ,  следом  ушли  еще   два  генсека,  и  уже  начал  свои    опасные  эксперименты    с   властью  генсек последний.   Ксаныч  при нем,  нельзя не  сказать  об этом,  задышал по-новому. Большой  книгочей  ,   он   с  полуоборота   завелся от  горбачевских   новшеств    и   учредил  даже  специальную  статью  расхода  в  бюджете  своей  лаборатории  -  подписывался  теперь  на  все   литературные журналы .Он  подписался  даже  на «Вопросы философии»,  на  приложение  к  журналу,  и с нескрываемым  удовольствием    барахтался  в  открывшемся  перед  ним потоке  необычных  текстов.  Ксаныч стал  даже      охладевать  к  своей  подпольной  деятельности.  И,  наверное,   охладел  бы.  Но горбачевский   флирт с   либеральными  идеями имел  и еще  одно  последствие…

 

К  концу  горбачевского  срока  ручейки  свободы  настолько   подмыли   власть,  что  всесильные   и вездесущие   первые  отделы  начали  терять  свой  контроль  над массами  трудящихся.  И  выразилось  это  прежде всего   в   том,  что   люди стали…  рассказывать  о  своих  строго засекреченных  работах…

Так  вот  однажды на перекуре  в ГПНТБ  Ксаныч    разговорился    с  одним     молодым  мужиком.  Слово  за  словом  -  мужик  оказался  дипломированным  геологом  из  Забайкалья (гуран  в    четвертом поколении),  работавшим  в  Сосновке, а  в  настоящий момент пребывавшим  на  аспирантских  харчах  в  ВИМСЕ.  Естественно,  тут  же   обнаружилась  масса  знакомых,  как  за  Байкалом,  так  и  на  Старомонетном.  А когда Ксаныч намекнул,  что  он  и  есть  тот  молодой специалист ,  что  когда-то очень  удачно  сыграл  на бегах  (выяснилось   ,что и  спустя четверть  века в  институте  об  этом  не  забыли )  молодой  мужик  расплылся в  такой  обожающей   улыбке,  что  они  тут же  посдавали свои книги  и  журналы    и     рысью помчались   в  подвал  на  углу  Пушкинской и Столешникова.

Ночевал   Коля  Вагин ,конечно  же,  у  Ксаныча.  Тогда- то  ночью  на  ксанычевой   кухне  и  выяснилось,  что  Сосновка   уже   пять  лет  рыщет  по Саханайскому  листу.   А  один  участок  отработала  даже  в   10-тысячном  масштабе с  совершенно  фантастическим  объемом  канав  и расчисток.

   -  Это  не к востоку  от  Алханая,  к  серовостоку даже,  широкая  такая долина  вкрест  бетонке   и  километрах  в   7  от  нее?

    -  А   ты  откуда  знаешь? -  вылупил  на  него  глаза  Вагин.

      Ксаныч  лишь ядовито ухмыльнулся в  ответ и  пошел  в  комнату. Вернулся он  минут  через  пять  с громадным   рулоном,  долго  ковырялся  в  нем и  затем («Ага,  вот  он» )  вытащил  лист,  развернул и ткнул  пальцем в  точку,  рядом с  которой  стояли  значки  двух химических  элементов.

    -    Самая  большая  иттрий-иттербиевая  аномалия на   этом  листе.  Я   знаю  о  ней     уже  12  лет.  И  знаю,  что  там надо  копать.  И   только  сегодня  тебе  первому  из  тех,  кто  хоть  что-то  понимает   в  этом  деле,  говорю  о ней...

Ксаныч  очень   хорошо помнил  эту  точку.  Они  уже  закончили тогда  машруты  и приводили  в порядок  пикетажки ,  тихо  пьянствуя  в  аккуратных  домиках  пионер-лагеря,  расположенного    около  трассы   и  прямо  напротив  Алханая. 

 



  Редчайший  снимок  с  участием  Ксаныча (слева  в  берете). Год  1966. Забайкалье.  Подножье  горы  Алханай.   ИТР     -  против коллекторов  и шоферов. Защита  ИТР  взломана  ,и  Саша  Крылов  уже  нанес  решающий  удар.  Я  и Ксаныч   в последней попытке  остановить   прорыв.  Снимок  из  архивов  ЦРУ.  Сделан  с  американского  спутника-шпиона.

 

 

  Конец  дождливого  в  тот  год  сентября. Тогда  и  обнаружили  эту  дыру  на  карте  фактического    материала.    Очень  широкая   долина   и ближе  к  северному борту  ее  мелкий такой штырек-  узелок горизонталей.  Могли  придраться  при  приемке  полевых.  К  тому  же   кончилась водка  .  Вот  и  родилась  благодатная  мысль   рвануть  в  Дарасун, отовариться, забрать  почту,  а  на  обратном  пути    подскочить,   если  удастся   прорваться,  до  штырька   . Саня  Крылов свой  шарабан  домчал  тогда до  Дарасуна  очень быстро. На  обратной дороге  на  трассе   их, правда,  тормознули  -  на  обочине  чуть  вкривь   стояла   пустая «Колхида», какой-то мужик отчаянно махал  руками.  Их Газ - 69   пролетел  метров   сто -  Саня  по трассе  всегда  шел  на  предельной ,-  и они не без  любопытства  вслушивались  в топот бегущего к  ним   мужика.  В   открытом  окне  дверцы   появилась сначала крупная лапа    с  татуировкой, а  потом заросшая  щетиной опухшая  физиономия:

    - Братцы,  иде  я?...

   Мужик   искал  Читу, но  ехал в противоположную  сторону, к  монголам…И  объяснить ему  это было  совершенно невозможно. Он крепко держался   за дверцу,    и,   если бы  Саня не  включил двигатель и  не  подбавил  газку, вырваться бы им так и  не  удалось.

 Они  прорвались   все-таки  к  этому  штырю ,  хотя     в пяти  километрах   от  трассы их  путь  преградила обширная бучажина,  в которой  ,  видимо,  навечно,  застыл  увязший по оси « Беларусь».  Саня  вышел  тогда из  своего  шарабана,  прошелся туда –сюда,   потоптался  в нескольких  местах,  вернулся в машину, отъехал  от  бучажины  метров  на  тридцать  для  разгона, отдал  сидевшему  рядом  Ксанычу  команду «Второй  пилот !..» - Ксаныч  тут  же  уперся  в  рукоятку пониженной  передачи,  которую  обычно  выбивало  во  время  всех  этих  Саниных  единоборств  с  забайкальской  грязью -  и  максимально   отжал   газ.  Шарабан   встрепенулся и пошел  через  бучажину  как   на  воздушной  подушке.

  Штырь  представлял  собой  безлесный,  заросший  пожухлой  травой    взгорок.  Ничего  коренного на  нем  не  обнаружили. Но поскольку прорвались  и  лопаты  были, поскольку  народу  в шарабане   было  много ,  и  одну  уже  успели  раздавить, решили  сделать небольшую расчистку.  До   собственно  коренных  тогда  недокопались,  но до каких в  крошку   истертых то ли  временем ,  то  ли тектоникой сланцев ли, гранитов -  было  непонятно, -  добрались. Обратили  внимание  на обилие кварцевых  жилок,  красновато –зеленоватый   цвет разрушенной  породы.  Посовещались. Единогласно,  включая   Саню, решили ,  что отложения  все -  таки не  наносные,  а  коренные   .  И  взяли  пробу.  Это  была  знаменитая  точка 1107 -бис, которая по иттрию  и иттербию  потом плясала, бесновалась  даже,  на  всех  без  исключения картах,   построенных Ксанычем.

 

        -  Да…   А сейчас   ты  этих  мест  не  узнаешь  -  поселок  домов  двадцать уже,  буровые -  договора на геологические изыскания  потоком  идут,   ствол  на  300  метров  собираются   в   следующем  году   закладывать… .  И обнаружил  все  это  я.  Так  больше   из любопытства  вылез я  на  этот  взгорок.  Я бы  на него  и  внимания   не  обратил.  Спустился  как  раз  с северного борта   той  долины.  Гляжу   Беларусь  -  одна  крыша   из  грязи  торчит. Присел  покурить  на  нее  и  уперся  взглядом  в  этот бугорок.   Влез, смотрю   -  копались… Четыре  пустых бутылки  из-под водки. Взял  да и  включил     свою  шестерку.   И  она  заверещала.  Да    так    ,  что  я   кубарем  покатился  .

  -  А  теперь  смотри,  -прервал  воспоминания   Вагина  Ксаныч,  тыча  в  свою  карту. 1107-бис  это  самая  крупная  аномалия.  А  вот  еще,  вот,  вот,  вот… Как  видишь   в  классическую   тектоническую структурку  они  складываются. И  вы  подсекли лишь    фланг   месторождения ,а центр,  как  ты   понимаешь,  скорей  всего  здесь( он  показал   пальцем куда-то  в  район  Оленгуя),    в  этом  тектоническом  клине,  который  так  хорошо  поймали    на  моей  карте  иттрий с  иттербием….

  Через   неделю  Ксаныч  выступал   на  семинаре  в ВИМСе, на который  несмотря  на  лето  и  перестройку     собралась   почти  вся   урановая   Москва. Даже  главный геолог  первого   главка   Мингеологии   подъехал.  Решение  о  крупномасштабной  геохимической  съемке   в  районе  Оленгуйского  клина  было  принято  прямо  на  этом  семинаре.  Ксанычу  было предписано  немедленно проехаться  по  аномалиям  и  готовить   проект  для  работ  на  следующий  год   . На    календаре, однако,    в  день  этого  семинара   значилось  число  16. Август.  1991  год.  Пятница…

 

10

 

 

       Уже  через  месяц  уникальное  месторождение    никого    не   интересовало.    А  через  полгода  стало  понятно,  что   нужно  что-то  предпринимать,  чтобы       просто  выжить,  прокормить  себя   и  серну.  А  когда  ближе  к  концу  1992  Ксаныч ,наконец,  понял ,  что  на  прокорм  не   хватает  и  его  карточных   выигрышей  ,пришлось   ему  расстаться   с  последней  памятью  о  матери – тем  самым   инструментом, который  купил  еще  до  революции  его  дед,  который  Ксаныч  извлекал   через  крышу  на  Ново-песчаной     и  затем  с    семью  своим однокашниками  из  МГРИ    на  четырех ремнях волок   сюда  на   пятый   этаж.  То, что  у  него инструмент  уникальный  Ксаныч  чувствовал.  И  решил  не    лезть  в комиссионки  -  надуют. А  отправился на Герцена ,  на  концерт своего  любимого пианиста. Потащился  к  сцене  с  букетом. Вручая  прокричал:  «  Нужна    консультация ,    старинный  рояль».  Пианист ответил  жестом -  поднял   две  руки  с  растопыренными  пальцами - и  ровно  через  десять  минут  спустился  в  фойе.   Ксаныч  назвал  марку  инструмента , пианист пожелал  немедленно посмотреть его .    А  сыграв   одну  из  мазурок  Шопена,  погрузился  в  молчание…  

   -  Этому    инструменту  нет  цены.  Не  вздумайте  кому-нибудь  продавать  .    Я      не  потяну  , но – найду   Вам покупателя, который понимает, что  наживаться на  таких вещах  нельзя  - руки  оторвет…

 

 

Через  месяц  Ксаныч  стал  обладателем  кругленькой   валютной суммы.    И  очень  странно    распорядился  ею.  Снял  трехкомнатную  квартиру,  купил  лицензию  и  дал  объявление в  газету,  что  частное сыскное  бюро «Эдгар По»  открыто  и    круглосуточно принимает   заявки  на  расследования.

Почему  он  так  поступил  ?..  Увы, но  это   уже  совсем  другая история  и,  кто  знает, мы  к  ней,  может  быть,  когда-нибудь  и   вернемся. Рассказав  о   первом  деле,  расследованном   Ксанычем.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

В песках на соколе iconЧем люди живы?
Эти вопросы в «Песне о Соколе», рассказах «Челкаш»? Как на них отвечает

В песках на соколе iconНотариусы Болгарии помогут купить квартиру
Москве российских граждан, желающих купить недвижимость где-нибудь на золотых песках или солнечных берегах. Как сообщил посол Болгарии...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную