Великой победе 70 лет






НазваниеВеликой победе 70 лет
страница10/25
Дата публикации07.11.2016
Размер3.36 Mb.
ТипСборник статей
e.120-bal.ru > Военное дело > Сборник статей
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   25

Людские потери СССР в 1941 – 1945 гг.
( оценки, рассчеты, дискуссии)



По этой проблеме существует масса литературы, и, может быть, у кого-то создаётся впечатление, что она достаточно исследована. Да, действительно, литературы много, но и остаётся немало вопросов и сомнений. Слишком много здесь неясного, спорного и явно недостоверного. В данной статье показана эволюция официальной статистики по этим потерям (с 1946 г. и по настоящее время она неоднократно менялась) и сделана попытка установить действительное число потерь военнослужащих и гражданского населения в 1941–1945 гг. Решая эту задачу, мы опирались только на действительно достоверную информацию, содержащуюся в исторических источниках и литературе. В статье приведена система доказательств того, что на самом деле прямые людские потери составляли около 16 млн человек, из них 11,5 млн – военные и 4,5 млн – гражданские.

В течение 20 лет после войны все людские потери СССР в Великой Отечественной войне (суммарно военные и гражданские) оценивались в 7 млн человек. В феврале 1946 г. эта цифра (7 млн) была опубликована в журнале «Большевик»160. Её же в марте 1946 г. назвал И.В. Сталин в интервью корреспонденту газеты «Правда». Вот дословно цитата Сталина, опубликованная в этой газете: «В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу около семи миллионов человек»161.

На самом деле Сталину была известна совсем другая статистика – 15 млн162. Об этом ему было доложено в начале 1946 г. по результатам работы комиссии, которой руководил кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) председатель Госплана СССР Н. А. Вознесенский. Слово «комиссия» в данной ситуации надо понимать условно, так как, по всем признакам, это была рабочая группа госплановских специалистов, осуществлявших соответствующие подсчёты по заданию председателя Госплана. О работе этой комиссии (рабочей группы) пока мало что известно, и непонятно, какую методику она использовала при исчислении 15 млн людских потерь. Причём, как утверждал Д. А. Волкогонов в своей книге «Триумф и трагедия», Вознесенский якобы уверял Сталина, что реально потери составляют более 15 млн человек163. Спрашивается: а куда же они, эти данные, делись? Получается так, что в документе, представленном ему Вознесенским, Сталин произвёл «редакторскую правку», исправив 15 млн на 7 млн. А иначе как объяснить, что 15 млн «исчезли», а 7 млн были обнародованы и стали официальными данными? О мотивах поступка Сталина можно только гадать. Конечно, здесь имели место и мотивы пропагандистского характера, и желание скрыть как от своего народа, так и от мировой общественности реальные масштабы людских потерь СССР.

Утверждение, что Сталину была известна статистика в виде 15 млн жертв войны, иногда подвергается сомнению, поскольку такую информацию (без ссылки на источник) привёл Д. А. Волкогонов, известный своей склонностью к фантазированию. Но мы полагаем, что в данном случае его информация близка к истине. Уже к осени 1945 г. существовали два документа: подготовленная Управлением учета и контроля за численностью вооруженных сил Наркомата обороны СССР справка «О боевых потерях личного состава Красной Армии в Великой Отечественной войне» и справка Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (ЧГК) «Об итогах расследования кровавых преступлений немецко-фашистских захватчиков и их сообщников». Согласно первому из этих документов, потери военнослужащих составили 9 675 тыс. человек (включая 3 344 тыс. пропавших без вести и попавших в плен)164, а согласно второму – на оккупированной территории СССР было убито и замучено 6 716 660 мирных советских граждан165. При суммировании этих цифр получается 16 392 тыс. человек (9 675 тыс. + 6 717 тыс. = 16 392 тыс.). Но, поскольку эта величина включала в себя попавших в плен и пропавших без вести военнослужащих, часть которых (предположительно) осталась в живых, то тогда, действительно, общее число военных и гражданских потерь погибшими и замученными вполне могло оцениваться величиной приблизительно в 15 млн человек. Предположение, что Сталин мог не знать об этом, несостоятельно, так как соответствующие службы обязаны были довести до его сведения эту чрезвычайно важную информацию. В свете этого значительно убедительней выглядит наша версия о произведенной Сталиным «редакторской правке» в виде «исправления» 15 млн на 7 млн.

Основным аргументом оппонентов, утверждающих, что Сталин и Вознесенский обладали неполной информацией о потерях, является тезис о том, что данные, которыми они пользовались, не учитывали даже ленинградских блокадников. Но это не так. Они, ленинградские блокадники, учтены в приведённой выше статистике ЧГК, которая слагается из 6 074 857 убитых и замученных советских граждан на оккупированной территории СССР и 641 803 умерших жителей блокадного Ленинграда166. Арифметически это выглядит так: 6 074 857 + 641 803 = 6 716 660. Статистику смертности ленинградских блокадников мы склонны считать близкой к достоверной, хотя в условиях блокадного города у кладбищенских работников существовала предрасположенность делать в соответствующих актах приписки (и, безусловно, такая практика имела место), так как они получали прибавку к пайку за перевыполнение установленных норм захоронений. Что же касается статистики гибели гражданского населения на оккупированной территории, то она, как будет показано ниже, является существенно преувеличенной.

В дальнейшем, уже после смерти И. В. Сталина, для нового политического руководства страны во главе с Н. С. Хрущевым не являлось секретом, что официальная статистика людских потерь в войне сильно занижена. Начальник ЦСУ СССР В. Н. Старовский в своей докладной записке в ЦК КПСС от 14 ноября 1956 г. доказывал, что потери составляли не 7 млн, а значительно больше и предлагал излагать это в следующей формулировке: «Советский Союз за период Великой Отечественной войны потерял в боях с захватчиками, в результате истребления населения оккупантами, а также от снижения рождаемости и увеличения смертности, особенно в оккупированных районах, свыше 20 миллионов человек»167. Но тогда, в 1956 г. и последующие годы, Н. С. Хрущев не решился так кардинально изменить масштаб официальной статистики.

В первой половине 1960-х гг. специалисты-демографы пытались определить общие людские потери в войне балансовым методом, сопоставляя результаты Всесоюзных переписей населения 1939 и 1959 гг. Делалось это, разумеется, с санкции ЦК КПСС. Здесь сразу же выявилась масса сложностей в решении этой задачи, поскольку при различающихся подходах и методиках реально можно было вывести любую величину в диапазоне от 15 млн до 30 млн. Тут требовался предельно профессиональный и корректный подход. По итогам расчетов, проведенных в начале 1960-х гг., вытекало два вывода: 1) точное число людских потерь в 1941–1945 гг. установить невозможно; 2) реально они составляют более 20 млн и включают в себя не только жертвы войны, но и повышенную смертность населения в связи с ухудшением в военное время условий жизни. Причём в потери вносился не сам по себе скачок в естественной смертности населения, а отрицательное сальдо между расчётными показателями смертности и рождаемости как на оккупированной территории, так и в советском тылу168.

В конце 1961 г. по сталинским 7 млн был нанесён первый чувствительный удар. 5 ноября 1961 г. Н. С. Хрущев в письме шведскому премьер-министру Т. Эрландеру отметил, что прошедшая война «унесла два десятка миллионов жизней советских людей»169 (вообще-то руководство ЦСУ СССР докладывало в ЦК КПСС, что потери составляют свыше 20 млн, но Хрущев убрал слово «свыше»). Тем не менее, несмотря на такое признание, в СССР вплоть до начала 1965 г. величина в 7 млн сохранялась в качестве официальной статистики.

8 мая 1965 г., накануне 20-летия Победы, Л. И. Брежнев в своей речи сказал, что «война унесла более двадцати миллионов жизней советских людей»170. На другой день эта речь была опубликована в газетах, и именно с этого момента, т. е. с 9 мая 1965 г., сталинские 7 млн перестали быть официальной статистикой. Таким образом, Хрущев назвал 20 млн, Брежнев – более 20 млн при одинаковой терминологии – «война унесла жизни».

Надо сказать, что статистика в виде более 20 млн родилась накануне 20-летия Победы уже в недрах ЦК КПСС, после того как ЦСУ СССР представило туда соответствующую информацию. Пока не совсем ясно, какая именно цифра была тогда названа, но, по всем признакам, в диапазоне от 26 млн до 28 млн. И уже там, в ЦК КПСС, её «переправили» на более 20 млн171. С течением времени в пропаганде и на бытовом уровне обозначения «более» и «свыше» постепенно вышли из употребления и остались просто 20 млн.

Специалистам, осуществлявшим в 1964–1965 гг. эти расчёты, не была известна статистика военных потерь, но оценивали они их (в принципе вполне адекватно) в диапазоне от не менее 7 млн до не более 9 млн172. Поскольку за счёт непомерно преувеличенных оценок гибели гражданского населения на оккупированной территории общее число людских потерь СССР доводилось до 26–28 млн, то оцениваемый в 7–9 млн человек удельный вес погибших военнослужащих получался неправдоподобно низким – от 26 до 32%. Следовательно, во все эти расчёты изначально был заложен ложный алгоритм о якобы значительном преобладании гражданских потерь над военными.

Представленную в начале 1965 г. в ЦК КПСС статистику всех людских потерь СССР (в диапазоне от 26 млн до 28 млн) следует, по нашему убеждению, квалифицировать как недостоверную, так как она получилась в результате сложения не только относительно достоверных статистических компонентов, но и чудовищно преувеличенных оценок. Если бы в этих расчётах использовались более близкие к реальности данные ЧГК (6,8 млн)173, а не сверх всякой меры преувеличенные оценки людских потерь на оккупированной территории (якобы более 16 млн)174, то тогда общий итог всех людских потерь СССР получился бы не в рамках 26–28 млн, а менее 20 млн. Поэтому произведённое в аппарате ЦК КПСС, а, возможно, и лично Л.И.Брежневым «исправление» этих 26–28 млн на более 20 млн было не совсем правильным. Правильней было бы исправить на «около 20 млн» или «почти 20 млн».

Это ещё не всё. В указанные расчёты были заложены миллионы виртуальных «мёртвых душ», в реальности не существовавших. Чтобы было понятней, приведём такой пример: допустим, в каком-то районе за время войны умерло 300, а родилось 200 человек – разница между ними составляет 100 человек. И вот эту разницу, или отрицательное сальдо между смертностью и рождаемостью, а не реально существовавших людей в больших количествах включали в статистику людских потерь. Имеются сведения, что в указанные выше 26–28 млн были включены порядка 5,5 млн (из них свыше 3 млн – по оккупированной территории и 2,4 млн – по советскому тылу)175 такого рода виртуальных «жертв», которые на самом деле погибнуть никак не могли, поскольку их вообще не существовало на свете. Из этого следует вывод, что даже величины «около 20 млн» или «почти 20 млн» являются существенно преувеличенными.

Практику включения арифметических величин, составляющих отрицательное сальдо между смертностью и рождаемостью, в общую статистику жертв войны мы считаем совершенно неприемлемой. Поскольку в военное время резко снизилась рождаемость (в основном потому, что десятки миллионов женщин и мужчин по понятным причинам были разъединены), то указанное отрицательное сальдо неизбежно образовывалось даже в тех районах, в которых уровень смертности либо оставался примерно таким же, как до войны, либо же увеличился незначительно. Вот тут-то отчётливо высвечивается порочность этого метода подсчёта – даже при отсутствии значительного количества реальных жертв можно было (и так на практике делалось) насчитать многие миллионы «дополнительных потерь».

Выражение «война унесла жизни», употреблённое Н. С. Хрущевым и Л. И. Брежневым, не совсем адекватно отражало наполнение называемых ими величин. Поскольку, помимо гибели и смертности конкретных людей (именно к ним применимо это выражение), в приводимую ими статистику входили также миллионы виртуальных, в реальности не существовавших людей (жизни которых война никак не могла унести), внесённых в «жертвы войны» в результате арифметических манипуляций с расчётными показателями превышения смертности над рождаемостью, то, с учётом последнего обстоятельства, здесь, по-види­мому, более адекватным было бы выражение «общие демографические потери». В известных нам документах ЦСУ СССР, представлявшихся в ЦК КПСС, выражения «война унесла жизни» нет. Значит, по всей видимости, оно было выработано (примерно в 1960–1961 гг.) в аппарате ЦК КПСС (вовсе не исключено, что его придумал лично Н. С. Хрущев).

Величину 20 млн можно признать достоверной только с оговоркой, что она учитывает не только прямые жертвы войны, но и повышенный уровень естественной смертности населения, превышающий соответст­вующие показатели мирного времени. Данное обстоятельство сделало эти 20 млн несопоставимыми с соответствующей статистикой других стран (там включают в людские потери только прямые жертвы войны). Иначе говоря, исходя из методик подсчёта, принятых в других странах, расчёт людских потерь СССР, определяемый величиной в 20 млн, явля­ется преувеличенным. И преувеличен он в таком случае, по нашим оценкам, приблизительно на 4 млн человек, поскольку, как будет показано ниже, методом суммирования конкретных жертв войны (военнослужа­щих и гражданских лиц) получается около 16 млн человек.

На деле 20 млн – это суммарная численность прямых (16 млн) и кос­венных (4 млн) потерь. Сам этот факт говорит о недостатках и издержках балансового метода исчисления, способного только установить общую численность прямых и косвенных потерь и не способного их вычленить и отделить друг от друга. И здесь невольно получается методологически неверное суммирование прямых и косвенных потерь, приводящее к определенной девальвации понятия «жертвы войны» и преувеличению их масштаба. Напомним, в соответствующих статистиках других стран косвенные потери отсутствуют. Вообще-то проблема косвенных потерь – это отдельная тема, и здесь должна, по идее, существовать отдельная статистика, и если и включать их в общее число людских потерь в войне, то надо сопровождать это рядом серьёзных оговорок. Поскольку разъяснений такого рода никогда не делалось, то в общественном сознании величина в 20 млн искажённо воспринималась как общее число именно прямых жертв войны.

В течение четверти века (1965–1989 гг.) эти 20 млн являлись официальными данными потерь СССР в Великой Отечественной войне. Но в конце 1980-х гг., в разгар горбачевской перестройки, когда критиковались и ниспровергались многие прежние взгляды, представления и идеологические установки, это же коснулось и указанных официальных данных потерь. В публицистике они тогда клеймились как «фальшивые», и утверждалось, что на самом деле количество жертв войны было намного больше (свыше 40 млн). Причем эти заведомо ложные утверждения активно внедрялись в массовое сознание. Звучали призывы «установить правду о потерях». На волне этого «правдоискательства» с 1989 г. началась довольно бурная деятельность по «пересчёту» людских потерь СССР в 1941–1945 гг.

Фактически всё это являлось составной частью инспирированной горбачевским Политбюро широкой пропагандистской кампании по «разоблачению сталинизма». Вся тогдашняя пропаганда была построена с таким расчётом, чтобы Сталин выглядел единственным виновником (Гитлера редко упоминали) огромных людских потерь в Великой Отечественной войне, и существовала предрасположенность (с целью усиления степени негативности образа Сталина и «сталинизма» в общественном сознании) «отменить» 20 млн и «насчитать» намного больше.

С марта 1989 г. по поручению ЦК КПСС работала государственная комиссия по исследованию числа человеческих потерь СССР в Великой Отечественной войне. Особенностью психологического настроя членов этой комиссии являлось убеждение, что тогдашние официальные данные людских потерь СССР в войне (20 млн) якобы «приблизительные» и «неполные» (что было их заблуждением), и ей, комиссии, надо насчитать значительно больше. Они рассматривали применявшийся ими метод демографического баланса как «новаторский», не понимая или не желая понимать, что именно таким же методом велись соответствующие расчёты и в первой половине 1960-х гг.

В изданной в 1995 г. «Всероссийской Книге Памяти» подробно описана методика подсчётов, по результатам которых получилось почти 27 млн (точнее – 26,6 млн) всех людских потерь СССР в Великой Отечественной войне. Поскольку для наших дальнейших выводов имеют значение даже самые мельчайшие подробности и нюансы, то ниже мы приводим это описание дословно и полностью: «Общие людские потери, исчисленные комиссией с помощью балансового метода, включают всех погибших в результате военных и иных действий противника, умерших вследствие повышенного уровня смертности в период войны на оккупированной территории и в тылу, а также лиц, эмигрировавших из СССР в годы войны и не вернувшихся после её окончания. В число прямых людских потерь не включаются косвенные потери: от снижения рождаемости в период войны и повышенной смертности в послевоенные годы.

Подсчет потерь балансовым методом производился за период с 22 июня 1941 г. по 31 декабря 1945 г. Верхняя граница периода была отодвинута от момента окончания войны на конец года, чтобы учесть умерших от ран в госпиталях, репатриацию в СССР военнопленных и перемещенных лиц из числа гражданского населения и репатриацию из СССР граждан других стран.

Демографический баланс предполагает сопоставление населения в одних и тех же территориальных границах. Для расчётов были приняты границы СССР на 22 июня 1941 г.

Оценка численности населения СССР на 22 июня 1941 г. получена путём передвижения на указанную дату итогов предвоенной переписи населения страны (17 января 1939 г.) с корректировкой чисел рождений и смертей за два с половиной года, прошедших от переписи до нападения фашистской Германии. Таким образом, численность населения СССР на середину 1941 г. определяется в 196,7 млн человек. На конец 1945 г. эта численность рассчитана путем передвижки назад возрастных данных Всесоюзной переписи 1959 г. При этом использована уточнённая информация о смертности населения и данные о внешней миграции за 1946–1958 гг. Расчёт произведён с учётом изменения границ СССР после 1941 г. В итоге население на 31 декабря 1945 г. определено в 170,5 млн человек, из которых 159,5 млн – родившиеся до 22 июня 1941 г.

Общее число погибших, умерших, пропавших без вести и оказавшихся за пределами страны за годы войны составило 37,2 млн человек (разница между 196,7 и 159,5 млн человек). Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, так как и в мирное время (за 4,5 года) население подверглось бы естественной убыли за счёт обычной смертности. Если уровень смертности населения СССР в 1941–1945 гг. брать таким же, как в 1940 г., то число умерших составило бы 11,9 млн человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн человек). В итоге общие людские потери СССР в Великой Отечественной войне, определённые методом демографического баланса, равны 26,6 млн человек»176.

Несмотря на кажущуюся фундаментальность и солидность указанных расчётов, у нас по мере неоднократных попыток их перепроверить неуклонно росло подозрение такого рода: а являются ли они, эти расчёты, результатом корректного подхода и не сокрыта ли здесь фальсификация? Наконец, стало ясно в чём дело: за подробным и внешне беспристрастным описанием методики подсчёта была сокрыта статистическая манипуляция, призванная увеличить прежние официальные данные потерь на 7 млн человек (с 20 млн до 27 млн) посредством занижения на то же количество (на 7 млн) масштабов естественной смертности в 1941–1945 гг. исходя из уровня смертности населения СССР в 1940 г. (без указания конкретного числа умерших в 1940 г.). Логика здесь, по-видимому, была такая: всё равно никто не знает, сколько людей в СССР умерло в 1940 г., и не сможет проверить.

Проверить, однако, можно. По расчётам Госкомстата, в 1940 г. в СССР умерло 4,2 млн человек. Эта цифра была опубликована в 1990 г. в журнале «Вестник статистики»177. Она же фигурирует в вышедшем в 2000 г. 1-м томе фундаментального научного труда «Население России в ХХ веке»178. Это означает, что за 4,5 года (с середины 1941 до конца 1945), если исчислять в соотношении 1:1 к уровню смертности населения СССР в 1940 г., умерло бы 18,9 млн (4,2 млн х 4,5 года = 18,9 млн). Это такое количество людей, которые всё равно бы умерли в указанный период (1941–1945), даже если бы не было войны, и их надо вычитать из любых расчётов по определению людских потерь вследствие войны.

Комиссия, работавшая в 1989–1990 гг., это понимала и произвела соответствующую операцию в своих расчётах, но вычла (исходя якобы из уровня смертности в СССР в 1940 г.) только 11,9 млн человек. А надо-то было вычитать 18,9 млн! Именно таким способом были получены «дополнительные» 7 млн потерь (18,9 млн – 11,9 млн = 7 млн), в результате чего официальные данные людских потерь СССР в Великой Отечественной войне были увеличены в 1990 г. с 20 млн до 27 млн человек. По сути эти 27 млн есть такая же профанация, что и сталинские 7 млн, – только наизнанку.

Ещё одной статистической манипуляцией, призванной «насчитать» как можно больше людских потерь в 1941–1945 гг., являлось искусственное занижение численности населения СССР вскоре после окончания войны. Считается, что эта численность на 31 декабря 1945 г. составляла 170,5 млн. Но это только мнение работавшей в 1989–1990 гг. комиссии, а отнюдь не установленный факт. На самом деле этот показатель не известен (переписи населения в 1945–1946 гг. не проводилось). А вот безусловно установленным фактом является численность населения СССР в начале 1959 г. – 208,8 млн179. Возникает вопрос: могло ли население СССР за 13 лет (1946–1958) увеличиться на 38,3 млн (с 170,5 млн до 208,8 млн)? Полагаем, что такой гигантский скачок в росте населения был невозможен даже при тогдашней очень высокой рождаемости. Мы имеем определенное представление о послевоенной динамике рождаемости и смертности и полагаем, что реально за указанные 13 лет численность населения максимально могла увеличиться на 26–28 млн. Но в таком случае получается, что в конце 1945 г. население страны насчитывало не 170,5 млн, а порядка 180–181 млн. Только при такой статистической корректировке показатели роста численности населения в 1946–1958 гг. превращаются из фантастических в реалистические. Но одновременно придётся насчитанное комиссией общее число потерь в войне (26,6 млн, исчисленные на основе допущения, что в конце 1945 г. население СССР якобы составляло 170,5 млн) уменьшить примерно на 10 млн человек.

Такова подоплёка появления новой официальной статистики людских потерь в войне. Все прочие существовавшие и существующие версии её происхождения, включая забавную «математическую формулу» (сталинские 7 млн + хрущевские 20 млн = горбачевские 27 млн)180, являются, разумеется, ошибочными.

Новая официальная статистика получилась такого же масштаба, что и представленные ЦСУ СССР в начале 1965 г. в ЦК КПСС данные, «исправленные» там на более 20 млн. Подсчёты, сделанные в начале 1965 г. (от 26 млн до 28 млн), легко опровергаются, так как при их изучении сразу же «всплывают» заложенные туда более 10 млн «лишних» (виртуальных) жертв на оккупированной территории. Сделанные же в 1989–1990 гг. подсчёты, в такой же мере недостоверные, выполнялись по более изощрённой методике, и поэтому их недостоверность не так очевидна. Приходится констатировать, что в определении количества жертв войны знака равенства между понятиями «официальная статистика» и «достоверная статистика» никогда не существовало.

8 мая 1990 г. президент СССР М. С. Горбачев в докладе, посвященном 45-летию Победы, сказал, что «война унесла почти 27 миллионов жизней советских людей»181. Отметим, что Горбачев употребил ту же формулировку («унесла жизни»), что Хрущев и Брежнев. С этого времени, т. е. с мая 1990 г., эти почти 27 млн (иногда называют «точнее» – 26,6 млн) стали официальными данными людских потерь СССР в Великой Отечественной войне. Причем зачастую в пропаганде вместо более или менее корректного выражения «война унесла жизни», подразумевающего (хотя и не совсем адекватно, о чём выше говорилось) демографические потери в широком плане, употребляется глагол «погибнуть», что является серьёзным смысловым искажением (тогда надо вычленять прямые жертвы войны в составе общих демографических потерь).

Любопытно, что даже в 1990 г. была соблюдена старая советская традиция, согласно которой всякая новая информация о статистике людских потерь в 1941–1945 гг. исходила только от высших должностных лиц партии и государства. За 1946–1990 гг. эта статистика менялась и уточнялась 4 раза, и всегда её озвучивали генеральные секретари ЦК КПСС – последовательно И. В. Сталин, Н. С. Хрущев, Л. И. Брежнев и М. С. Горбачев. Последние трое, по всей видимости, не сомневались в достоверности называемых цифр (Сталин же, как известно, сознательно сфальсифицировал статистику в сторону понижения её масштаба).

Описанная выше практика оказывала весьма негативное воздействие на научное изучение проблемы людских потерь СССР в 1941–1945 гг., так как вынуждала историков воспринимать спускаемую «сверху» (в порядке директивной установки) статистику фактически без всякого критического анализа, что совершенно недопустимо в процессе научного исследования. Неоднократно менявшуюся официальную статистику жертв войны (которая, как выясняется, никогда не была достоверной и варьировалась в разное время в очень широком диапазоне от 7 млн до 27 млн) внедряли в сознание даже профессиональных историков фактически методом зомбирования. Причём эта порочная антинаучная практика существовала не только в СССР, но во многом сохранялась и в современной России.

Несмотря на господствовавшее восприятие этих новых официальных данных (27 млн) людских потерь СССР в войне как якобы истины в последней инстанции, всё-таки в исторической науке полного единодушия не было, и имели место оценки, ставившие под серьёзное сомнение их достоверность. Так, известный историк доктор исторических наук А. К. Соколов в 1995 г. отмечал: «…Хотелось бы напомнить отдельным авторам, склонным к преувеличениям, что Россия по мировым стандартам и с учётом её территории – страна в общем-то малонаселённая… Странное представление о неисчерпаемости её людских ресурсов – миф, на который работает большинство авторов, “разбрасывающихся” направо и налево десятками миллионов жертв… Численность погибших в годы войны всё-таки меньше, чем 27 млн человек»182.

Но такие вполне здравые оценки новой официальной статистики были относительной редкостью. Гораздо чаще звучали призывы скорректировать её в сторону значительного увеличения масштаба потерь. В июне 1991 г. было опубликовано интервью А .И. Солженицына испанскому телевидению в 1976 г., в котором утверждалось, что СССР потерял во Второй мировой войне 44 млн человек183. В свете этого в первой половине 1990-х гг. в научной, публицистической и журналистской среде нередко задавался вопрос: что же теперь считать официальными данными людских потерь в войне – горбачевские 27 млн или солженицынские 44 млн? Этот вовсе не риторический вопрос был снят с повестки дня в мае 1995 г., когда на торжествах по случаю 50-летия Победы президент РФ Б. Н. Ельцин озвучил ту же самую цифру184, которую пятью годами раньше назвал М. С. Горбачев. После этого стало окончательно понятно, что почти 27 млн – это официальная статистика. Это также означало, что названная А. И. Солженицыным цифра (44 млн) на высшем государственном уровне была признана неправильной (хотя об этом прямо не говорилось).

Тем не менее, мифическая статистика в виде якобы более 40 млн жертв войны отнюдь не ушла в небытие. Иногда предпринимались довольно активные попытки представить эти более 40 млн подлинной статистикой, а 27 млн – «заниженной». Так, в статье Ю. Л. Дьякова, вышедшей в 2005 г., утверждается, что «проблему суммарных потерь армии и мирного населения решают демографические исследования, которые и вычислили страшную цифру – более 40 млн погибших»185. Здесь автор даже придумал для убедительности некие «демографические исследования», на основе которых якобы была вычислена эта цифра. На самом же деле та статистика, которую отстаивал и пропагандировал Ю. Л. Дьяков, представляла из себя сильно преувеличенные умозрительные и интуитивные оценки, рождавшиеся в публицистической и журналистской среде и не базировавшиеся ни на каких конкретных подсчётах.

С начала 1990-х гг. в научной среде стали известны результаты исчисления общих военных потерь, проведенные коллективом военных историков во главе с генерал-полковником Г. Ф. Кривошеевым. Согласно им, все потери военнослужащих убитыми и умершими (включая погибших в плену) составляли почти 8,7 млн человек (точнее – 8 668,4 тыс.)186. Все эти расчёты были опубликованы в 1993 г. в статистическом исследовании «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах». Чтобы снять сомнения относительно того, не представлены ли в этой статистике (8668,4 тыс.) какие-нибудь скрытые категории выживших военнослужа­щих, мы проанализировали все её составляющие, из которых она слага­лась. Получается, что более 8,5 млн – это совершенно точно погибшие и умершие. А единственную прослойку выживших, включённых с лёгкой руки авторов указанной книги в общую статистику погибших и умерших, составляли военнопленные-«невозвращенцы» (по нашим оценкам, до 150 тыс. человек187), расселившиеся после войны в составе так называемой «второй эмиграции» по различным странам мира.

Рассчитанное указанным коллективом военных историков количество общих потерь военнослужащих убитыми и умершими (8 668,4 тыс.) на самом деле было недостоверным, существенно ниже реальных потерь, но, тем не менее, быстро вошло в научный оборот.

Таким образом, в течение 1990–1993 гг. для специалистов и более широкой аудитории были «запущены» две фактически фальшивые цифры: завышенные почти 27 млн (общие людские потери) и заниженные почти 8,7 млн (общие военные потери). Причём даже в сознании многих специалистов (не всех) эти цифры воспринимались как некие догматы, не подлежащие сомнению и оспариванию. И тут началось нечто, выходящее за рамки здравого смысла. Сходу определили общее количество (18,3 млн) гражданских потерь убитыми и замученными (27 млн – 8,7 млн = 18,3 млн), и стала пропагандироваться нелепейшая идея об «особом характере Великой Отечественной войны, в которой гражданские потери значительно превосходили военные». Любому здравомыслящему человеку ясно и понятно, что такого соотношения между военными и гражданскими потерями по определению быть не могло и что погибшие военнослужащие, безусловно, преобладали в общем составе прямых людских потерь. Невозможно оспорить тот факт, что в многочисленных братских могилах от Москвы до Берлина покоятся в основном люди в военной форме.

Тем не менее, эти фантастические 18,3 млн «гражданских жертв войны» стали «гулять» по страницам различных изданий. Поскольку эта величина документально никак не подтверждалась, то прослеживалась тенденция объяснить это неким виртуальным недоучётом гибели гражданского населения на территории СССР, подвергавшейся вражеской оккупации. Так, А. А. Шевяков в статье, опубликованной в 1991 г., уверенно констатировал: «В результате массового истребления мирного населения, преднамеренной организации голода на самих оккупированных советских территориях и гибели угнанного населения на немецкой каторге Советский Союз лишился 18,3 млн своих граждан»188. Шевяков нашел и объяснение того, почему раньше (в течение более 45 лет после войны) такие гигантские масштабы гибели гражданского населения на оккупированных территориях никому не были известны и никто о них даже и не подозревал. Основную «вину» за это он возложил на ЧГК, которая, по его словам, «на местах состояла нередко из малоквалифицированных людей, не обладавших политическим чутьём и методикой выявления фашистских злодеяний»189.

Претензии А. А. Шевякова к ЧГК в данном вопросе совершенно несправедливы. Местные комиссии ЧГК провели кропотливую работу по установлению потерь (убитыми и замученными) гражданского населения на бывшей оккупированной территории. Всего ими первоначально, до 1 марта 1946 г., было насчитано 6 074 857 таких жертв (эта цифра выше называлась), но позднее этот показатель возрос до 6 844 531 человека190 (на всякий случай поясняем, что в данном случае он, этот показатель, не включает в себя ленинградских блокадников). До конца 1960-х гг. эта статистика была строго засекречена и впервые опубликована в 1969 г. в статье бывшего главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе Р. А. Руденко191. Она же приведена и в вышедшем в 1973 г. 10-м томе «Истории СССР с древнейших времен до наших дней»192. Какого-либо серьёзного недоучёта, вопреки утверждению Шевякова, в статистике ЧГК не прослеживается, а вот завышение данных бесспорно присутствует. Так, местные комиссии ЧГК нередко учитывали как погибших всех прежде здесь проживавших жителей сожжённых безлюдных деревень, а потом выяснялось, что эти люди вовсе не погибли, а просто переселились на жительство в другие районы. В число жертв включали даже людей, находившихся в эвакуации. По этому поводу академик РАН Ю. А. Поляков отмечал: «Известно, например, что по многим городам сразу после войны людей, эвакуировавшихся в 1941 году и не вернувшихся, заносили в списки потерь, а потом они возвращались откуда-нибудь из Ташкента или Алма-Аты»193. На практике же местные комиссии ЧГК вносили в списки погибших и замученных немало живых людей, отсутствовавших по различным другим причинам. Следует также отметить, что в практике работы этих комиссий понятие «замученные» трактовалось широко, фактически позволяя включать в их число в широких масштабах и естественную смертность населения.

Для нас совершенно ясно, что данные ЧГК о гибели гражданского населения на оккупированной территории (свыше 6,8 млн) преувеличены не менее чем в 2 раза. Конечно, отрицать геноцид, террор и репрессии оккупантов и их пособников нельзя, и, по нашим оценкам, такие жертвы, с учётом боевых потерь партизан из числа местных жителей, составляли никак не менее 3 млн человек. Это – основная составная часть прямых жертв войны гражданского населения СССР.

В зарубежной литературе прослеживается тенденция определять масштаб жертв геноцида, террора и репрессий на оккупированной территории СССР (имеется в виду только гражданское население) величинами обычно в диапазоне от 700 тыс. до 900 тыс., иногда – немногим выше 1 млн человек. Но мы продолжаем настаивать, что именно наша оценка (не менее 3 млн человек) ближе к истине. Зарубежные авторы принципиально ограничивают территорию СССР границами по состоянию на 1 сентября 1939 г. и дают соответствующие оценки только по «старым советским областям», исключая Прибалтику, Западную Украину, Западную Белоруссию, Бессарабию и Северную Буковину (а ведь именно в этих регионах количество только жертв Холокоста оценивается величинами, значительно превышающими 1,5 млн человек)194. Наша же принципиальная позиция прямо противоположная – мы считаем все выше перечисленные регионы составной частью СССР (в его границах на 21 июня 1941 г.). Собственно, в основном из-за этого различия в трактовке понятия «территория СССР» наша оценка масштабов гибели гражданского населения на оккупированной советской территории значительно расходится с соответствующими оценками, бытующими в зарубежной литературе.

В российской литературе последних десятилетий господствующей тенденцией было стремление представить статистику ЧГК (6,8 млн) якобы «неполной», «заниженной» и поэтому «недостоверной». Чтобы увеличить её масштаб, для начала придумали 0,6 млн «дополнительных» потерь (будто бы не учтённых ЧГК) и вывели новую величину – 7,4 млн человек (6,8 млн + 0,6 млн = 7,4 млн). Что же это за так называемые «дополнительные» потери? Оказывается, немцы якобы преднамеренно заражали опасными инфекционными бациллами (бактериями) целые районы оккупированной территории, чтобы вызвать массовую смертность местного населения, в результате чего «дополнительно» погибли 0,6 млн человек (почему именно сочинили величину в 0,6 млн, а не какое-то другое количество, – никто объяснить не может). При этом никаких доказательств не приводится, и их не может быть, потому что описанная ситуация является вымышленной. Ведь на оккупированной территории проживало не только местное население, но также находились оккупационные войска, администрация, полиция и т. д. (а вредоносные бациллы не разбирают, кто есть местный житель, а кто – солдат оккупационных войск). Из опасения заразить самих себя немцы, разумеется, не занимались заражением оккупированной территории вредоносными бациллами. Однако, несмотря на очевидную несостоятельность этой «версии», «дополнительные» 0,6 млн были включены в общее число людских потерь на оккупированной территории, и новый статистический суррогат в 7,4 млн «прижился» в отечественной историографии. Так, в вышедшем в 2001 г. солидном статистическом исследовании «Россия и СССР в войнах ХХ века» чёрным по белому записано: «Всего было преднамеренно истреблено мирного населения на оккупированной территории более 7,4 млн человек»195.

Дальше – больше. Авторам книги «Россия и СССР в войнах ХХ века» величина в 7,4 млн показалась недостаточной, и они, приплюсовав к ней ещё 4,1 млн, получили в итоге более 11,5 млн жертв гражданского населения на оккупированной территории СССР196. Как же это получилось? Мимоходом упомянув какие-то «социологические исследования» и «имеющиеся данные» (под последними чаще всего имелись в виду нелепые статистические «изыскания» А. А. Шевякова), авторы этого труда определили в 4,1 млн человек фактическое превышение смертности на оккупированной территории над средними значениями мирного времени. По их версии, более 7,4 млн было преднамеренно истреблено и 4,1 млн – погибло от преднамеренно жестоких условий оккупационного режима, т. е. от голода, инфекционных болезней, отсутствия медицинской помощи и т. п. Но дело в том, что по большей части здесь получается дублирование, так как в своё время комиссии ЧГК старались таковых учитывать и включали их в категорию «замученные».

Чтобы убедительней показать несостоятельность «новой статистики» в виде 11,5 млн жертв на оккупированной территории, следует пояснить, что авторы книги «Россия и СССР в войнах ХХ века» в качестве отправной точки для перерасчётов избрали не вызывающие абсолютно никакого доверия и поэтому совершенно не используемые в научной литературе «подсчёты» А.А.Шевякова, согласно которым на оккупированной советской территории якобы только от голода и эпидемий умерли 8,5 млн человек197. Если приплюсовать эту цифру к упомянутым 7,4 млн, то в сумме получилась бы запредельно фантастическая статистика гибели гражданского населения на оккупированной территории – 15,9 млн человек (8,5 млн + 7,4 млн = 15,9 млн). Однако, понимая, что цифра 8,5 млн слишком недостоверна (величину же в 7,4 млн они ошибочно считали достоверной), авторы указанной книги произвели с ней определённую трепанацию, сократив более чем в 2 раза (с 8,5 млн до 4,1 млн)198, что уменьшило общий показатель с 15,9 млн до 11,5 млн человек (7,4 млн + 4,1 млн = 11,5 млн), но отнюдь не привело к трансформации всей этой «статистики» из недостоверной в достоверную. Всё, что теперь известно о жизни на оккупированной территории, а также элементарный здравый смысл показывают, что масштаб смертности от голода там никак не мог превышать соответствующего масштаба в блокадном Ленинграде. И тех, кто действительно умер от голода или не оказания медицинской помощи при тяжёлой болезни, местные комиссии ЧГК вносили в списки потерь. Поэтому сводную статистику ЧГК (6,8 млн), и без того, как мы показали выше, преувеличенную примерно в 2 раза, совершенно не нужно было «дополнять» новыми придуманными жертвами и доводить её сначала до 7,4 млн, а потом – до 11,5 млн. Все эти «дополнения» – это этапы конструирования ложной статистики. Надо сказать, что в современной отечественной литературе статистика жертв гражданского населения на оккупированной территории СССР в виде 11,5 млн человек используется крайне редко, так как большинство авторов осознаёт её искусственность и недостоверность. Гораздо чаще используется величина в 7,4 млн (тоже недостоверная, но в меньшей степени). Для восприятия же достоверной статистики в виде не менее 3 млн человек современное поколение отечественных исследователей и публицистов пока психологически не созрело. Не так-то легко отрешиться от вбиваемого десятилетиями в их головы всякого рода статистического суррогата.

В литературе и публицистике распространено странное представление, что проблема выяснения потерь гражданского населения будто бы касается только территории, подвергавшейся оккупации (отсюда и тенденция придумывать применительно к ней мифические «новые жертвы», поскольку иначе не получается свести концы с концами и получить в итоге искомые почти 27 млн всех людских потерь), а не всего СССР. В действительности же работавшая в 1989–1990 гг. комиссия в исчисленные ею общие людские потери (26,6 млн) включила «умерших вследствие повышенного уровня смертности в период войны на оккупированной территории и в тылу»199. Обращаем внимание на концовку этой фразы: »и в тылу». Это означает, что комиссия имела в виду всю территорию СССР. Поэтому повышенная смертность гражданских лиц в советском тылу на почве недоедания, перегрузок на работе и т. п. тоже входит в указанную общую статистику потерь. Мы же решительно против включения их в прямые жертвы войны. Можно, конечно, дискутировать по вопросу о том, применима ли к ним формулировка «война унесла жизни», но и даже при такой формулировке всех умерших гражданских лиц в советском тылу (за исключением погибших от бомбёжек, артобстрелов и т. п.), по нашему мнению, не следует включать в статистику прямых людских потерь вследствие войны. Речь в данном случае можно вести только о повышенном уровне естественной смертности гражданского населения в советском тылу.

В прямые гражданские жертвы войны входят и умершие советские граждане, угнанные на принудительные работы в Германию и находившиеся там на положении так называемых «восточных рабочих» («остарбайтер»). Если строго опираться на имеющиеся в исторических источниках статистические данные (что является нашей профессиональной обязанностью), то о масштабах смертности «остарбайтер» можно дискутировать только в следующем диапазоне: от 100 тыс. до 200 тыс. человек. Но это такая сфера, где начисто игнорируются прямые показания исторических источников и взамен них преподносятся нелепые и фантастические «предположения» и «расчёты» с виртуальными «миллионами жертв». А. А. Шевяков «насчитал» даже два варианта нелепейшей «статистики» гибели советских гражданских лиц на работах в Германии – 2,8 млн и 3,4 млн200. Ложная статистика приведена и во «Всероссийской Книге Памяти», и в книге «Россия и СССР в войнах ХХ века» – якобы таких жертв было 2 164 313 человек201. «Точность» этой цифры не должна вводить в заблуждение – это для отвода глаз. Вся эта «статистика» ни в каких документах не фигурирует и целиком является плодом авторских фантазий.

Однако существует относительно надёжный исторический источник в виде сводной немецкой статистики смертности «восточных рабочих» по отдельным месяцам. К сожалению, по ряду месяцев таких сводок исследователям выявить не удалось, но и по имеющимся можно составить достаточно ясную картину масштаба их смертности. Приводим численность умерших «остарбайтер» по отдельным месяцам 1943 г.: март – 1479, май – 1376, октябрь – 1268, ноябрь – 945, декабрь – 899; за 1944 г.: январь – 979, февраль – 1631 человек202. Эта статистика учитывает смертность не только тех «восточных рабочих», которые находились в арбайтлагерях и по месту жительства хозяев, но и помещенных за различные «преступления» в концлагеря. Опираясь на эти данные и используя метод экстраполяции (с учётом возможных скачков в уровне смертности в отдельных месяцах, по которым нет сведений), П. М. Полян определил общую смертность «восточных рабочих» в диапазоне от 80 тыс. до 100 тыс.203 В принципе с Поляном можно согласиться, но нас смущает одно обстоятельство – отсутствие сведений за последние месяцы войны, а в связи с перенесением военных действий на территорию Германии масштабы гибели «восточных рабочих», по ряду косвенных признаков, значительно возросли (это, кстати, касалось и немецкого гражданского населения). Поэтому мы склонны определить численность погибших и умерших советских гражданских лиц («восточных рабочих») в Германии величиной около 200 тыс.

В прямые гражданские потери входят погибшие бойцы гражданских добровольческих формирований – незавершенных формирований народного ополчения, отрядов самообороны городов, истребительных отрядов, боевых групп партийно-комсомольского актива, спецформирований различных гражданских ведомств и др. (потери партизан из числа местных жителей входят в общую статистику жертв на оккупированной территории), а также гибель гражданского населения от бомбёжек, артобстрелов и т. п. Эти жертвы исчисляются многими сотнями тысяч. Составной частью прямых гражданских потерь являются ленинградские блокадники (по статистике ЧГК, почти 642 тыс. умерших)204.

Суммируя все вышеприведенные составляющие прямых гражданских потерь, к которым без всяких натяжек применим термин «жертвы войны», мы определяем их общее количество величиной, как минимум, 4,5 млн человек.

Что касается военных потерь убитыми и умершими, то они составляли не менее 11,5 млн (а отнюдь не почти 8,7 млн). Речь идёт об общем числе военнослужащих, не доживших до конца войны, и их мы условно подразделяем на три группы: 1) боевые потери; 2) не боевые потери; 3) умершие в плену.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   25

Похожие:

Великой победе 70 лет iconА. В. Чудинов 200 лет Великой французской революции
Великой революции XVIII столетия. К их числу принадлежит французский историк начала XX в. Огюстен Кошен

Великой победе 70 лет iconПрограмма проведения научной конференции «экономика победы» к 65-летию...
В. М. Иванченко – Историческая роль Советского Союза в политической, экономической и военной победе над фашистской Германией в 1941-1954...

Великой победе 70 лет iconМетодические рекомендации по проведению в общеобразовательных учреждениях...
Красноярский краевой институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования

Великой победе 70 лет iconМетодические рекомендации по проведению в общеобразовательных учреждениях...
Красноярский краевой институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования

Великой победе 70 лет iconМетодические рекомендации по проведению в общеобразовательных учреждениях...
Красноярский краевой институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования

Великой победе 70 лет iconТема: Почему возродился фашизм?
Цели: Напомнить о Великой Победе над фашистской Германией 9 мая 1945 года, её историческом и современном политическом значении для...

Великой победе 70 лет iconПриближается Великий день 69-летие Победы советского народа в Великой...
Мы выражаем глубокую признательность и уважение фронтовикам и труженикам тыла, всем тем, кто вынес на своих плечах все тяготы войны,...

Великой победе 70 лет iconНаграды и поощрения работников моу лицей г. Фрязино москвоской области
Юбилейная медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.»

Великой победе 70 лет iconПрограмма Международной научной конференции «70 лет Победы в Великой...
...

Великой победе 70 лет iconНаумов Юрий,8 «Б» класс, моу «сош №49», Сочинение-репортаж
Прошло уже 70 лет со дня Великой Победы союзников Антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне над общим врагом – Фашистской...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную