Частные военные компании как морально-политическая проблема современности






Скачать 227.21 Kb.
НазваниеЧастные военные компании как морально-политическая проблема современности
Дата публикации22.06.2015
Размер227.21 Kb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > Военное дело > Документы


Б.Н. Кашников. Профессор ГУ-ВШЭ

Работа выполнена при поддержке индивидуального исследовательского гранта 2009года Научного Фонда ГУ-ВШЭ (№ гранта 09-01-0049)

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности

Частные военные компании (ЧВК) представляют собой относительно новое институциональное дополнение к практике боевых действий. Интерес для настоящего исследования при этом представляют собой не компании, которые производят вооружение и амуницию. Такие компании существовали всегда и не составляют никакой проблемы. Речь идет о частных компаниях, которые непосредственно присутствуют на поле сражения или вблизи него. Их роль при этом может быть очень разной. Начиная от непосредственного ведения этих самых действий до их поддержки, будь то логистика, разведка или техническое обеспечение. В дальнейшем мы будем опираться на краткое определение этого явления, данное Питером Сингером. «Частные военные компании есть ни что иное как ориентированные на прибыль организации, которые предоставляют профессиональные услуги, связанные с ведением войны. Это корпоративные организации, торгующие военным искусством – включая сюда рекомендации тактики боевых действий, стратегическое планирование, сбор разведывательных данных и их обработку, оперативную поддержку, обучение войск и техническую помощь»1. В этом смысле метафора «бизнес идет на войну» не является большим преувеличением. Хотя нам и знакомы такие метафоры как «деньги не пахнут» или «бизнес есть бизнес», предполагающие значительную дистанцию между бизнесом и моралью, неожиданно быстрый рост новой разновидности бизнеса не может не создавать нового поля проблем морального и политического характера. В определенном смысле ЧВК представляют собой новое лицо современной войны. Война все в большей степени становится разновидностью бизнеса или приобретает характер бизнеса. Это также верно, как и то, что современный бизнес приобретает все более воинственный вид. Есть основания полагать, что эта и связанные с ней тенденции, представляют собой существенную проблему морального и политического характера.

Предыстория ЧВК

Наемники имеют длительную историю. Следует различать три разновидности наемников. Прежде всего, это индивиды и группы, готовые продавать свое военное искусство непосредственного участия в боевых операциях. Затем это коммерческие частные предприятия, которые подкрепляют свою экономическую деятельность широким применением насилия. Иногда настолько широким, что насилие становится главной и даже единственной деятельностью. Наконец, третье предполагает деятельность по поставке необходимых для боевых действий вспомогательных средств, начиная от продовольствия и кончая боеприпасами. И то и другое и третье существовало всегда и всегда в большей или меньшей степенью обеспечивалось частным сектором. Современные ЧВК не только соединили все это вместе, но и придали невиданный прежде размах. В большинстве случаев мы понимаем под наемничеством деятельность первого рода. Говоря об этой разновидности, следовало бы вспомнить свободные компании наемников в период столетней войны, кондотьеров 1500 года и армию Альбрехта Валленштейна в тридцатилетней войне. Основными ее участниками были наемники или их объединения и возможно воспоминания об ужасах подобной войны до сих пор заставляет многих рассматривать ведение войны наемниками не как норму, а как отклонение от нее.

Решительный перелом в истории наемничества первого рода был связан с расцветом националистической и республиканской идеи в 18 -19 веках. Национализм и республиканизм, соединившись воедино, создали новую форму военной организации –всеобщую мобилизацию свободных граждан. Впервые это произошло в эпоху Великой Французской Революции. После 1799 года наемничество рассматривается как нечто постыдное. Тем не менее, наемничество отнюдь не исчезло, наемники по-прежнему составляли немалую долю военных контингентов практически всех стран. Даже во Франции сохранялось немало наемников и сохраняется вплоть до настоящего времени в виде некоторого атавизма, каковым является Иностранный Легион. Вплоть до недавнего времени международное право войны не делало никаких различий между наемников и гражданином, как участниками военных действий. Наемники рассматривались наравне с прочими военнопленными. В 1977 дополнительный протокол к Женевским конвенциям 1949 г. в своей статье 47 кодифицировал моральное презрение к наемникам. По мнению историка Энтони Моклера2 это презрение есть инстинктивное, очень новое и совершенно нелогичное чувство, учитывая все обстоятельств истории и современное развитие. Тем не менее, нормативное осуждение наемничества опиралось на все более существенную нормативную базу. Был принят целый ряд международных документов, ставящих наемников под запрет. Наемничество было запрещено законодательными нормами большинства государств. Наемничество было поставлено под запрет целым рядом международных организаций, включая ООН. Осуждение наемничество стало обычной нормой для всего цивилизованного мира. Несмотря на все это, Золотой Век наемничества приходится на 50е-60е годы 20го века, т.е. именно тогда, когда все, казалось бы, единодушно осудили это явление. Расцвет современного наемничества имел место главным образом в Африке. Печальную известность приобрели наиболее одиозные фигуры этого периода Боб Динар и Марк Хоар. Наемники свергали правительства, помогали сепаратистам, иногда и сами захватывали власть. Нельзя сказать, что борьба с наемничеством была чисто декларативной. Так, в 1976 году 13 человек были обвинены в наемничестве и казнены в Луанде (Ангола). В двадцатом веке частная поставка насилия осуществлялась главным образом, подобными наемниками, которые действовали в одиночку или группами и предоставляли свои услуги государствам или повстанцам в бывших колониях. Они представляли свои услуги обычно на условиях индивидуального найма, им была не свойственна корпоративная организованность. Как правило, они работали на одного клиента, и их главная услуга заключалась в непосредственном участии в боевых действиях.

Таким образом, следует признать, что дух частной наживы не представляет собой нечто принципиально новое или не соответствующее природе войны. Напротив, наше современное представление о войне как противостоянии двух и более легитимных государств, каждое из которых пытается действовать в духе принципов Just in Bello и Jus ad Bellum, является не столько фактическим сколько нормативным. В действительности частные акторы присутствовали на войне на протяжении всей истории человечества и то положение дел, которое представляется нам в качестве нормы сейчас, является скорее исключением, а не правилом. Как отмечает в своем исследовании Джефри Хербст «Частное предоставление насилия было обычным делом в международных отношениях вплоть до начала 20го века»3. Да и сами наши нормативные представления, как кажется, проистекают не столько из морали, сколько из государственного права. Точнее из нашего убеждения в необходимости государственной монополии на применение насилия. Но в действительности, то, что мы называем современным государством с его монополией на применение насилия, начало складываться не позднее 400 лет назад и даже сама эта монополия нередко подкреплялась услугами частных носителей насилия.

Современные ЧВК принципиальным образом отличаются от прежних наемников, поскольку они представляют собой типические бизнес-структуры со всеми их необходимыми атрибутами и насилие интересует их исключительно как товар или как условие получение прибыли. Такие организации связаны договором не только непосредственно с клиентом, но и со страной своего происхождения (регистрации). Современные ЧВК представляют собой совершенно легальные и респектабельные компании, которые внешне ничем не отличаются от всех иных бизнес-корпораций. Их руководство готово сколько угодно заявлять о своей любви к правам человека и демократии. Услуги, которые они предоставляют, гораздо обширнее того, что могли предложить простые наемники.

Вот почему в особенности показательным примером тесного родства бизнеса и войны, а также наиболее близкими родственниками современных частных военных компаний являются не наемники сами по себе, а некоторые крупные торговые компании, известные с 17го века. Наиболее показательной является деятельность британской и голландской восточно-индийских компаний. Эти фирмы монополизировали европейскую торговлю с индийским субконтинентом и их успех был напрямую связан с успешным применением насилия, причем на таком уровне и в таком объеме, которые были недосягаемы для большинства развитых государств того времени. Так в 1782 Британская Восточная Индийская компания могла нанять на военную службу 100 тыс. человек, что было больше чем британская армия на тот момент. В Бразилии голландская Западная Индийская компания вела свою собственную частную войну с Португалией. Иными словами, бизнес этих компаний был таков, что не мог обойтись без систематического насилия. Но это не пугало крупный бизнес, как видимо не пугает и сейчас.

Причины бурного развития ЧВК

Факторы бурного роста ЧВК заявили о себе после прекращения холодной войны и развала Советского Союза. Изменился, прежде всего, сам климат безопасности, точнее его отсутствия. На место двух соперничающих супердержав, которые подобно двум большим магнитам объединяли вокруг себя всех поставщиков насилия, явились сотни мелких акторов, каждый из которых заявляет о своем праве на ведение войны на свой страх и риск. Среди них сепаратисты, повстанцы, террористы, организованные преступные группы, мелкие государства, главы местных военных кланов и т.д. Причем положение дел такого, что провести различие между ними более не представляется возможным. Теперь уже совершенно невозможно определить, где кончается борец за свободу и начинается наркодилер или торговец оружием или террорист.

Немалую роль сыграло и обстоятельства закончившейся «холодной войны» и гипермилитаризации. На свободный рынок выплеснулось огромное количество вооружений, как стран Варшавского договора, так и НАТО. Что особенно важно, огромное количество людей, которые не владели никаким иным искусством, кроме искусства войны, стали предлагать это искусство в качестве товара свободного рынка. Их военные навыки были куда более разносторонними, нежели тактика боевых действий и ее непосредственное ведение. Их связи с государственными органами и с элитой бизнеса, были весьма тесными. Но самое главное, это то, что вскоре возникла потребность в этих навыках (а возможно была ими же и создана) в качестве товара. Крупные государства освободили нишу насилия для частных игроков, не отказавшись при этом от общего контроля за его функционированием.

Следует иметь в виду и феномен «несостоятельного государства», которое остается государством лишь номинально, представляя собой на деле приватизацию государственного аппарата сферой частного интереса. В большинстве случаев подобные государства лишь декларируют свою монополию на легитимное насилие и поддержание минимальной безопасности для всех. В действительности они оказываются несостоятельны в этом отношении по причине либо отсутствия соответствующей воли или ресурсов или того и другого вместе. Вместе с тем общая способность большинства государств противостоять угрозам безопасности заметно снизилась. Лишившись патронажа сверхдержав, такие государства оказались один на один с многочисленными угрозами. В результате безопасность стала предметом заботы частной сферы. Частные военные компании пришли с целью заполнить зияющую пустоту.

Существенно и изменение самой природы современной войны. Она вряд ли уже определима по Клаузевитцу, как продолжение государственной политики иными средствами. Прежде всего, она становится не столько продолжением политики сколько экономики. В ряде мест (Колумбия, Сомали, Афганистан) она стала даже скорее средством существования, которое предполагает постоянную борьбу за ограниченные ресурсы. Причем ни одна из враждующих сторон даже в принципе не может никогда полностью доминировать. В результате такая война приобретает характер войны перманентной4. Это война, в которой принципиально меняется роль информации. Информационная война не является более метафорой. События, например, в Грузии показали, что такая война подчас может быть важнее непосредственных боевых действий. А что касается террористической войны, то важно даже не столько взорвать бомбу, сколько превратить этот взрыв еще и в информационный взрыв. Это война, в которой исчезают некоторые ключевые понятия прежней войны, такие как поле боя или фронт. Буквально все может стать теперь оружием, даже то, что никогда не задумывалось в качестве такового, например, гражданский самолет, или электростанция, или плотина. При этом современная война не требует ни громадной концентрации людских ресурсов, ни концентрации средств вооружений, ни финансовых средств, вот почему она становится доступной все большему количеству игроков, а не исключительно государству как в прежние времена. Меняется и характер этих игроков. Одним из факторов сдерживания прежней войны было обстоятельство возмездия, которое могло быть как непосредственным, так и символическим. Оно могло настичь немедленно или через века, как историческая память о варварстве или жестокости с соответствующим его осуждением. Современная террористическая война, опирающаяся нередко на интернет сети, ведется анонимно, так как будто субъекты этой войны одеты в маски или плащи-невидимки. В этом смысле они подобны безымянным героям компьютерной войны, создающим многочисленные вирусы. Никто уже не может знать, откуда исходит угроза и потому безопасность становится одним из наиболее ценных товаров.

Наконец, следует отметить господствующую в современном мире нелиберальную экономическую идею. Общая тенденция приватизации общественной сферы не могла не затронуть и войну. Господствующим убеждением эпохи глобализирующейся экономики является убеждение в бесконечном превосходстве рынка над государственным регулированием, частного сектора над государственным планированием. В результате можно признать правоту авторов исследования, которые провозгласили: «Если и можно говорить о наиболее популярной экономической политике, во всяком случае, среди мировых элит, то это, несомненно, политика приватизации» 5. Термин «аутсорсинг» стал знаменем нашего экономического времени и главным направлением экономической стратегии и не мог не затронуть военной сферы. Возможность частных военных услуг также стала предметом поиска одновременно и государственных деятелей и представителей частных фирм. Нечто подобное происходит и в сфере внутренней безопасности, где частные охранные предприятия переживают невиданный рост своего развития.

Все эти обстоятельства вместе взятые делают обращение к частным военным компаниям не только желательным, но и необходимым. Как совершенно верно отмечает Адамс «На рассвете 21го столетия, когда различные акторы (государства, корпорации, политические движения и т.д.) испытывают растущую потребность в безопасности, обращение к наемникам становится необходимостью»6. В этих условиях экономика частного военного производства не может не переживать рост, учитывая, что она не требует ни больших капиталовложений, ни большой армии труда, ни особого риска. Все необходимые ресурсы имеются в избытке. В особенности, как я уже отметил огромное количество квалифицированных кадров7.

Современное состояние отрасли

Большинство экспертов сходится во мнении, что годовая выручка частных военных компаний превышает 200 миллиардов долларов и имеет тенденцию роста более чем на 50% в год. Общее число фирм, работающих в этой сфере, измеряется сотнями. Их рыночная капитализация может измеряться несколькими сотнями тысяч долларов и достигать 20 миллиардов. Главной тенденцией при этом остается быстрый процесс консолидации индустрии рамки больших транснациональных фирм. Одна из наиболее известных ЧВК, а именно “Armor Holdings” на протяжении ряда лет объявлялась в качестве одной из ста наиболее быстро растущих компаний8. Это тем более показательно, что ЧВК не относятся к числу высокотехнологичных компаний.

Многие страны почти полностью доверили свою обороноспособность заботам ЧВК. В их числе не только Саудовская Аравия и другие богатые нефтедобывающие стран, но и США. В целом ряде современных конфликтов вмешательство ЧВК решило исход военного противостояния. Это в особенности справедливо относительно недавних событий в Хорватии, Анголе, Эритреи и Сьерра-Леоне. Соединенные Штаты все в большей степени зависят от услуг ЧВК. В ряде операций США, например, в Косово (1999) логистика почти полностью была доверена нескольким частным компаниям. С 1994 по 2001 год министерство обороны США затратило 300 миллиардов долларов на контракты с частными военными компаниями9. Деятельность «Executive Outcomes» еще в начале 90-х годов с очевидность показала, что небольшая, но хорошо организованная и технически обеспеченная сила значительно превосходит многочисленные, пусть и хорошо вооруженные отряды. Видимо это соображение толкнуло лидеров Грузии на военную авантюру в Абхазии10. Но в данном случае имела место явная переоценка организации и оснащенности грузинских войск и недооценка российских. Приходится согласиться с мнением одного из ведущих экспертов в области военных технологий: «В настоящее время некоторые государства похоже даже рады утраты своей монополии на войну. Эти государства, как это подтверждает случай США в Ираке ничего не имеют против приватизации зоны военной ответственности, причем это касается не только логистики но и собственно войны. В то время как соотношение сотрудников частных военных компаний (ЧВК) к регулярным военнослужащим во время войны в проливе в 1991 году составляло 1:50, оно изменилось на 1:10 во время последней войны в Ираке, в пять раз. Учитывая эти факты, приватизация логистики и комбатантов не может более рассматриваться как просто интересный научный факт, не имеющий политических последствий. Мало кто из обозревателей сомневается в том, что армия США уже более не дееспособна без службы ЧВК. Услуги частного сектора на рыночных условиях стали таким образом необходимы даже для сверхдержавы подобной США в ее стремлении обладать военной способностью глобальных действий. Государство не отказывается от войны, но оно все в большей степени делит это бремя с частным сектором» 11.

Краткая характеристика основных компаний

Частные военные компании решают самые разнообразные задачи. Они разминируют минные поля в Афганистане. Сопровождают инженерные группы, восстанавливающие местные системы канализации и водоснабжения в Ираке. Обеспечивают транспортировку африканских миротворческих сил в Дарфуре. Охраняют склады ООН в Демократической Республике Конго. Наиболее общеупотребительной классификацией ЧВК является классификация Питера Сингера, в соответствии с которой основанием классификации является близость предоставляемой компанией услуг к полю боя. (Типология острия копья). По этому основанию можно выделить три основные разновидности ЧВК. Это: 1. Компании, предоставляющие военные услуги. 2. Компании, оказывающие консультации военного характера. 3. Компании, обеспечивающие военную поддержку. Фирмы первой группы принимают непосредственное участие в боевых действиях. Соответственно сотрудники подобной фирмы выступают в качестве военных инструкторов или поставляют элитные соединения, которые дополняют военный контингент клиента. Эти компании более всего напоминают наемников прошлого. Классическим примером подобных фирм являются южноафриканская «Executive Outcomes» и британская «Sandline International». Специалисты подобного рода вовлечены в непосредственное участие в военных действиях.

Executive Outcomes представляет собой компанию первого типа. Она предоставляет наиболее широкий спектр услуг. Была основана в 1989 году ветеранами южноафриканских сил безопасности. Организация предоставляет

  • Высокопрофессиональную и конфиденциальную военную консультацию легитимным правительствам

  • Военную и стратегическую поддержку

  • Профессиональную военную подготовку для военных контингентов включая морское, воздушное или наземное базирование

  • Консультирование вооруженных сил относительно выбора оружия

  • Обеспечение военной поддержки на основах конфиденциальности, профессионализма и преданности

Executive Outcomes заявила о себе в марте 1993 года, когда повстанцы УНИТА захватили один из важных нефтеносных районов Анголы. Правительственные войска были бессильны. «Executive Outcomes» в составе всего 50 отставных офицеров организовала боевые действия 600 солдат правительственных войск. С минимальными потерями нефтеносный район был отбит. Этот успех был повторен в сентябре 1993 года. Организация заключила контракт по охране месторождения алмазов в Канфунфо, Люнда Нортэ, Ангола. Несмотря на многочисленные попытки повстанцев захватить в свои руки добычу алмазов, им это так и не удалось сделать. Сотрудники организации при этом были официально проведены для организации военной подготовки с полномочиями предупреждающего удара. В марте 1995 года организация пришла на помощь правительству Сьерра Леоне. Всего 11 дней понадобилось, чтобы выбить повстанцев из столицы и вернуть обратно одно из крупнейших месторождение алмазов. В качестве метода оплаты была выбрана концессия в отношении редких полезных ископаемых, что вообще является одним из наиболее общеупотребительных способов оплаты услуг ЧВК в Африке. Впоследствии контракт был аннулирован и война возобновилась. С 1999 г. В Сьерра Леоне были размещены войска ООН. Несмотря на то, что ООН затратило в 20 раз больше средств, потребовалось 20 лет и размещение дополнительного британского контингента, чтобы создать условия для более или менее успешных выборов, подтвердивших легитимность очередного правительства. Как утверждают эксперты «Executive Outcomes» во время геноцида в Руанде в 1994 году этой компании потребовалось бы не более 14 дней, чтобы разместить войска, и не более 6 месяцев, чтобы прекратить конфликт. При этом затраты не вышли бы за пределы 150 миллионов долларов. В то время как операция ООН обошлась в 3 миллиарда долларов и была совершенно неэффективной. Все эти примеры лишний раз подтверждают эффективность ЧВК первого типа. В данном случае эффективность означает преимущество небольшой но хорошо оснащенной, организованной и мотивированной группы над разношерстными отрадами повстанцев а также над немотивированными и нескоординированными войсками ООН или ОАЕ.

Фирмы второй группы обеспечивают консультацию и подготовку. Они могут также обеспечивать стратегический, операционный и организационный анализ. Такие фирмы как «Levdan», «Vinnell» и «MPRI» могут быть названы здесь.

Например, «MPRI» располагает 12 тысячами высококвалифицированных военных специалистов, в их числе и отставные генералы армии США. Президент США Дж. Буш неоднократно высказывал пожелание приватизировать все будущие миссии ООН, доверив немалую их долю именно «MPRI» . «MPRI» главным образом обеспечивает военную экспертизу и подготовку. Созданная в 1986 году она включает в себя около 200 постоянных сотрудников и более 2000 могут быть собраны по мере необходимости в считанные дни. Организация имеет тесные связи с Пентагоном. Репутацию компания заработала благодаря своему контракту с министерством обороны Хорватии. В 1994 году Пентагон поручил этой компании помочь министерству обороны Хорватии в обучении ее офицеров «демократическим принципам». Результатом этого контракта была решительная реформа всей структуры командования и организации вооруженных сил этой страны. В результате, всего через четыре месяца, хорватская армия смогла нанести решительный удар по Сербкой Краине. Весенняя 1995 года операция «Шторм» вернула контроль над всей территорией Хорватии Загребу и с сепаратизмом в Хорватии было покончено. Более 150 тыс. сербов были изгнаны из региона, что представляет собой наиболее широкомасштабную этническую чистку за всю историю войны в Бывшей Югославии. Наблюдатели отмечали, что характер военной операции предполагает не только серьезное обучение технике ведения боя, но и планирование операции. Это является очевидным свидетельством участия «MPRI» на всех стадиях организации операции «Шторм». Организацию прямо обвиняли в подготовке этого вторжения. Действительно: вся тактические ходы, вся стратегия, способы мобилизации основных сил, способы нанесения ударов – все было сделано по канонам НАТО, которые невозможно копировать, не имея многолетних навыков организации подобных операций. Все это означало не только участие «MPRI» в привитии трогательной любви к демократии хорватским военным и даже не просто их военную подготовку, но и нечто куда более существенное. Имело место участие в этом деле большого количество американских военных высшего ранга, которые как будто были специально командированы для этого министерством обороны США. Многие законно ставили риторический вопрос: где кончается прямое участие армии США и начинается деятельность «MPRI»? Но эти и другие вопросы остались без ответа. Зато был успех, за которым последовали новые контракты. В частности последовал 13 месячный многомиллионный контракт с правительством Боснии на подготовку вооруженных сил этой страны12. Причем этот контракт, как и предыдущий, был навязан правительству Боснии правительством США.

Фирмы третьей группы представляют собой вспомогательные службы и последний эшелон. Тем не менее, их услуги, такие как логистика, транспорт, техническая поддержка, крайне важны для успеха военных действий. Но будущее принадлежит не просто третьему типу компаний, но их элите – техническим специалистам. Их присутствие имеет место в различном объеме во всех частных военных компаниях без исключения. В будущем доля таких компаний будет возрастать, многие из них будут предоставлять почти исключительно техническую помощь, включая помощь по информационному обеспечению военных действий. Контроль над ними будет практически невозможен, и они смогут осуществлять свою деятельность из любой точки земного шара, для любого клиента совершенно не афишируя эту свою деятельность. И именно их труднее всего будет обвинить в наемничестве. Если предположить, например, что война будущего будет главным образом информационной войной, то, без всякого сомнения, это будет война, в которой доминируют наемники нового типа13.

Главные факторы морального и политического риска

ЧВК, по всей вероятности, прочно заняли свое место в делах войны и их роль будет только усиливаться. Тем не менее, мы можем поставить вопрос, в какой мере их деятельности соответствует или не соответствует нашим ценностям и что следует предпринять, чтобы снизить нежелательные последствия, если таковые имеются. С этой целью нам следует провести различие между политическими и собственно моральными ценностями. Самое первое и предварительное впечатление, которое складывается при виде многочисленных фактов распространения ЧВК – возрождение забытой с 18 века практики доверять ведение войны частным агентам или даже индивидам. Одновременно это означает и видимый отказ государства от своего права на монополию в области применения насилия. Именно это, как известно, Макс Вебер полагал важнейшим признаком современного государства как такового. Проблема, которая возникает в этой связи, есть проблема сохранения важнейших прерогатив государства и даже самого государства. Со времен Томаса Гоббса мы привыкли видеть в государстве главного гаранта поддержания гражданского мира и согласия. На этот счет существуют различные точки зрения. Например Кевин О’Брайен полагает, что государство при этом одновременно и усиливается и разлагается в различных смыслах14. Нашей основной концепцией международных отношений остается представление, что только государства являются легитимными играми на международном поле. Многие полагают, что торжество ЧВК означает продолжающееся наступление на публичную сферу, что может обернуться ни чем иным как гибелью демократии15.

Существо морального риска связано с тем обстоятельством, что ЧВК по определению ориентированы на прибыль. В сложных и опасных ситуациях они могут предпочесть прибыль долгу. Так, есть основания полагать, что компания «Brown & Root», которая была нанята армией США для поддержки операций в Боснии, не выполнила своих обязательств или существенно превысило их цену в четырех из семи случаев16. Это тот самый случай, когда высокая и немедленная выгода может перевесить соображения престижа и перспектив накопления репутации. Экономическая рациональность в целом не принимает в расчет моральных соображений, если только они не работают на престиж и репутацию. Но и последнее может, как известно, приносить меньшую выгоду, по сравнению с выгодой от отказа выполнения своих обязательств. Один из таких случаев имел место в Сьерра-Леоне, когда частная военная компания нарушила свои обязательства перед правительством этой страны и отказалась от участия в дальнейших боевых действиях из страха перед чрезмерными потерями. Другая фирма, действовавшая в той же стране, просто перешла но сторону противников правительственных войск, получив более предпочтительные условия контракта. Но главное, следует иметь виду, что индустрия ЧВК приобретает все большую самостоятельность по отношению к государству и выступает в качестве вполне самостоятельного игрока международных отношений. Транснациональные военные компании становятся кровно заинтересованы в войне и учитывая их могущество и влияние могут способствовать ее возникновению и поддержанию. Подобное уже имеет место. Это Сербия, Ирак, Афганистан. Эти войны были развязаны в интересах крупных частных военных компаний, имеющих прямые связи с правительственными структурами США.

Частные военные компания вызывают серьезные проблемы с точки зрения прав человека. С одной стороны ЧВК заинтересованы в поддержании своего имиджа и репутации, в том числе как защитников прав человека. Но другой стороной медали является стремление выполнить пожелание нанимающей стороны и получить деньги как можно больше и как можно скорее. Это может нередко приводить ЧВК в конфликт с правами человека. Так в Колумбии частная военная компания «Airscan» координировала бомбардировку деревни, что привело к гибели 18 мирных жителей. Примером подобного рода может служить и нарушение принципа различия компанией «Executive Outcomes в Анголе и Сьерра-Леоне»17. Эта компания в частности прославилась применением вакуумных бомб, применение которых противоречит принципу различия. Но они эффективны, что и предопределило их выбор в качестве средств нападения. Практика показывает, что частные военные компании охотно закрывают глаза на факты нарушения прав человека своих сотрудников в том случае, если они действуют эффективно. Многие военные специалисты режима апартеида Южной Африки и КГБ СССР нашли работу в частных военных компаниях. Та фирма, которая будет слишком ревностно относиться к фактам нарушения прав человека, рискует остаться не только без заказов, но и без сотрудников.

Международные военные конфликты регулируются Гаагскими соглашениями относительно законов и обычаев войны и четырьмя женевским конвенциями 1949 г., первым дополнительным протоколом к женевским конвенциям 1977 г. и все духом международного гуманитарного права. Одним из главных принципов всех этих норм является различие между комбатантом и некомбатантом. Именно это различие выступает в качестве основы для определения прав и обязанностей участников военного конфликта. В соответствии со статьей 50(1) AP I, отражающей общие принцип международного гуманитарного права, всякое лица, которое не является комбатантом, должно рассматриваться как некомбатант или гражданское лица, даже в ситуациях сомнения. Появление на сцене ЧВК стирает это различие, что делает сомнительной возможность поддержания центрального принципа современного гуманитарного права войны, а именно «дискриминации». Эти проблемы особенно усугубляются в связи с появлением множества «отверженных фирм». Одна из таких фирм - израильская «Hod Hahanit» участвовала в подготовке вооруженных сил колумбийский наркокартелей. Есть сведения о ее причастности к политическим убийствам и насилиях в отношении мирного населения. Разумеется, можно возразить, что и государственные армии определенных режимов трудно заподозрить в чрезмерной любви к правам человека. Все это верно. Но частные военные компании куда труднее уличить, а тем более привлечь к ответственности, нежели государственные структуры.

Все это вместе, а именно разрушение публичной сферы и угроза правам человека можно выразить в виде метафоры возвращения в домодерн. Так, одна из распространенных точек зрения в отношении того что происходит выражена термином новое средневековье. Речь идет о своеобразном феодализме эпохи глобализации. Достижение согласия в условиях глобализации вещь практически недостижимая. Здесь преобладают центры силы.

Заключение

Приватизация войны означает конец порядка вещей, при котором государства были единственными хозяевами на войне. Постепенный уход государства и усиливающаяся приватизации зоны военной ответственности, которые наблюдаются в США и Европе есть не более чем безобидные проявления дезинтеграции государств. В развитых странах это происходит как процесс, а не как коллапс. Но именно последнее становится характерно для стран бывшего «Третьего Мира». В условиях, так называемых, «несостоятельных государств» происходит распад институциональных рамок государственности. Полиция и вооруженные силы более напоминают банды, занимающиеся грабежом и запугиванием населения. Подобное имеет место в определенных частях Латинской Америки, в большинстве районов центральной Африки, в центральной Азии и Юго-Восточной Азии. Лидеры кланов, вооруженных групп, местные банды ведут здесь частную войну на собственный страх и риск. Приватизация войны, таким образом, происходит в двух очень разных формах. В том случае, когда она происходит как процесс, постепенный уход со сцены государства представляет собой рационализацию и умножение экономической эффективности. Государство сохраняет свою монополию на применение насилия, хотя и в измененном виде. В том случае, когда это происходит в виде коллапса, на место государства приходят частные акторы. Важно иметь в виду, что в условиях глобализация и то и другое следует рассматривать как звенья одной цепи. Дезинтеграция государств «Третьего Мира» соответствует интересам транснациональных компаний. Частные военные компании следует рассматривать в качестве передового вооруженного отряда частных военных компаний. Многочисленные моральные и политические проблемы, связанные с ЧВК необходимо решать в комплексе общей гуманизации современной экономики и политики.

1 Singer, Peter. Corporate Warriors. The Rise of the Privatized Military Industry and Its Ramification for

International Security. International Security, Vol. 26, No. 3. (Winter 2001/02). P. 186

2 Mockler, Anthony. The New Mercenaries. New Your: Paragon House, 1987. P.7.

3 Herbst, Jeffrey. The Regulation of Private Security Forces. in Greg Mills and John Stremlau,

eds., The Privatisation of Security in Africa. Pretoria: South Africa Institute of International Affairs,

1999. P. 117

4 См. : Ignatieff, Michael. The Warrior’s Honor: Ethnic War and the Modern Conscience. New York: Holt and Company, 1997

5 Feigenbaum, Harvey and Henig, Jeffrey, Privatization and Political Theory. Journal of International

Affairs, Vol. 50, No. 2. (Winter 1997). P. 338

6 Adams, Thomas K. The New Mercenaries and the Privatization of Conflict. Parameters. Vol. 29, № 2. (Summer 1999). P.103

7 Следует заметить, что жалование военного специалиста в частной военной компании может в десять раз превышать жалование подобного специалиста в государственной армии. Вот почему частные военные компании могут легко заполучить наилучших и наиболее способных

8 “100 Fastest-Growing Companies,” Fortune, September 2000, http://www.fortune.com/

fortune/fastest/csnap/0,7130,45,00.html.

9 Adams. P.115

10 По всей вероятности в Грузии тоже не обошлось без ЧВК. Характер боевых действий почти в точности повторяет операцию MPRI Косово в 1995 г.

11 Münkler,Herfried. Clausewitz and the Privatization of War.

12 Lynch, Colum. For US firms war becomes a business. The Boston Globe. 1 February, 1997. P. 1

13 Adams. P. 120

14 Kevin O’Brien, Military-Advisory Groups and African Security: Privatised Peacekeeping, International Peacekeeping, Vol. 5, No. 3 (Autumn 1998). P. 78

15 See: Zygmunt Bauman, Liquid Modernity (Cambridge, UK: Polity Press, 2000); Zygmunt Bauman, Society Under Siege (Cambridge, UK: Polity, 2002); Seyla Benhabib, “Toward a Deliberative Model of Democratic Legitimacy,” in Selya Benhabib, editor, Democracy and Difference: Contesting the Boundaries of the Political (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1996); Seyla Benhabib, The Claims of Culture (Princeton, NJ: Princeton

University Press, 2002); James Bohman, Public Deliberation: Pluralism, Complexity, and Democracy (Cambridge, MA: MIT, 1996); John S. Dryzek, Deliberative Democracy and Beyond (Oxford: Oxford University Press, 2000); Iris M. Young, Inclusion and Democracy (Oxford: Oxford University Press, 2000)

16 Piatt, Gregory. Balkans Contracts Too Costly. European Stars and Stripes, November 14, 2000, P. 4.

17 Rubin, Elizabeth. An Army of One’s Own. Harpers. February 1997. PP. 44–55.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconЧастные военные компании как морально-политическая проблема современности
Работа выполнена при поддержке индивидуального исследовательского гранта 2009года Научного Фонда гу-вшэ (№ гранта 09-01-0049)

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconЧастные военные компании и теория справедливых войн
Работа выполнена при поддержке индивидуального исследовательского гранта 2009года Научного Фонда гу-вшэ (№ гранта 09-01-0049)

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconСодержание
I. Экологическая проблема как одна из глобальных проблем современности (философский аспект)

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconСм первый и второй вопросы исследования
Однако в первую очередь бездомность – это морально-нравственная проблема. Положение бездомных в моральном порядке общества сейчас...

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconСправочные материалы для подготовки к тестированию
Категория «политическое» является предметообразующей. Центральными категориями политологии являются такие как политика, политическая...

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconМиграция населения как глобальная проблема современности : вопросы адаптации мигрантов
Для того что бы миграция населения приносила пользу необходима продуманная миграционная политика, направленная на привлечение, адаптацию...

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconУчебно-методический комплекс дисциплины опд. Ф. 11 Экономическая,...
Познакомить с основными глобальными проблемами современности, выделив экономико-географический аспект их исследования, понять место...

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconИнформация о деятельности Информационно-аналитичеком центре «Евразия» (иац)
Центральной Азии. В центре внимания специалистов политическая жизнь стран региона, межнациональные отношения и конфликты, лидеры,...

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconСимволическая экономика современности: антропологические перспективы
«Символическая экономика современности: антропологические перспективы», Щербаков В. П. В статье анализируются антропологические перспективы...

Частные военные компании как морально-политическая проблема современности iconМониторинг сми РФ по пенсионной тематике 7 марта 2012 года
В перспективе это приведет к увеличению числа клиентов негосударственных пенсионных фондов и размеров бизнеса по управлению пенсионными...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную