Обиографиирусскогоеврейств а






НазваниеОбиографиирусскогоеврейств а
страница9/23
Дата публикации07.11.2016
Размер2.79 Mb.
ТипБиография
e.120-bal.ru > Литература > Биография
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23
почему в сугубо русской духовности такая высокая доля еврейского присутствия? Главнейший принцип, согласно которому осуществляется методологическая функция в небесной истории, должно называть принципом саморазвития духовного естества. Ранее уже была использована первая основа данного основополагания – имманентная природа генезиса исторического явления. Теперь же в связи с основным вопросом о природе ереси жидовствующих потребно обратиться к другой важнейшей опоре этого принципа: историческая личность как демиург исторического явления. Это означает, что ответ на поставленный «еврейский вопрос» вменяется в обязанность личности, ответственной за просветительскую деятельность в России этого времени.

Интеллигенция (действующая функция) духа по выработке духовности как коллективного качества в среде индивидуальных духов происходит спонтанно и самопроизвольно, и не прекращается ни на иоту времени, только пульсируя по интенсивности. А резкие вспышки и всплески этого процесса во времени с полной гарантией свидетельствуют о появлении индивидуального деятеля, несущего в себе задатки и дарование исторической личности. Именно такая ситуация сложилась во время взявшейся вроде бы неоткуда ереси жидовствующих. Но спрашивать имя этой исторической личности означает, в известном смысле, признаться в собственном невежестве, настолько это имя значимо. Его имя – Фёдор Васильевич Курицын, и о нём известно так много, что диву даёшься тому, что ни один историк не решился назвать его величайшим идеологом Московского самодержавия и великим русским просветителем. Общую причину здесь, по-видимому, следует усмотреть в том, что земная история в целом не способна полноценно осмысливать любое духовное явление. Но главное: Курицын есть первый русский философ, - самородный, самобытный и самочинный. Но даже Я.С.Лурье, более всех историков сумевший разглядеть исполинскую фигуру Курицына, числит его в ряду «русских современников Возрождения» и не более.

Ни у историков, ни у церковников не возникало сомнения в лидирующей роли Курицына в эпопее ереси жидовствующих: архиепископ Геннадий определил Курицына: «он у еретиков главный печальник» и ему вторят в церковной летописи: «Курицын начальник всем тем злодеям». Курицын был блестяще образованным человеком, владеющий пятью языками (кроме русского, знал венгерский, польский, греческий, немецкий); имеются исследователи, которые в «Лаодикийском послании» Курицына усматривают элементы каббалы (Ф. фон Лилиенфельд), что предполагает знание древнееврейского языка. С.М.Соловьёв сказал о Фёдоре Курицыне: «Известный грамотей своего времени». «Википедия – свободная энциклопедия» охарактеризовала Курицына: «древнерусский политический деятель, писатель и поэт эпохи Ивана III, один из наиболее влиятельных сторонников московско-новгородской ереси («жидовствующих») и противник Иосифа Волоцкого». Стало быть, образованность и просвещённость Фёдора Курицына стали той действующей причиной, что вызвала общественное движение, а вовсе не случайное появление в Новгороде «жида Схария», хотя не исключено, что еврей Схария, при условии, что он был свободен от сакрального гнёта фарисейских ортодоксов, принимал участие в просветительской деятельности, совместно с русскими деятелями (Фёдором Курицыным, его братом Волком Курицыным, князем Вассианом Патрикеевым).

М.С.Каретникова пишет: «Главой этого движения был дьяк Федор Курицын, советник и друг Ивана III, имеющий большое влияние на царя и глубоко почитающий Священное Писание. Федор Курицын проповедовал обращение от церковной традиции к первоначальному «пророчеству», или «откровению» Писаний и признание именно его основным источником религии, а также высоко поднял значение мудрости и образованности в духовной области. Он осуждал самоправедность «внешнего жительства» как фарисейство, утверждая наставление в вере через пророчество, т.е. Библию, и отрицал необходимость посредников между Богом и человеком. Федор Курицын был влиятельной фигурой при дворе Ивана III, и с этим движением нельзя было справиться, не устранив образованного дипломата, а тот твердо стоял за авторитет Библии, в делах же практических выступал против церковной иерархии, обрядовости и монашества как явлений не библейских. Таким образом, центром борьбы между реформаторами и охранителями старины стал вопрос об авторитете: что является авторитетом в вере?».

Расширенную и полную зарисовку кипучей жизни Фёдора Курицына предоставил А.А.Зимин: «Выдающимся дипломатом был брат Ивана Волка — Федор Васильевич Курицын. Все важнейшие переговоры конца 80-90-х годов XV в. проходили при его деятельном участии. В 1488 г. он изложил имперскому послу декларацию, обосновывавшую суверенные права русского государя, и участвовал в переговорах с венгерским послом. В 1490 и 1492 гг. присутствовал на приемах имперского посла фон Турна, в 1492 г. писал грамоту послу в Крыму К. Г. Заболоцкому. В 1493 г. участвовал в переговорах с послом Конрада Мазовецкого, в марте 1497 г. вел переговоры с ногайскими послами, с 1491 по 1500 г. активно участвовал в русско-литовских переговорах. В мае 1494 г. вместе с кн. В. И. Патрикеевым ездил в Литву сватать дочь Ивана III Елену. В конце 1494 г. вместе с дьяком А. Майко вел переговоры с ганзейцами, а в 1495 г. — с ливонцами в связи с закрытием Ганзейского двора в Новгороде. В конце 1495 — начале 1496 г., как и его брат Иван Волк, сопровождал Ивана III в Новгород. Возможно, с Ф. В. Курицыным следует отождествить «дьяка Федора», присутствовавшего на приеме послов кафинского султана. Ф. В. Курицын участвовал и в различных делах по внутреннему управлению. Около 1488—1490 гг. он подписал докладную правую грамоту суда Ивана Молодого, а около 1490 г. — подтверждение княжичем Василием одной грамоты Троице-Сергиеву монастырю в Переславском уезде. В ноябре 1490 г. именно он скрепил своей подписью жалованную грамоту Ивана III пермскому епископу Филофею, предусматривавшую секуляризационные мероприятия великого князя. В июле 1497 г. Ф. В. Курицын подписал меновную грамоту Ивана III и кн. Федора Волоцкого, скрепленную печатью, на которой впервые изображен новый государственный герб, а в конце XV в. — докладную грамоту дворецкого П. В. Шестунова. Л. В. Черепнин предполагал, что Ф. В. Курицын мог участвовать в составлении Судебника 1497 г. Предположение это весьма убедительно, ибо отвечает внутриполитической ситуации конца 1497 г. В 1498 г. в списке думных чинов Федор Курицын назван третьим среди дьяков. После апреля 1500 г. сведения о нем исчезают. Из обзора деятельности Ф. В. Курицына видны не только его большая роль в политической жизни страны, но и его близость к великому князю Ивану Молодому, причастность к секуляризационным планам правительства, участие в контроле над деятельностью княжича Василия, последовательная защита им курса на укрепление власти русского государя. Но все это — из-за отрывочности и скупости сведений — скорее догадки, чем обоснованные гипотезы… Ф.В. Курицыну принадлежит авторство во многом неразгаданного произведения, носящего название «Лаодикийское послание» и вызвавшего большую полемику, как в советской, так и в зарубежной литературе. Этот небольшой (девять строк) памятник состоит из набора афоризмов. Начинается он словами: «Душа самовластна, заграда ей вера». В нем есть такие изречения: «Мудрости сила — фарисейство жительство. Пророк ему наука. Наука преоблаженная». Анализируя послание, А. И. Клибанов отмечает, что его афоризмы (частью библейского происхождения) подобраны в духе реформационных идей. Идея самовластия души, своеобразно интерпретированная Курицыным, фактически означала утверждение человека как мерила духовных ценностей и противостояла схоластической трактовке Священного писания как памятника нормативного характера. Курицын рассматривает религию как порождение пророческого дара, а не как свод обрядов и мертвых догм. «Впервые, — пишет Клибанов, — свободе, как праву на принуждение, противопоставлялось право человека на свободу». С кругом идей «Лаодикийского послания» он связывает так называемое «Написание о грамоте». В нем говорится, что «грамота есть самовластие, умного вольное разумение и разлучение добродетели и злобы». Бог дал человеку «самовластна ума». Знание делает человека свободным. Автором «Написания» мог быть также Ф. Курицын. Интерес к вопросам языкознания в «Написании» гармонирует с толкованиями различных слов, помещенных в «Лаодикийском послании» после философского введения…. Выступая против всеохватывающей власти церкви, за освобождение мысли от господства богословия, московские вольнодумцы могли рассчитывать на какой-то успех, только опираясь на власть государя всей Руси. Именно поэтому они уже с 80-х годов XV в. последовательно проводят линию на укрепление идеологических основ великокняжеской власти. В 1488 г. Ф. В. Курицын от имени Ивана III зачитал имперскому послу декларацию (скорее всего им самим и составленную), где, в частности, говорилось: «Мы божию милостию государи на своей земли изначала от бога». В этих словах четко сформулирована идея полного политического суверенитета Русского государства. Та же линия на укрепление власти русского государя прослеживается и в «Изложении пасхалии», и в «Чине венчания Дмитрия-внука», и в «Сказании о князьях владимирских». Для создания этой политической теории сторонники Дмитрия-внука широко использовали тверскую традицию: ведь отец Дмитрия — Иван Молодой был фактическим наследником последнего тверского князя. Рост влияния Дмитрия-внука и его сторонников при дворе, а также позиция Ивана III и митрополита Зосимы встревожили главного гонителя ереси — Геннадия…Многообразная литературно-публицистическая деятельность кружка Геннадия отражала складывание идеологии воинствующих церковников. Она питалась не только особым положением церкви как государства в государстве, но и традициями новгородской обособленности, уходящей корнями во времена феодальной раздробленности. Ударной силой воинствующих церковников в начале 90-х годов стал игумен Волоколамского монастыря Иосиф Санин….Процесс секуляризации общественной мысли, наметившийся на рубеже XV—XVI вв., отразился и в повышенном интересе к позитивным знаниям (в том числе к языкознанию, астрономии, медицине, строительному делу). В силу недостаточно интенсивного развития социально-экономических условий явления гуманизма не были сколько-нибудь значительными. К тому же их носителями были не столько торгово-ремесленные круги города, сколько дальновидные представители государственного аппарата и дворянства. Поэтому в России дело не дошло до противопоставления суверенной личности церковному мировоззрению. Речь шла прежде всего о противопоставлении самовластия монарха всевластию церковников».

В русской истории бытует мнение о том, что глава русской просветительной школы Фёдор Курицын был сожжён вместе с другими, которые в земной истории выставлены еретиками и раскольниками, а с точки зрения небесной истории должны быть признаны просветителями и подвижниками. С сожжением Ф.Курицына Россия обзаводится своим Сократом, своим Яном Гусом, своей Жанной д’Арк, - словом тем, что опосредованно причисляет русскую философскую мысль к разряду высшего качества. Несмотря на инквизиторские меры и изуверскую жестокость дело, за которое отдали жизнь Фёдор Курицын со товарищи, не было убито, - как заявил академик С.Ф.Платонов: «Ересь была осуждена, её проповедники пострадали. Но созданное ими построение критики и скепсиса в отношении догмы и церковного строя не умерло» (1926,с.37-38). Принцип царского самодержавия окончательно утвердился на русском престоле. Это была историческая победа с земной точки зрения и необходимость в небесном понимании. Однако с течением времени всё в большей мере под воздействием воинствующего клерикализма стиралась в самом принципе моральная грань между самодержавием и самовластием. И началось это с ренегатства и двурушничества Ивана III, по поводу которого Ключевский заявил: «Преемникам Ивана III дан был пример, которому они следовали с печальным постоянством – одной рукой созидать, а другой разрушать своё создание, пока не разрушили созданного ими государства» (2000,кн.1,с.459). Это было историческое поражение в обеих классификациях – земной и небесной. Наиболее обогатилось историческим опытом каста воинствующих клерикалов. Уподобив еврейское слово ереси, православные ратоборцы сумели внедрить в русское общество нелюбовь к евреям на бытовом уровне, а, являясь злейшим врагом всякого инакомыслия, они отождествляли любое инакомыслие с проявлением еврейского воззрения и антисемитизм превратился в универсальное орудие борьбы с инакомыслящими. Самое важное здесь заключено в том, что антисемитизм стал частью общественного мнения ещё до массового появления евреев в России.

Основной мишенью воинствующего клерикализма времён Геннадия Новгородского и Иосифа Волоцкого, таким образом, являются не евреи, которых в то время в России не было, а новаторская сущность самодержавного царского правления, все модификации которого объявлялись ересью жидовствующих. Пока великий реформатор царь Пётр «в 25 день Генваря 1721 года» не лишил русское православие самостоятельного существования, взяв его под самодержавную опеку. Это была одна из величайших реформ и впервые в Европе церковь была отлучена от государства. Величие этой реформы заключалось в том, что церковь отстранялась от чуждых ей по духу политических интересов и направлялась в свойственное ей духовное русло, где православие обладало колоссальной духовной мощью. Русское православие или греко-русская церковь содержала в своей потенциальности неисчислимое количество первоклассной внутренней энергии, обнародованной многими славными именами, и самой малой доли мудрости, присущей этим умам, было бы достаточно, чтобы признать антисемитизм ничтожным и недостойным умственным занятием. Многие великие иерархи так и поступали (пример: патриарх Всея Руси Алексий II), но жажда политической власти, внедрённой иерархами Геннадием и Иосифом в русскую церковь, была столь необорима, что в борьбе с инакомыслием антисемитизм, как ярость к ереси жидовствующих, был даже не стратегическим направлением, а тактическим приёмом, какой извлекался каждый раз, как ощущалось действие новаций инакомыслия. После указа Петра русская православная церковь, по существу, превратилась в государственное ведомство. Однако исступление рьяных ратоборцев не прекратилось, и его рецидивы наблюдаются и в наше время, где первенствует митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, великая учёность которого не может совладеть с куцей и битой молью позицией ереси жидовствующих, которую он исправно поставляет на страницы журнала «Советская Россия».

Итак, человек, на котором лежит ответственность за «еврейский вопрос» - почему для решения русской духовной проблемы потребовалась такая большая доля еврейской мудрости? – называется Фёдором Курицыным, генеральным конструктором просветительской деятельности на стадии формирования автономного Московского государства. В свете небесноисторического понимания всего этого исторического процесса данный вопрос несколько видоизменяется в стилистическом плане. Отпала необходимость в определении «большой доли» еврейской мудрости в русском становлении, - сколько бы не было мудрости, её всегда не будет хватать, а потребная доля мудрости просто неопределима, - достаточно того, что она есть. Поставленная для решения теорема звучит следующим образом: мысль об использовании еврейского духовного ресурса в процессе становления русской духовности принадлежит единолично авторству Фёдора Курицына либо же эту идею он почерпнул извне, со стороны? Здесь открывается в известной мере парадоксальный аспект: оказалось, что своеобразная познавательно-духовная связь русского и еврейского духопорядков органически входит в русскую традицию, которая всецело исходит из русского фольклора.

3. РУССКИЙ ФОЛЬКЛОР

Мысль о плодотворном влиянии еврейского духовного материала на русскую внутреннюю катавасию Фёдор Курицын извлёк, таким образом, из самой гущи русского духа – народного фольклора. В этом Курицын явил своё философское дарование даже с большим гениальным размахом, если бы он эту связь придумал. Курицын отчётливо ощущал свою целевую философскую установку: создать идеальное обоснование великорусской народности как духовности единоличного самодержавного царя. А это означало, что необходимо из русского духа создать такое коллективное (духовность), которое закономерно сочеталось бы с материальным коллективным – народом. В русском фольклоре Курицын увидел эту чудодейственную форму сочетания русского духа с таинственным foetore Judaico (иудейский дух), что и сподвигло его на такую просветительскую деятельность, где эпицентр был сосредоточен на еврейской духовной мудрости. Конечно, подобные рассуждения в летописной документалистике о Фёдоре Курицыне отсутствуют, но глубокие последующие специальные исследования в русской фольклористике дают достаточные основания предполагать у первого русского философа существование такой гениальной интуиции.

Итак, ересь жидовствующих в её небесноисторической ипостаси есть последовательное закономерное созревание подсознательного русского состояния. Это состояние состоит из двух видов: индивидуального –
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную