Книга посвящается моему отцу






НазваниеКнига посвящается моему отцу
страница7/14
Дата публикации03.11.2016
Размер2.21 Mb.
ТипКнига
e.120-bal.ru > Литература > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14
§2. ОТНОШЕНИЕ ГРЕКОВ К РОССИИ В СВЯЗИ С ИЗМЕНЕНИЕМ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНЪЮНКТУРЫ
Особенности общественно-политического и экономического развития Греции в первые десятилетия после окончания войны за независимость во многом отразились на отношении греков к России и русским. Поначалу русское влияние в Греции было ощутимо достаточно сильно. Об этом свидетельствует даже тот факт, что первый президент Греции Иоаннис Каподистрия долгое время был на российской дипломатической службе и говорил по-гречески «не совсем свободно, но с приятностью».164 Русская эскадра была расквартирована в Греции на постоянной основе и даже помогала правительству Каподистрии справиться с антиправительственными мятежами в самый трудный начальный период становления национального государства.165 Присутствие российского флота, а также помощь, которую оказывала Российская империя Греции в период войны за независимость, внушали грекам уважение к своему могущественному северному другу. Так, Орлов-Давыдов вспоминает, как по его прибытии в Навплию в июне 1835 года, «печать с двуглавым орлом, приложенная к моему паспорту, доставила мне всевозможное уважение со стороны городского начальства, и оно откомандировало нарочного чиновника для нужных приготовлений к моему дальнейшему путешествию».166

Постоянные контакты между двумя народами обусловили и определенное культурное влияние России на Грецию. Так, пребывание русского флота на Поросе, где в первые годы после освободительной революции находилась российская морская база, в значительной мере трансформировало жизненный уклад острова. Описывая свои впечатления от посещения Пороса, Базили отмечал:

… Можно счесть Порос русским городком, а Морейский берег – цветущею деревнею полуденной России. Жители почти все понимают наш язык, и много молодых пориотов свободно говорят по-русски. Их дружеские связи с нашими матросами начались с того дня, когда первые русские, прибывшие в Порос, вместо дальних предисловий и рассказов с пориотами, снимали фуражку, крестились приговаривая: «Грек – христианин, русский – христианин» - и дружески обнимались, как дети одной церкви, и пенный кубок краси (вина – Ф.Я.) запечатлевал братский союз.167
Характерно, что русские путешественники по-прежнему рассматривают узы православия, связывавшие греков и русских, как основу дружбы двух народов. Базили также пишет, что пребывание российского флота на Поросе в определенной мере способствовали экономическому подъему острова, улучшив «состояние города во всех отношениях».168 Культурное влияние России можно было ощутить и в других частях Греции. Описывая высшее светское общество острова Сира, Базили отмечал: «Как приятно иногда слышать в обществе русские разговоры девиц, воспитанных в Одесском Институте».169

Путешественники отмечают, что в первые годы после революции греки, в том числе и самые низы общества, проявляли огромный интерес к России, хотя зачастую у них были довольно-таки своеобразные представления об этой далекой стране. Орлов-Давыдов пишет, что во время его пребывания в небольшом городке Андрицена в Аркадии, на русского гостя пришли посмотреть толпы любопытных греков, «расспрашивавших меня о России, например, родятся ли в ней двуглавые орлы».170

Можно говорить и о достаточно сильном политическом влиянии России на внутриполитическую жизнь Греции в рассматриваемый период. Русские путешественники отмечают, что при принятии многих решений, причем не обязательно на самом высоком уровне, греки действовали с оглядкой на Россию. Например, Базили пишет, что когда на Поросе произошел антиправительственный мятеж, присутствовавший на русском корабле греческий офицер, «объясняясь простым языком чувства, он заклинал адмирала не относить к бесчестию греческого народа безумной шалости толпы бунтовщиков. Притом, задумавшись, приговаривал: что скажут в России?»171 Русское влияние несколько ослабло после смерти Каподистрии, но по-прежнему оставалось достаточно сильным. Влияние так называемой «русской партии», которую составляли сторонники ориентации на Россию, заметно усиливается во второй половине 1830-х гг. и до конца десятилетия она будет играть ключевую роль в определении политики короля Оттона.172 Характерно, что даже в начале 1840-х гг., когда влияние «русской партии» ослабевает, многие политические силы в Греции по-прежнему не решались действовать самостоятельно, без предварительного одобрения России. Российский дипломат описывает, как во время восстания 3 сентября 1843 года, результатом которого стало принятие конституции, мятежники, предводимые генералом Димитриосом Калергисом, «не хотели действовать, не быв наперед уверенными в предварительном согласии и одобрении России». При этом, дипломат отмечает, что Калергис, не будучи уверенным, что Россия поддержит его замыслы, прибег к обману:

В ночь на 3 сентября (1843 г.) заговорщики, расхаживая по улицам Афин, подошли к дому русского посланника, где тогда был большой званый вечер, и послали своего предводителя еще раз спросить его мнения насчет их предприятия. Каллерджи (Калергис – Ф.Я.) вошел в залы, походил несколько минут между гостями, не перемолвил ни одного слова с хозяином, сидевшим за картами, и возвратившись к своим, лукаво сказал, от его имени, роковое «да». На другой день г. Катакази (наш тогдашний посланник), - во избежание кровопролития и в предупреждения дальнейшего развития революции, грозившей принять ужасные размеры и ниспровергнуть самый трон короля Оттона, - должен был волей и неволей вместе с прочими иностранными представителями признать совершившийся переворот.173
Учитывая тот факт, что автор был российским дипломатом, данное описание в определенной мере может быть отражением официальной точки зрения на события сентября 1843 года, в частности желания России отмежеваться от своей причастности к восстанию. Вопрос же о роли России в конституционном мятеже остается до сих пор спорным в историографии.174 Однако данное описание достаточно четко характеризует консервативно-охранительные установки российской дипломатии в середине 1840-х гг., в частности приверженность монархизму и неприятие революций. Дипломат невольно свидетельствует о том, что подобная роль России начинает тяготить определенные круги греческой политической элиты, приоритеты которой начинают существенно отличаться от установок российской дипломатии.

Следует также отметить, что с самого начала благожелательное отношение греков к россиянам не было до конца бескорыстным. Выше уже приводились многочисленные примеры всевозможной помощи, которая оказывала Россия Греции. Однако греки не были бы греками, если бы даже на бытовом уровне не пытались извлечь выгоду из благосклонного отношения к себе русских. Описание Милюковым общения с греческим таможенником в порту Пирея, который предложил за определенную плату не беспокоить русского литературоведа досмотром багажа, служит тому красочным подтверждением:

Я дал ему полдрахмы, то есть почти гривенник на русские деньги. Он любезно улыбнулся мне и спросил: эффенди (господин – Ф.Я.) – француз?

-Русский! - отвечал я.

-Россос? Как же это я не заметил! Но ведь русские имеют обыкновение давать целую драхму. Может быть эффенди еще не знает – но это так уж заведено.

-Отчего же это?

-Как отчего! - проговорил телонис (таможенник – Ф.Я.), взглянув на меня с видимым удивлением, - оттого, что русские – не французы. Вы понимаете разницу, и греки понимают, давно все понимают. Видите вы этот пароход, вон, где люди купаются?

-Вижу, - сказал я, ожидая, что из этого выйдет.

-Ну, так это пароход русский. Господа офицеры съезжают с него на берег совсем без чемоданов, и всякий раз дают драхму.

-За что же?

-Так ведь они русские! Вы тоже русский… мы одной веры: эффенди верит, во что я верю…175
Однако общность веры переставала для греков быть серьезным аргументом, когда их интересы вступали в конфликт с интересами представителей России. Причем распространялось это даже на отношения между двумя православными церквями. Описывая свои впечатления от посещения Афонского монастыря, Орлов-Давыдов пишет, что «русские монахи терпят в своем монастыре много притеснений от греков, не только в хозяйственном отношении, но и в управлении монастырским имением, и даже в церковной службе, которую не дозволяется им отправлять на славянском языке».176 Таким образом, хотя в целом отношение греков к русским оставалось достаточно благожелательным, оно было далеко не во всем бескорыстным и зачастую имело под собой вполне конкретные прагматические соображения. Россия воспринималась как сильная влиятельная держава, от отношений с которой во многом зависело молодое греческое государство. Однако греки при этом не склонны были отказываться от собственных интересов в пользу России.

Не случайно, что по мере ослабления позиций России на международной арене в результате поражения в Крымской войне 1853-1856 гг. восприятие греками России претерпевает определенное изменение. Так, Милюков в 1857 году отмечает, что «последняя война поколебала, но не заглушила веру в наши силы».177 Далее эта новая тенденция, проявившаяся в отношении греков к России уже в середине 1850-х гг., будет нарастать. Однако было бы неверным говорить о том, что отношение греков к России поменялось на 180 градусов и стало резко негативным. Напротив, во все времена значительная часть населения по-прежнему с симпатиями обращала свои взоры к северному соседу. Скорее Россия со своими феодально-монархическими пережитками в общественном мнении греков все меньше и меньше являлась ориентиром для политического и социально-экономического развития. Попытаемся проследить причины этого процесса на основе воспоминаний русским путешественников.

Ранее уже отмечалось, что жизненный уклад греков, их менталитет, хозяйственная деятельность значительно отличались от российских реалий. Даже в своем отношении к церкви – институту, который был одним из ключевых звеньев в российско-греческих связях, - греки относились с меньшим пиететом, а политическая роль церкви в жизни общества постепенно сокращалась. Греки легко воспринимали новые веяния, поэтому неудивительно, что по мере укрепления греческого государства, с Россией их связывали в большей мере теплые воспоминания прошлого, в то время как в своих представлениях о будущем они обращали взоры к передовым европейским странам. Дипломат С.Н., которому довелось стать свидетелем горячих политических споров на Корфу между так называемыми русофилами и англоманами (сторонниками ориентации на Россию и Англию), вспоминает, что первые в качестве своего главного аргумента выдвигали «оскорбления, каким подвергалось национальное чувство со стороны англичан», чего никогда не приходилось терпеть со стороны русских. Вторые же заявляли, что именно англичанам остров был обязан экономическому подъему: «Говорят о благосостоянии жителей Ионических островов при англичанах, о многочисленных тратах ими денег и о влиянии, которое имел этот постоянный прилив золота на всю страну; о работах, какими ежедневно были заняты тысячи рук, об оживлении местной промышленности от множества потребителей, ныне исчезнувших».178

Именно сохранявшиеся феодально-монархические пережитки и экономическая отсталость воспринимались греками как одна из главных причин неудачи России в Крымской войне и ее внешнеполитического ослабления. Милюков отмечал: «Не раз случалось мне слышать жалобы на то, что мы начали борьбу, не приготовив ни дорог, ни паровых кораблей, ни союзников. Но еще чаще мне говорили в Афинах: “Когда вы проведете железные дороги, освободите крестьян и дадите больше простора образованию, вы будете первый народ в свете!”»179 Полвека спустя поражение России в русско-японской войне 1904-1905 гг. вызовет волну анти-российских настроений в определенных кругах Греции, что станет ярким свидетельством все усиливающейся отдаленности Греции от России. Посетивший Грецию вскоре после окончания войны журналист Николай Райхельт, писавший под псевдонимами Путник и Н.Лендер,180отмечал, что «общая беда России – несчастная война - чувствовалась здесь сильно. Все отвернулись от нас; в каждом разговоре с туземцами русский человек замечал пренебрежение к себе, отпускались по нашему адресу и колючие шпильки».181 О произошедшем в общественном мнении Греции изменении по отношению к России свидетельствует и тот факт, что если в середине 19 века поражение России в войне вызывало сочувствие у большинства греков, то в начале 20 века – критику у значительной части населения.

Безусловно, такое изменение отношения греков к России было отчасти связано и с новым внешне- и внутриполитическими ориентирами греческой элиты, которые также значительно изменились на протяжении 19 века. Если в 1820-1830-е гг. влияние России на политическую элиту Греции было безусловным, то впоследствии оно сходит практически на нет. Не последнюю роль в этом играло то, что влияние России на становление греческого высшего образования, которое стало основным источником национальных кадров для государственной службы, было крайне незначительным. Описывая свое посещение от библиотеки Афинского университета, Милюков писал:

С первого взгляда видно, что она всем обязана западной Европе: книги в ней большею частью итальянские, немецкие и французские. На русском языке я ничего не нашел, кроме журнала министерства народного просвещения да разрозненных словарей. Между тем профессора говорили мне, что в университете всегда есть студенты, которые учатся по-русски, а Типальдос (директор библиотеки – Ф.Я.) не раз писал в Петербург и просил прислать наших классиков. А между тем при всякой войне с турками мы кричали, что идем проливать кровь за Грецию!182
В результате греческое высшее образование основывалось прежде всего на немецкой и французской академических традициях, а преподаватели из этих двух стран играли ключевую роль на начальных этапах становления высшего образования. Ситуация практически не изменилась и в дальнейшем. Как отмечает путешественник Николай Абров, посетивший Грецию в начале 1890-х гг., «что касается до состава профессоров, то теперь они уже все греки, хотя и получившие большей частью свое научное образование в германских и французских университетах».183 В результате политическая и интеллектуальная элита Греции была в значительной мере ориентирована на европейский опыт. Таким образом, пассивность российского правительства в вопросе формирования политической элиты Греции способствовала постепенному ослаблению влияния России на Грецию и изменению общественных настроений в Греции по отношению к России.

Характерным проявлением этого стало постепенно утверждавшееся представление о России как о геополитическом сопернике Греции. Если ранее Российская империя виделась грекам как страна, реально способствовавшая освобождению греческих земель от турецкого ига, то по мере утверждения доминирующей роли Великой Идеи в общественном сознании греков часть политической элиты усматривала в экспансионистской политике Российской империи возможную угрозу объединения всех греков в едином государстве, в том случае если России удастся установить свой контроль над черноморскими проливами. Эти настроения достаточно характерно проявились в беседе с одним из афинских профессоров русского путешественника и географа Михаила Венюкова, который приводит следующие слова профессора:

Русские? Да ведь мы будем делать им глазки до того момента, как нам удастся захватить если не Босфор, то хоть Геллеспонт. Тогда южная, самая важная, часть России у нас в кулаке… Вы пропустили в 1878 году (русско-турецкая война 1877-1878 гг., закончившаяся победой России – Ф.Я.) случай захватить проливы; больше вам такого случая не представится. Все, чего мы опасаемся, это чтобы проливы или хоть один Геллеспонт не были захвачены англичанами, - с ними нам бороться не под силу. Но мы натравим на них вас же, русских, австрийцев, румын, французов и пр., и рано или поздно ворота в Черное море будут в наших руках. <…> Вы, может быть, недовольны моей откровенностью относительно России, так ведь вы же сами желали знать истину. Ну вот я и изложил ее вам, как понимаем ее мы, эллины, от первого до последнего, исключая, может быть, двор, еще не вполне отождествившийся с народом.184
Данное высказывание свидетельствует об еще одном немаловажном факторе, который стимулировал отдаление Греции от России, а именно проблема самодержавного монархического правления. Начиная с конституционного восстания 1843 года политическая роль монархии в Греции постепенно сокращается, а влияние двора на политические процессы в стране ослабевает. Одновременно в греческом обществе развиваются демократические институты в виде политических партий, выборов и широкого участия масс в избирательном процессе. Практически все русские путешественники отмечают крайне высокую политическую активность греческого общества, включая его самые низы. «Общественная жизнь, с ее общественными и государственными интересами, бьет здесь живым ключом и захватывает всех и каждого»,- отмечал Абров, комментируя оживленность греческого общества во время очередной предвыборной кампании.185 Правда, путешественник обращает внимание на «почти полное отсутствие женского элемента»186 в политических собраниях и мероприятиях, что свидетельствовало о сохранении определенных элементов традиционного общества. Разговоры о политике были едва ли не главной темой общения для греков, которые любили собираться в кофейнях и обсуждать последние политические новости. В целом все путешественники отмечают, что кофейни были неотъемлемым элементом общественно-политической жизни греков, где они могли горячо спорить, обмениваться

мнениями, делиться новостями и тревогами. «Жизнь греков … публичная, - вспоминал художник Захаров. - Они с утра до вечера проводят время в кофейнях, любят читать журналы, которых в Афинах выходит три или четыре, играют в кости или на бильярде, рассуждают о торговых делах, болтают, и только на ночь приходят домой».187 Такая публичность общественной жизни во многом способствовала формированию демократического мышления и демократических институтов у греков, несмотря даже на монархическую форму правления. «Греческая знать времен Византийской империи исчезла без следа, и теперь греческое общество демократичнее всякого другого в Европе, за исключением разве швейцарского и норвежского»,- писал Венюков.188 Возможно, восторженность автора от посещения Греции и ее сравнения с российским обществом, которое в большей мере было подвержено условностям социального статуса и происхождения, заставили Венюкова отчасти преувеличить степень демократизма греков и принизить роль местной аристократии. Однако данное замечание представляет большой интерес с точки зрения тенденций общественного развития Греции и его восприятия русскими путешественниками.

В связи с этим представляется уместным и пример, приводимый Н.Лендером, в котором в какой-то мере отражается образ мышления российского человека, привыкшего жить в обществе, где четко определены социальные границы. Путешественник был немало удивлен, что слуга в гостинице, нисколько не стесняясь, мог позволить себе поправлять говорившего по-гречески автора: «Говоришь слуге (отеля - Ф.Я.) “кесарисе му та руха”, что обозначает “почистите мне платье”, а слуга начинает вам читать лекцию: “Hе кесарисе, а ке-θ-с-арисе”».189

По мере развития буржуазных отношений значительная часть населения Греции начинает тяготиться монархическим правлением и активно поддерживает идеи ограничения монархических полномочий и привилегий. В этой связи следует напомнить, что супругой короля Греции Георгия, правившего страной в 1862-1912 гг., была русская княгиня Ольга Романова. Следовательно, стрелы, выпускаемые против монархии, были во многом направлены и против России. «При Делианисе (занимал несколько раз пост премьер-министра Греции в конце 19 века), которого так безмерно восхваляли греки, плохо приходилось представителям греческой придворной партии и даже самому греческому двору, - пишет Райхельт. - Делианис с систематической жестокостью стеснял греческий двор в бюджете, не разрешая ему подчас и небольших расходов. <…> Благодаря деспотизму парламента положение королевского двора в Афинах крайне тяжелое. Королева Ольга Константиновна, любящая Россию и русских, и за то не любимая греками, обыкновенно надолго уезжает из Греции в Россию».190

Наконец, говоря об отношении греков к России следует отметить два немаловажных момента, без которых картина была бы неполной и однобокой. Во-первых, несмотря на то что определенная часть политической элиты Греции была настроена негативно по отношению к России, не искушенные в большой политике простые греки по-прежнему относились к русским с большой симпатией, зачастую гораздо большей, чем к представителям других стран. Милюков описывает, как, прогуливаясь недалеко от Акрополя и разговаривая со своим греческим собеседником по-французски, ему довелось встретить старого пастуха. Старик сначала подумал, что путешественник был из Германии, однако после того как пастух узнал, что Милюков приехал из России, «нахмуренное лицо старика прояснилось». Далее автор пишет: «Россос!- проговорил старик, прикладывая руку к сердцу, - садись, садись! Русские - наши гости! Русские - наши братья!»191 Аналогичную сцену своей встречи с греческими крестьянами описывает и некий русский путешественник Л.А.Бенике, посетивший Грецию более чем полвека спустя: «Узнав, что я русский, они обрадовались и заявили, что они русских считают братьями».192

Во-вторых, ослабление ориентации на Россию было естественным следствием процесса становления греческой нации и формирования национального самосознания. Можно говорить, что уже во второй половине 19 века греки достаточно четко начинают осознавать себя единым народом, проживающим в уже сформировавшемся государстве и имеющим свои четкие внешне- и внутриполитические цели. Красочным примером того пути, который прошли греки с момента обретения независимости, служат приводимые русскими путешественниками сравнения Афин и Константинополя и проживавшего в двух городах греческого населения. Журналист и публицист Василий Соловьев, посетивший оба города в 1890-х гг., отмечал существенную разницу и в характере поведения жителей, и в облике самих городов: «После Константинополя Афины производят впечатление совершенно европейского города: широкие улицы (по крайней мере в центре), просторные площади, европейские костюмы, хорошее освещение вечером, дисциплинированная толпа, умеющая двигаться, не наступая на ноги и не толкаясь локтями…».193 Другой русский путешественник Сергей Голоушев, писавший под псевдонимом Глаголь и посетивший Афины и Константинополь примерно в это же время, отмечал, что образ городской жизни в определенной мере сказался и на различии характеров афинских и константинопольских греков:

Мне представлялись они (афинские греки - Ф.Я) юрким, плутоватым, подвижным народом, мечтающим, прежде всего, о наживе – и о наживе каким бы то не было путем. Я представлял себе Афины чем-то вроде маленького Константинополя - бойким маленьким рынком, с навезенным отовсюду товаром, с быстрыми, не всегда опрятными сделками и с большим оборотом. Если хотите, в этом представлении даже нет большой ошибки, поскольку оно относится к тем грекам, которые издавна населили Константинополь, Смирну и другие города юго-восточных побережий. Но те греки, оказывается, сами по себе, а настоящие греки сами по себе. Даже сами греки чувствуют и признают разницу и для первого типа у них есть даже особое название πολίτις – сокращенное от Κωνσταντινοπολίτις, буквально горожанин. И настоящий грек не признает в себе ничего общего с этим типом…194
Данный пример является ярким свидетельством диалектики развития греческого общества с момента образования государства. С одной стороны, греки, проживавшие в своем

национальном государстве, постепенно, по крайней мере на бытовом уровне, отдалялись от своих соотечественников, по-прежнему томившихся под турецким игом или живших в других странах. Греки Греции решали уже совсем иные задачи, нежели греки Османской империи, для которых гораздо острее стоял вопрос выживания и противостояния ассимиляции. Поэтому первые даже в определенных случаях могли смотреть на последних свысока. При этом, несмотря на существенные различия в образе жизни между греками, проживавшими в Греции и за ее пределами, а также очевидную модернизацию и европеизацию страны, греки сохранили представления о единстве греческого народа, несмотря на регион проживания его представителей.

Не последнюю роль в этом играла и греческая интеллектуальная элита, которая, опираясь на государственную идеологию, активно культивировала в массах идею воссоединения всех греческих земель в едином государстве. Характерно, что под влиянием Великой Идеи интеллектуалы-западники в Греции постепенно эволюционируют от постулатов Европейского Просвещения, идеология которого внесла существенный вклад в освобождение Греции от турецкого ига, в сторону национализма и экспансионизма. Так, Венюков приводит мнение о единстве всех греков афинского профессора, который, будучи выпускником Цюрихского политехнического института, французской Сорбонны и других заграничных учебных заведений, «остался чистокровным эллином»: «Нет грека, который бы с младенчества не думал, что Греция везде, где слышится греческая речь».195

Русские путешественники также немало удивлялись патриотизму греков, иногда достаточно наивному и безрассудному, который весьма ярко характеризовал молодую и ищущую нацию. После нескольких десятилетий истории нового независимого государства Греции его жители стали ощущать себя прежде всего гражданами своей страны и лишь затем - выходцами из определенной местности. Вот как, например, чувства афинян по отношению к своей стране описывал Милюков:

Самая любовь к родине и патриотизм доходят у афинских греков до увлечения, иногда трогательного, иногда комического. Никто так не способен, как грек, пожертвовать отечеству жизнью и состоянием, и никто не дозволит веру в свою нацию до такой смешной наивности. Грек любит свою родину той слепой любовью, которая не подчиняется рассудку. <…> Вся европейская политика отражается в Афинах под углом, совершенно недоступным обыкновенному взгляду. Послушать греков – так вся Европа день и ночь занята только греческими делами: Англия заняла Мальту и Гибралтар из опасения Греции, Пальмерстон (английский премьер-министр – Ф.Я.) мешает прорытию Суэцкого канала, боясь, чтобы греческий флот не проник в Индию, Франция покоряет Алжир и усиливает флот из страха к возрастающим силам Греции; в восточной войне и в индейском восстании – везде тайная пружина одна Греция.196
Наконец, греки были неплохо осведомлены о делах диаспоры и поддерживали с нею достаточно активную связь. Русский путешественник Райхельт был немало удивлен знаниями одной из греческих семей, встреченных им на пароходе, «о своих соотечественниках, живущих в России». «Они всех знали, хотя в России никогда не были»,- вспоминал автор.197 Патриотизм греков, вера в свою страну, связь с диаспорой во многом будут способствовать дальнейшему объединению греков, несмотря даже на те трагедии и неудачи, с которыми им придется столкнуться на этом пути.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

Похожие:

Книга посвящается моему отцу iconКашлинская Лиза "Система Рэйки"
Я крайне благодарна моему мужу Рему за его терпимость, уважение к моей личной свободе и к моему мнению, готовность помочь и безграничное...

Книга посвящается моему отцу iconКнига посвящается пчеловодам ветеранам
Под научной редакцией доктора сельскохозяйственных наук, профессора М. Г. Гиниятуллина

Книга посвящается моему отцу icon" Богатый папа, Бедный папа" Книга посвящается родителям всего мира...
Флоридского Госуниверситета мои родители реализовали свою цель. Это было венчальной короной их жизней, венчающим достижением. Я была...

Книга посвящается моему отцу icon" Богатый папа, Бедный папа" Книга посвящается родителям всего мира...
Флоридского Госуниверситета мои родители реализовали свою цель. Это было венчальной короной их жизней, венчающим достижением. Я была...

Книга посвящается моему отцу iconКнига Памяти. Книга «Солдаты Победы»
«Вяземская специальная (коррекционная) общеобразовательная школа-интернат VII -viii видов»

Книга посвящается моему отцу iconЭлизабет Гилберт Посвящается Сюзан Боуэн которая поддерживала меня...
Посвящается Сюзан Боуэн — которая поддерживала меня даже на расстоянии двенадцати тысяч миль

Книга посвящается моему отцу iconТ. С. Кун структура научных революций
К моему полному удивлению, это знакомство со старыми научными теориями и самой практикой научного исследования в корне подорвало...

Книга посвящается моему отцу iconНараяна. Дивная Теория Желательного Спаса
Ведь книга праведников, конечно, в иллийуне (Небе возвышенном). А что тебе даст знать, что такое иллийун? Книга начертанная! (Таблица...

Книга посвящается моему отцу iconКнига адресуется студентам разных ступеней обучения, аспирантам, преподавателям, а также практ
Данная же книга является ее комплексным анализом, интегрируя политологический, юридический, экономический, исторический, сравнительно-страноведческий...

Книга посвящается моему отцу iconНезабытое наследие информ-блок
Выпуск посвящается 165-й годовщине со дня рождения украинского и российского этнографа, фольклориста, антрополога






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную