Книга посвящается моему отцу






НазваниеКнига посвящается моему отцу
страница5/14
Дата публикации03.11.2016
Размер2.21 Mb.
ТипКнига
e.120-bal.ru > Литература > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

ГЛАВА 1. ГРЕЦИЯ ГЛАЗАМИ РУССКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ В КОНЦЕ 18 – НАЧАЛЕ 19 вв.



§1. ВЗАИМОВОСПРИЯТИЕ РУССКИХ И ГРЕКОВ
Прекрасный климат, богатство произведений, выгодное положение для торговли и знаменитые происшествия Древней Греции всегда будут привлекать на острова Архипелага любопытных путешественников и обращать внимание политиков.

В.Б.Броневский,

офицер российского Флота
Во второй половине 18 века традиционные давние контакты между Россией и Грецией обретают новые очертания в связи с усилением военно-политической роли России в средиземноморском регионе. В результате русско-турецких войн 1768-1774 гг. и 1788-1792 гг. Россия приобрела значительные земли на юге, а ее флот прочно обосновался в Средиземноморье. Как отмечал греческий исследователь Никос Своронос, вынашивая планы упразднения Османской империи и ее замены на так называемую «Балканскую империю» во главе с русским дворянином, российская дипломатия времен Екатерины II активно выступает под лозунгом восстановления «“исторических прав” эллинизма на территории бывшей Византийской империи».66 При этом российские агенты постоянно вступали в контакт с лидерами греческих общин, духовенством и военным сословием с целью организации восстаний греков против турецких властителей.67

Следует отметить, что в это время Греция еще не существует как отдельное независимое государство, поэтому под этим названием понимается прежде всего общность людей, в большинстве подданных Османской империи, объединенных единой верой и языком и преимущественно населявших территорию некогда могущественной Византийской империи. В связи с этим понятие «Греция», используемое в данной работе, гораздо шире, чем территориальные границы государства Греция, будь то после Греческой освободительной революции 1821 года или в наши дни.

Не секрет, что подавляющее большинство русских в этот период черпало свои представления о Греции в основном из школьных и университетских учебников классического образования. Широкораспространненным было и мнение об угнетенности православных греков-христиан жестокими и алчными турками, державшими братьев по вере в унизительном рабстве. Поэтому русские путешественники во многом открывали для себя новую Грецию, которая подчас значительно контрастировала с их изначальными представлениями.

Уже самые ранние описания путешествий в Грецию достаточно четко определяли то общее начало - православную веру, - которая неизбежно обуславливала изначально благожелательное общее отношение русских и греков по отношению друг к другу. Эти черты греческого народа достаточно характерно отмечает в своих описаниях киевский монах Василий Барский, который в 1723-1747 гг. предпринимает путешествие по святым местам, в число которых, естественно, попадают и греческие христианские церкви и монастыри. Барского поражает тот чрезвычайно теплый прием, который русским путешественникам оказывает греческое население практически везде, видя в них прежде всего своих единоверцев. Так, когда он со своими попутчиками оказался на острове Корфу практически без средств к существованию, местные церковные деятели помогли оформить разрешение, чтобы «эти странные путники из стран Российских» собирали на острове милостыню и даже дали им в сопровождение греческого иеромонаха Афанасия. Когда же русские странники «собрали немалую милостыню», весть об их прибытии уже разнеслась по всему городу и греки даже соперничали, кто из них первый пригласит русских странников к себе домой.68 Барский, однако, отмечает, что подобное отношение распространялось далеко не на всех, а лишь на представителей православной веры. Характерным примером может служить описанная им больница на острове Хиос, где бесплатно принимали, лечили и кормили людей, но исключительно православной веры.69 Характерно, что именно в церквях и монастырях, которые посещали русские паломники, и происходило их знакомство с греческим населением.

Труд Барского достаточно характерно описывает тот общий контекст, в котором имели место контакты между россиянами и греками. Однако конкретные исторические события накладывали также определенный отпечаток на восприятие русскими греков и наоборот. Это достаточно характерно проявилось во второй половине 18 - начале 19 веков, когда российские войска вели активные боевые действия против турок непосредственно в местах, где проживали и вели свою хозяйственную деятельность греки.

Хотя настрой большинства греков по отношению к русским был положительным, все же воспоминания русских путешественников содержат немало примеров неоднозначного отношения к русским со стороны греков. В ряде случаев русским приходилось даже сталкиваться с откровенной недоброжелательностью и враждебностью. По-видимому, это было связано с тем, что морские силы России не всегда и не всеми воспринимались исключительно как освободители Греции от турецкого ига. Подчас греки видели в них войска, которые своими военными действиями препятствовали ведению торговли - одного из основных источников обогащения греков, а также создавали дополнительные трудности для мирных жителей. Более того, греки, находившиеся на службе у турецкого правительства, едва ли могли видеть в россиянах своих союзников, а, занимая более высокое положение в греческом обществе, они в определенной степени могли оказывать влияние и на настроения простого населения. Капитан российского флота Степан Хметевский, принимавший участие в боевых действиях в Эгейском море в 1770-1774 гг., описывает, как российский флот задержал огромное количество различных торговых судов, перевозивших товары как из Турции, так и в Турцию. Причем среди этих судов было немало и греческих. Обычно, в таких случаях Россия конфисковывала товары и суда, отпуская лишь экипаж и судовладельцев, если последние не являлись турками или арабами. С греками же россияне поступали более благосклонно. Если товар принадлежал туркам, то, отпуская греков, русские моряки конфисковывали судно и товар. «Ежели товар хотя и греческий, а везут в турецкие места, то, взяв товары, отпускали греков с судами безденежно»,- вспоминал Хметевский.70 Тем не менее опасности на морских путях, сопряженные с войной, а также подобные конфискации товаров не могли в определенной степени не сформировать негативное отношение к русскому флоту у части греков.

Военные действия русских войск нарушали и сложившийся мирный уклад жизни греческого населения Османской империи. Зачастую в ходе боевых действий страдали и мирные греческие жители. Нет ничего удивительного в том, что в ряде случаев греки оказывались на стороне турков, воюя против российских войск. Хметевский описывает, как при штурме одной из крепостей «греки, где есть оказия русского застрелить, случая не упускают, что я сам видел: по моему баркасу стреляли не одни турки, но были и греки».71

Возникшая у некоторых греков обида на действия русского флота в ходе боев с турками и, как следствие, общий негативный настрой по отношению к России, изживались нелегко. Иван Вешняков, предпринявший в 1804-1805 гг. путешествие в Иерусалим через греческие земли, так описывает произошедший с ним инцидент на острове Митилина в ноябре 1804 года:

Во время нашего в трактире обеда бывшие в оном два старика-грека узнали из разговоров наших, что мы россияне. Один из них, вынув из-за пояса маленький свой нож, сказал нам по-гречески: «Я замечаю, что вы русские, коих флот в войну с турками причинил много нашему острову разорения по случаю починки своих кораблей. И таких должно умертвить».72
Характерно, однако, что, едва спасшись бегством от подвыпивших греков, русские паломники не стали докладывать о случившемся турецкой администрации, чтобы не навлечь наказания на обидевших их греков.73

Данные примеры являются ярким свидетельством того, что определенная часть греческого населения в рассматриваемый период еще не до конца ощущала потребность борьбы с турецким игом, а следовательно, не могла рассматривать и Россию в качестве своего союзника в деле обретения национальной независимости. Гораздо важнее для этих представителей греческой народности было ощущение стабильности жизненного уклада, ради чего они готовы были даже мириться с турецким гнетом, к которому они, по-видимому, смогли в большей или меньшей мере приспособиться.

Утверждая свое военно-политическое влияние на территориях, населенных греками, русские неизбежно вынуждены были принимать участие и во внутриполитических схватках отдельных кланов греческой знати, боровшихся за власть. Со всей очевидностью это проявилось, например, во время создания Ионической республики, территория которой до этого находилась под контролем Франции. Капитан Владимир Броневский, посетивший различные части Средиземного моря в составе русского флота в 1805-1810 гг., вспоминает, что на острове Корфу, который являлся столицей Ионической республики, совершенно отчетливо обозначились враждовавшие между собой пророссийская и профранцузская партии, каждая из которых пыталась использовать противостояние морских держав в свою пользу. В то время, когда Корфу находился под контролем французов, последние «некоторым, кои более им помогали, дали лучшие земли, отнимая их по праву завоевания», а часть про-российски настроенных дворян даже выехала в Россию в поисках защиты. Когда же на острове утвердилось российское влияние, «вместе с французами и преданные им оставили свое отечество». Поэтому, делает вывод автор, «между дворянством осталось семя вражды, которое нескоро может быть истреблено, потому-то каждый

желающий найдет в Корфу свою партию».74 Последнее замечание автора заслуживает особого внимания, так как столкновение интересов отдельных группировок внутри Греции и их ориентация на различные наиболее сильные европейские державы того времени создавали очевидные предпосылки и возможности для усиления анти-российских настроений в Греции в последующем, особенно когда влияние России в регионе начнет ослабевать на фоне усиления роли других европейских держав.

Однако негативный настрой греков к русским встречался далеко не всегда и не везде. Во многом отношение формировалось под воздействием конкретных обстоятельств и характера контактов между двумя народами. При этом зачастую прагматические соображения играли далеко не последнюю роль.

Воспоминания путешественников изобилуют свидетельствами того, что греки именно в русских зачастую видели возможность избавления от религиозных притеснений со стороны турок. Уже упоминавшийся выше Хметевский, например, описывает, как группа представителей высшего духовенства ряда греческих островов Эгейского моря направила в феврале 1771 года послание на имя императрицы Екатерины II и графа Алексея Григорьевича Орлова, командовавшего русской эскадрой, с просьбой взять под опеку и покровительство «всех греческого исповедания благочестивых христиан».75 Однако более важным представляется то, что сходные настроения были распространены не только среди высшего духовенства, которое, несомненно, было более искушенным в делах политических, но и среди простых верующих. Броневский описывает несколько случаев, когда простые греки при встрече с русскими просили помочь избавиться от религиозного притеснения турок. Приведем лишь одно характерное описание из его воспоминаний о посещении российскими кораблями острова Имврос:

Каждый турок-начальник селения требует подарок. За свободу богослужения начальник острова иногда требует произвольную подать. Если тотчас не внесут ее, приказывает сломать церковь. Это несчастие случилось и с здешними жителями. Не знаю, почему думал священник, будто бы я имею право позволить жителям восстановить церковь. Он в длинной речи изъявил свое прошение. …Я удивился, но имея в мысли внушения начальства - «сколько можно снисходительно обходится с греками» - и при том полагая, что отказ мой не будет им понятен (ибо не только офицера, но и простого солдата почитают они существом гораздо их превосходнейшим), я дал мое согласие и вынужден был идти с народом туда, куда меня повели.76
Во время турецкого ига православная вера для греков являла собой основу их единения. Во многих небольших деревушках священник был местным предводителем, который имел огромный авторитет у прихожан и оказывал большое влияние на их образ мышления и поведение. Церковь была и основой культурной жизни многих поселений, а во время турецких набегов православные монастыри оказывались последним убежищем для греческого населения. Поэтому помощь и покровительство, оказываемые русскими своим единоверцам, безусловно, располагали к ним греческое население. Русские военные описывают немало случаев, когда греки оповещали русских о приближении турков, оказывали им помощь продовольствием. Многие греки участвовали на стороне русских в борьбе с турками.

Однако даже если греки не могли непосредственно помочь русским и принять участие в боевых действиях, они нередко радовались успехам русских войск и поражениям турок. Лейтенант русского флота Сергей Плещеев описывает, как во время его поездки на Ближний Восток в 1772 году было получено известие о начале новых боевых действий российского флота против турок. По его словам, это известие вызвало взрыв восторга у греческого населения: «Народ весьма радовался, ибо они все считают себя счастливыми, что помогают россиянам против турок».77

Когда в 1821 году в Греции началась революция, греки все в большей мере обращают взоры к России и видят в ее поддержке залог достижения успеха в борьбе с османским игом. Причем никогда до начала вооруженного восстания вопрос жизни и смерти не стоял так остро для греков. Оказавшийся почти в центре вооруженного противостояния русский паломник Кир Бронников, крепостной графов Шереметьевых, так описывает общественные настроения, царившие на острове Скопелос, находившемся недалеко от Афонской горы: «Жители все в великой находились печали, а особенно женский пол. Встречаясь с нами на улицах и не разумея русского языка, со вздохом сквозь слезы они нам говорили, о чем узнали мы через переводчика: если не поможет нам Россия, то мы греки все пропали». Правда, при этом он добавляет, что оставалась часть жителей острова, которые не разделяли такой точки зрения: «А иные и при таких тесных обстоятельствах не покидали своей гордости».78

Впрочем, стоит отметить и значительную долю прагматизма, который был присущ отношению греков к русским. Несмотря на то что цели России и Греции в борьбе с турками зачастую совпадали, многие греки были отнюдь не прочь извлечь дополнительные выгоды из своих контактов с россиянами. При этом в полной мере проявлялись такие характерные качества греков, как предприимчивость, деловитость, а зачастую и хитрость. Греки выступали в роли продавцов тех товаров и услуг, которые были необходимы русским морякам и другим путешественникам. При этом выбор у россиян был весьма ограничен, а греки не особо стеснялись пополнить свой карман за счет единоверцев и союзников. Такие примеры встречаются практически во всех воспоминаниях военных. Хметевский пишет, как в начале 1770-х годов греки, занимавшиеся торговлей в Средиземном море, продавали свои товары русским по крайне высоким ценам: «Что из Ливорны привозят, съестное, питейное или платье и обувь, с нас берут барыша на копейку копейка, да еще за дешевое посчитается, а другое втрое».79 Броневский описывает подобную же ситуацию в начале 19 века, когда на уже упоминавшемся острове Имвросе, жители деревни, встретившие русские войска, «с радостью предложили, хотя и немногое, но все, что они имели». Когда же русские отказались брать что-либо бесплатно, «тут обнаружилась сметливость греков, кои за то, что прежде отдавали за 10 копеек, стали требовать рубль».80 Наконец, Бронников с некоторой обидой пишет, как уже во время освободительной революции на острове Ипсара русским паломникам «что нужно для нас было из провизии, почти насильно с пристани выдали, и то недостаточно и за дорогую цену, не уважив того, что мы российские подданные».81

Однако усиление роли России в средиземноморском регионе давало и немало преимуществ греческому населению. Это в особенности характерно проявилось после создания Ионической республики на островах Адриатического моря в 1800 г. Россия фактически не только способствовала созданию нового государственного образования, где органы власти формировались из греческого населения, но и добилась многих торговых и налоговых привилегий для греческих торговцев в Адриатике и Средиземноморье. Путешествовавший в 1806-1809 гг. с российским флотом дипломат Павел Свиньин вспоминает, что, «несмотря на военное состояние, коммерция их процветала более и более. Не только налогов никто не платил …, но за все платилось им чистыми деньгами, и жители даже обогащались за счет российских войск».82 Неудивительно, что когда в 1807 году Ионическая Республика перешла под французский протекторат, «некоторые из республиканцев, в особенности чернь, привязанные к русским, чрезвычайно тужат об этой перемене».83 Последний факт, в частности, свидетельствует о том, что наиболее благожелательным отношение к России и русским было среди простых греков, в то время как политические и экономические элиты, то ли в силу полученного в Европе образования, то ли под влиянием их экономических интересов или каких-либо других причин, в большей мере были ориентированы на Запад.

Россия по мере возможности покровительствовала и развитию образования в Греции. Когда в 1771-1774 гг. часть островов Эгейского моря находились под покровительством России, Екатерина II своим указом постановила учредить на острове Наксос училище для греческих детей. Однако после подписания Кучук-Кайнарджийского мирного договора с Турцией в 1774 году остров был возвращен Оттоманской империи, и тогда «обучавшиеся были перевезены российским флотом в Санкт-Петербург, где восхищаются материнским Минервы призрением».84 Приблизительно в это же время начинается и целенаправленная политика России по привлечению греческих поселенцев в южные районы России, отвоеванные у Турции, где грекам предоставлялись различного рода льготы.

Внешняя политика России в регионе и благосклонное отношение россиян к грекам были продиктованы отнюдь не только симпатией к участи единоверцев, находившихся под турецким игом. Подобно тому, как в отношении греков к русским была изрядная доля прагматизма, так и главной целью России в регионе было не только и не столько освобождение греков, сколько усиление военно-политического влияния России в Черноморском и Средиземноморском бассейнах и укрепление южных рубежей Российской империи. При этом греки воспринимались как естественные союзники России, которые могли оказать помощь в достижении этих целей. Действительно, практически в каждом воспоминании русских путешественников, участвовавших в военных действиях против турок, содержится немало примеров, когда греки помогали в борьбе с турками. Приведем лишь одно из таких описаний о событиях русско-турецкой войны 1768-1774 гг., принадлежащее офицеру российского флота Матвею Коковцеву и достаточно характерно отражающее мнение российских путешественников о греках:

Во время пребывания российского флота в архипелаге, ободряемые российским оружием, явили они знаки отличной храбрости. Самые малые их суда при нападении турецких галер лучше жглись, нежели соглашались отдаться в плен неприятелю. Нерегулярные войска из них набранные … при высаживании их на берег показывали всегда отличное мужество, их оживляющее. Ипсариоты, Миконцы и прочие островитяне вооружали небольшие суда …, которые при помощи российского флота не только множество турецких купеческих кораблей пленили, но, выходя часто на берег, опустошали селенья.85
Лексика, используемая русскими путешественниками в своих воспоминаниях не оставляет практически никакого сомнения в том, что усиление России в средиземноморском бассейне носило прежде всего экспансионистский характер и едва ли ставило главной целью освобождение Греции от турецкого ига или иного иностранного влияния. Так, например, описывая создание Ионической Республики, Броневский пишет о «покорении», а не освобождении островов.86 Русские путешественники недвусмысленно дают понять, что усиление России в Средиземноморье рассматривалось во многом как продолжение ее колониальной экспансии на юг. Не случайно в отношении греческих островов зачастую применялся термин «колонии», а о греках писалось едва ли не как о новых подданных Российской империи. Морской офицер Н.В.Коробка вспоминает, как «императрица Екатерина II, вскоре по восшествии своем на престол, желая иметь хоть малую колонию на Средиземном море, под видом уважения отечества Улисса и Телемаха, предлагала Венецианской республике за сей остров (Итака — Ф.Я.) значительную сумму».87 Броневский, описывая Ионическую Республику, в частности остров Корфу, отзывается о ней скорее как о некой части Российской империи с особым статусом, нежели о независимом государстве: «Корфа по справедливости почитается столицею наших приобретений в Средиземном море. Она более походила на русскую колонию, нежели на греческий город - везде видишь и встречаешь русских. Жители привыкли к нашим обычаям, многие научились говорить по-русски, а мальчики даже пели русские песни».88

Он же достаточно недвусмысленно пишет о тех интересах, которые преследовала Россия, распространяя свое влияние на Ионические острова. Условно цели России можно разделить на военно-политические и торговые. Во-первых, сильные позиции российского флота в Средиземном море позволяли России укрепить свое военное присутствие в регионе и статус великой морской державы: «Россия, почитаясь второй морской державой, имеет одно Черное море способное для плавания круглый год, Балтийское же открыто бывает только пять месяцев, имея же Корфу морские офицеры и 10000 матросов приобретают познания в чужих морях».89 Во-вторых, военно-политическое влияние в регионе позволяло активно продвигать российские торговые интересы. Броневский отмечает, что в 1806-1807 гг. число российских торговых судов увеличилось почти в четыре раза. При этом «в Средиземном море российский флаг преимуществовал над всеми прочими».90 Характерно, что освобождение греков и других народов от турецкого ига трактуется русскими путешественниками как событие немаловажное, но не являющееся особой целью российских войск. Скорее оно просто было неизбежным следствием усиления России в регионе и определенного совпадения целей. «…Греки, обитающие в Морее, Албании и Архипелаге, … мечтали о вольности. <…> Кротость правления, благость и праводушие нашего монарха соединяло в пользу нашу различные народы, и мы, будучи окружены тогда неприятелем, находили себя столь же безопасными, как бы и в самой Москве», - отмечал Броневский.91

Благосклонность греков по отношению к русским, а также совпадавшие цели и интересы двух народов подчас приводили к искаженному представлению русских о настроениях греков. Многие российские путешественники заблуждались, наивно полагая, что греки сочли бы за благо, избавившись от турецкого гнета или иного иностранного влияния, стать подданными Российской империи. В этом отчасти проявились российские стереотипы имперского мышления, которое едва ли предполагало создание новых независимых государств-наций на территориях, на которые Россия распространяла свое влияние. Вот как, например, тот же Броневский описывал в 1807 году жителей Пелопоннеса:

Они также суровы, также любят вольность, оказывают уважение старцам, поют одни военные песни, не страшатся опасностей и бессмертно умирают. Но что важнее, когда Магомет II (турецкий султан - Ф.Я.), счастливый завоеватель Константинополя, не осмеливался испытать своего счастья против сих храбрых республиканцев, они с вершин своих утесов наблюдают проплывающие мимо них российские корабли и нетерпеливо ожидают появления войск наших, дабы принять их как братьев и вольность свою повергнуть к стопам российского монарха.92
Некоторые из русских путешественников даже выражали

свое презрение по поводу, как они считали, раболепного отношения греков к русским. Так, описывая и восхваляя достижения и подвиги древних греков, Коробка на примере жителей Корфу считает, что ничего подобного в современной ему Греции уже встретить нельзя: «Я ищу их (героев, философов, художников и др. — Ф.Я.) и вижу одних покорных слуг, которые вольности своей доказать ничем не могут, разве только республиканским флагом, развевающимся на крепостях, на бастионах коих спокойно прохаживаются наши усатые гренадеры».93 Однако в такого рода оценке присутствует значительная доля субъективного отношения автора, считавшего себя представителем великой державы, покровительствовавшей Ионическим островам. Возможно, во взглядах Коробки присутствовало и неприятие идей республиканизма, в связи с чем он пытается всячески принизить любовь греков к свободе, символом которой был республиканский флаг, и представляет их благодарность и благожелательное отношение к помощи России в виде раболепия. Во взглядах автора отразилось и противоречие, которое стержневой нитью пройдет через политику России по отношению к Греции в последующие годы, в том числе и после обретения независимости: отвергая идеи революции и республиканизма, монархическая Россия вынуждена будет волей-неволей поддерживать именно подобные формы освободительной борьбы греков против турок.

Таким образом, общность религии и совпадение целей в борьбе с Османской империей являлись важными факторами, которые сближали русских и греков на протяжении нескольких десятилетий, предшествующих национально-освободительной революции. По мере того как идеи борьбы с турецким игом проникали в массы, Россия все в большей степени воспринималась как союзник греков в этой борьбе и даже в какой-то мере как покровитель угнетенных единоверцев. При этом, правда, в отношении к русским была и значительная доля прагматизма, что в немалой степени было связано с национальным характером греков и нормами поведения, выработанными за долгие годы правления османских султанов и помогавшие греческому населению избежать ассимиляции в неблагоприятных условиях турецкого ига.

§2. УСЛОВИЯ ВЫЖИВАНИЯ ГРЕКОВ В ПЕРИОД ТУРЕЦКОГО ИГА
Турецкое иго, несомненно, повлияло на формирование многих характерных черт бытового уклада, характера и менталитета греческого населения. Естественно, многие особенности жизни и поведения греков не могли остаться незамеченными русскими путешественниками.

Варианты приспособления к неблагоприятному турецкому окружению у греков во многом зависели от характера контактов с турками. Можно условно выделить несколько основных парадигм поведения, которые, несомненно, далеко не исчерпывали все особенности адаптации греков к турецкому игу. Когда контакты с турками ограничивались лишь присутствием наместника, грекам удавалось сохранять многие черты своего жизненного уклада, откупаясь от турецких начальников. Наиболее характерным, хотя, возможно, и не самым показательным примером в этом смысле была греческая гора Афон. Вот как ее описывает русский чиновник Дмитрий Дашков, посетивший гору в 1820 году: «Власть аги (турецкий наместник, назначаемый султаном — Ф.Я.) … совершенно ничтожна. Он знает, что монахам нетрудно сменить его при малейшем неудовольствии, и потому живет смирно … на их содержании. Святые отцы не позволяют иметь гарема, ибо ни одна женщина не может ступить ногою в сей рай целомудрия». Более того, поскольку на горе было запрещено держать даже животных женского пола, аге запретили иметь корову.94 Естественно, монастыри Афона были своего рода государством в государстве и отношения между греческими общинами и турецкой администрацией складывались далеко не всегда и не везде так, как на Афонской горе. Тем не менее во многих мононациональных греческих поселениях, в особенности удаленных от турецких гарнизонов, оттоманские наместники также старались особо не вмешиваться в жизненный уклад греков, следя лишь за исполнением последними всех причитающихся повинностей. «На всех архипелажских островах, где не живут турки, жители управляются сами собой и, заплатив годовую подать, весьма умеренную, пользуются всею возможною свободою и даже такою, что можно смело сказать, ни под каким другим самым кротким правлением нельзя иметь равной»,- так описывал права и свободы архипелажских греков Броневский.95 С началом освободительной революции 1821 года именно поселения, в которых греческое население было преобладающим, а власть турецких наместников, даже если таковыми являлись греки, - номинальной, превратились в центры борьбы с турецким игом. Вот как описывает происходившие в то время события Бронников, оказавшийся в самой гуще греческого восстания: «В Турции по всем островам, равно и на материковой земле, открылось такое возмущение или междоусобие, что в иных местах без всякой пощады турки резали греков, а в других - греки турок. Где более турок, там и власть их, а где усиливались греки, там истребляемы были турки».96

В условиях более тесного соприкосновения с турками, грекам приходилось в определенной мере подстраиваться под турецкие обычаи и перенимать некоторые внешние формы турецкой культуры. Отчасти это проявлялось в одежде и характере поведения. Коковцев, например, пишет, что греки «…подобно туркам, держат своих жен в затворничестве», что позволяет говорить об определенном турецком влиянии на жизненный уклад греков.97

Коковцеву вторит и Броневский, так описывающий свои впечатления от посещения острова Тенедоса: «Здешние греки, столь долго жившие с турками, приняли их обыкновения носить чалмы и, кажется, мыслят подобно чалмоносцам».98 Однако он же отмечает, что, ободренные российским присутствием, греки достаточно быстро отказывались от подобных привычек. Таким образом, можно сделать вывод, что турецкое влияние во многом ограничивалось лишь внешними формами жизненного уклада, в то время как греческому населению в общем и целом удавалось сохранить свою национальную идентичность. Об этом свидетельствует и тот факт, что отношение греков к туркам и их приверженность православной вере оставались неизменными. Уже упоминавшийся выше Плещеев пишет, как был немало удивлен, когда во время его пребывания на Ближнем Востоке, «одетая по-турецки» представительница богатой семьи, общаясь с ним, вдруг выразила восторг по поводу успехов российского флота в Средиземном море. Однако, на его удивление, девушка, несмотря на свою внешность и свободное владение турецким языком, оказалась гречанкой, ненавидевшей турок. «Дай бог им (русскому флоту - Ф.Я.) столь благополучно продолжить удачные доселе свои завоевания, освободить из жестокого плена единоверных, а паче наших сестер, хуже скотов гнусными турками содержимых», - так гречанка реагировала на известия о русских победах.99 Последний пример ярко демонстрирует, что православная вера и ненависть к туркам были важными факторами единения греков в этот период, несмотря даже на то, что необходимость приспосабливаться к условиям османского ига, при котором каждая греческая община вырабатывала собственную модель адаптации, в определенной мере вела к разобщенности греков.

Наконец, немаловажным аспектом социальной адаптации греков было стремление добиться значительного положения в турецкой администрации. Сделать это можно было лишь путем занятия пусть не ключевых, но влиятельных постов в бюрократических структурах Османской империи либо достижения достаточно высокого социального положения. Посетивший в 1806-1807 гг. Грецию русский архитектор и художник Николай Алферов отмечает, что «богатые греки вообще просвещенны, оборотливы, хитры; они учатся языкам и всеми силами стараются занимать место врачей и переводчиков в домах знатных турок. Древние фамилии с великим усердием стараются присвоить титулы государственных толмачей Оттоманской Порты или опасное достоинство правителей Валахии или Молдавии».100 Заняв влиятельные посты в Османской империи, некоторые греки даже становились своего рода агентами Порты в притеснении своего же собственного народа, эксплуатируя греческое население и собирая с него дань.

Добиться влияния на турецкую администрацию можно было и другим способом, через гаремы турецких вельмож. Броневский вспоминает, что многие родители на острове Хиос преследовали именно такие цели при воспитании своих дочерей. Он пишет, что многие даже среднего достатка семьи острова старались дать как можно лучшее образование своим дочерям, чтобы потом за довольно-таки значительные деньги продать их в гаремы турецких султанов и вельмож, где они почитались «наилучшим украшением». «Корыстолюбие родителей, конечно, непростительно, но желание при тягостной неволе иметь в зяте сильного покровителя некоторым образом их извиняет», - считает Броневский.101

Но главным средством избавиться от угнетения и притеснений корыстолюбивых турецких чиновников были деньги. Поэтому греки старались любой ценой сколотить определенное состояние, которое бы могло стать гарантом их относительной независимости и свободы в условиях османского ига. Выше уже приводились примеры, как при уплате определенной мзды, зачастую не фиксированной, турецкие наместники разрешали грекам осуществлять православные обряды. За определенную плату грекам разрешалось вести и хозяйственную деятельность. Деньги также помогали решить многие проблемы, связанные ни с чем не оправданным произволом турецких властей.

Тем не менее для русских путешественников было весьма удивительным видеть, как предприимчивость греков зачастую перерастала в алчность и страсть к наживе любой ценой. Так, им было трудно понять, как, будучи союзниками русских в борьбе с турками, греки были не прочь на них подзаработать. Как можно было думать о прибыли, фактически продавая своих дочерей в турецкие гаремы. При этом практически все русские путешественники сходятся во мнении, что ради наживы многие греки были готовы забыть об этических нормах и не гнушались обманом. «У всех греков блистает еще то остроумие, которое прославило Платонов и Демосфенов, с тем только различием, что они употребляют на обман, притворство и лицемерие, - пишет Коковцев об Архипелажских греках. - Сребролюбие владычествует над сердцами их… Греки стараются сыскать оное обманом; ежели видят случаи воспользоваться прибытком, рады жертвовать блеску металла самыми лучшими друзьями и родственниками».102

Впрочем, следует отметить, что русские путешественники, привыкшие к совершенно иным условиям жизни и мыслившие иными стандартами, при поверхностном знакомстве с греками едва ли могли до конца осознавать, что в большинстве случаев у греков редко оставался иной или, правильнее сказать, лучший выбор. Многие отрицательные стороны греческого характера на самом деле были ничем иным, как защитной реакцией на неблагоприятные условия турецкого ига. Например, что бы было с родителями, а возможно, и всем селеньем в случае отказа отдать понравившуюся девушку в гарем турецкого вельможи? Что было бы с греками, которые не смогли бы в нужный момент найти деньги и заплатить турецким чиновникам? Более того, обман не был таким уж страшным злом, когда речь шла о взаимоотношениях с турецкими поработителями. Поэтому в определенной мере многие моральные принципы, казавшиеся абсолютными для русских путешественников, были относительными для греков. Деньги не всегда воспринимались греками как ценность в себе, а были зачастую лишь важным способом достижения своих целей.

Яркой иллюстрацией субъективного восприятия русскими

путешественниками греческих реалий могут служить приводимые двумя русскими путешественниками примеры, как греки зарабатывали деньги на том, что сдавали прихожанам за определенную плату построенные ими церкви. Для морского офицера Коробки такое попрание самих основ христианской морали, когда церковь становится объектом предпринимательской деятельности, представляется немыслимым: «Везде свои привычки и обычаи, которых не должно осуждать; но одному из здешних не много найдется подражателей… Впрочем, во всей Греции, следуя древнему обыкновению, церкви отдают в наем, и строитель пользуется доходом с оной без малейшего угрызения совести».103 Паломник же Вешняков, отмечая, что подобная практика действительно имеет место, объясняет ее возникновение именно притеснением турецких властителей, налагавших огромные поборы за право исповедовать христианство. Хотя он и не исключает того, что в своей страсти к наживе греки перешли определенную меру: «Неограниченная корыстолюбивая Оттоманская власть довела великими поборами до того, что монастыри отдаются по необходимости на откуп, и что все духовные чины основываются на деньгах».104

Еще одним доказательством того, что деньги сами по себе имели лишь относительную ценность для греков, является их нелюбовь к роскоши, о чем говорят практически все русские путешественники. «Греки небольшие охотники до убранства домов и самая большая роскошь их состоит в коврах»,- пишет Свиньин.105 Кстати, в любви греков к коврам также проявилось определенные черты социальной адаптации и влияния жизненного уклада турок. Даже когда грекам удавалось разбогатеть, они были не склонны вкладывать свои капиталы в предметы роскоши. Во многом это объясняется опять-таки угнетенным состоянием и чиновничьим произволом. Грекам не имело смысла выставлять свое богатство напоказ, когда оно в любой момент могло быть отобрано корыстолюбивым чиновником. «Зажиточные люди, дабы избегнуть притеснений корыстолюбивых турецких чиновников, особенно своих единоверцев, поневоле живут умеренно и стараются скрывать богатство»,- пишет Броневский.106 Он же отмечает, что это выработанное веками качество греков проявлялось даже тогда, когда не было ощутимой угрозы чиновничьего произвола. Так, греки Ионической республики, находившиеся под защитой русского флота и заработавшие за это время неплохие деньги в результате торговли и обслуживания русских военных, «по привычке ли к умеренности или по склонности к притворству кажутся по наружности бедными».107

Необходимость приспосабливаться к турецкому гнету обусловила и определенные особенности хозяйственной деятельности греков. В отличие от многих других стран сельское хозяйство для греков, хотя, безусловно, и являлось важнейшим видом деятельности, едва ли виделось как средство приумножения богатства. И, действительно, как можно было всерьез на что-либо рассчитывать, когда урожай мог пострадать в результате набега турецких войск или быть конфискован турецкими чиновниками, в том числе и собственной знатью, находившейся на службе у Оттоманской Порты, в качестве подати. В значительной мере это касалось и производства, основывать которое не было особого смысла. Вот как, например, описывает Грецию Коробка, сравнивая ее с посещенной им перед этим Англией: «Англия и Греция в отношении просвещения, богатства и общественного порядка находятся в антиподах. В первой при суровом климате, вечном тумане и земле небогатой в произведениях, сделано все, что могут промышленность, искусство и трудолюбие; в последней земля изобильнейшая во всех отношениях оставлена почти в диком первобытном ее состоянии».108

Броневский пишет, что земледелием всерьез занимались лишь греки в Малой Азии, в то время как жители материковой Греции и островов из-за политической нестабильности и притеснений «мало успевают в земледелии».109 Не исключено, что в Малой Азии, ближе к центру Оттоманской империи, было больше порядка и меньше произвола чиновников, что делало труд греческих земледельцев не таким уж и бессмысленным. Возможно, у них был не такой уж и большой выбор. Что же касается жителей островов, то выгодное географическое положение на основных маршрутах средиземноморской торговли предлагало весьма прибыльный род занятий.

Сочетание турецкого ига, географического положения и предпринимательского духа поневоле сделало греков капиталистами-торговцами. Торговля позволяла держать капитал в постоянном обращении, тем самым делая его в определенной мере недоступным для поборов. Греки были основными торговцами в Оттоманской империи и занимали ведущие позиции на торговых путях Средиземного и Черного морей. «Торговля обширных областей Турецкой империи обращается через руки Константинопольских и Архипелажских греков», - вспоминал Броневский.110

Русские путешественники отмечали, что греки были весьма искусные мореходы и кораблестроители. Торговля позволила многим грекам сколотить состояние и создать достаточно сильный флот - оба фактора сыграли немалую роль в ходе Греческой освободительной революции. В процессе осуществления своих торговых операций греки также расширяли свои контакты в Европе и свой кругозор. Описывая греческий архипелаг, Коковцев отмечает, что жители именно тех островов, которые вели активную торговлю с другими странами, были наиболее просвещенными и образованными: «Островитяне, которые кажутся быть просвещенными, обязаны сим сообщению с европейцами, приезжающими для торговли».111 Среди наиболее просвещенных островов путешественник называет Тинос, Сирос, Миконос, Наксос и Патмос, «благоденствовавших под державой ВЕЛИКОЙ ЕКАТЕРИНЫ с 1771 по 1773 год».112

У греков торговля не была уделом исключительно небольшой группы богатых купцов. Напротив, пробовали свои силы на этом привлекательном, но далеко не всегда безопасном поприще и многие простые греки, которые в складчину формировали начальный капитал для строительства судна и начала торговой деятельности. Вот как Броневский описывает жителей острова Идра, который вел весьма активную торговлю:

В правилах торговли Идриотов замечательно то, что каждый матрос и даже мальчик служит без жалованья, но по месту, им занимаемому, получает известную часть в грузе. Иногда матросы складываются, строят судно, выбирают капитана и на общий капитал покупают груз. Таким образом, имея в корабле и грузе свою собственность и будучи большей частью ближайшими родственниками, в барышах и убытках каждый равное принимает участие, отчего и должность воспринимается с большим рвением.113
Безусловно, совместное ведение хозяйственной деятельности в виде долевого участия в операциях того или иного предприятия способствовало формированию клановой структуры греческого общества, которое было связано далеко не всегда исключительно родственными узами, но и экономическими интересами. Немаловажным результатом подобного рода хозяйственной деятельности была и социальная мобильность греческого общества. Начиная простым матросом без жалования, в случае коммерческого успеха грек мог в будущем превратиться в богатого торговца. Подобная социальная мобильность неизбежно порождала и другое качество греков – их демократизм, что отмечают большинство российских путешественников. Тем более что в условиях турецкого ига наличие четко структурированных групп с устойчивым социальным статусом, определявшим положение человека в обществе, могло быть только чисто формальным: несмотря на различия в материальном состоянии, угнетенность большей части греков делала их во многом равными. Угнетенными в равной степени мог быть богач и бедняк, священнослужитель и простой крестьянин или торговец, ученый муж и темный простолюдин. Причем характерно, что демократизм был в определенной степени свойственен даже церкви. «Архиерея, даже самого патриарха, нельзя отличить от простого монаха, когда они не в облачении: знаки отличия запрещены», - вспоминает Вешняков.114 Греческая знать, добившаяся своего положения благодаря сотрудничеству с турецкими властями, едва ли могла пользоваться уважением греков. Поэтому реальными лидерами нации постепенно становились люди, уважение к которым было основано на их личных талантах, успехах и достижениях. Суммируя свои впечатления от посещения различных частей Греции, Броневский так отзывается об этой характерной черте греков:

К преимуществам сана совсем не чувствительны. Хотя при встрече с иностранцем они и именуют себя титулами древнейших фамилий, но сии Палеологи, Комнины и Ласкариссы, первые чиновники на островах, архонты и проестосы и т.п., не имея никаких прав дворянства, пользуясь только уважением личного достоинства, обращаются с последним работником как себе равным, подобно ему трудятся в поле или в тесной лавочке продают мелочные вещи. Вся разность состоит в том, что богатый, нанимая поденщиков, оставляет себе легкое упражнение и не считает за стыд трудиться для себя.115
Эти люди станут во главе греческой нации во время освободительной революции 1821 года и возглавят как борьбу против турок, так и социальную борьбу греков против угнетения сотрудничавшей с турецкими правителями греческой верхушки. Демократизм греков, сумевших сохранить свое национальное самосознание на протяжении нескольких веков турецкого ига, станет тем объединяющим началом, которое позволит сплотиться нации. Традиционные же связи с Россией и совпадение интересов в борьбе с Оттоманской империей в итоге приведут к созданию современного независимого греческого государства.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Книга посвящается моему отцу iconКашлинская Лиза "Система Рэйки"
Я крайне благодарна моему мужу Рему за его терпимость, уважение к моей личной свободе и к моему мнению, готовность помочь и безграничное...

Книга посвящается моему отцу iconКнига посвящается пчеловодам ветеранам
Под научной редакцией доктора сельскохозяйственных наук, профессора М. Г. Гиниятуллина

Книга посвящается моему отцу icon" Богатый папа, Бедный папа" Книга посвящается родителям всего мира...
Флоридского Госуниверситета мои родители реализовали свою цель. Это было венчальной короной их жизней, венчающим достижением. Я была...

Книга посвящается моему отцу icon" Богатый папа, Бедный папа" Книга посвящается родителям всего мира...
Флоридского Госуниверситета мои родители реализовали свою цель. Это было венчальной короной их жизней, венчающим достижением. Я была...

Книга посвящается моему отцу iconКнига Памяти. Книга «Солдаты Победы»
«Вяземская специальная (коррекционная) общеобразовательная школа-интернат VII -viii видов»

Книга посвящается моему отцу iconЭлизабет Гилберт Посвящается Сюзан Боуэн которая поддерживала меня...
Посвящается Сюзан Боуэн — которая поддерживала меня даже на расстоянии двенадцати тысяч миль

Книга посвящается моему отцу iconТ. С. Кун структура научных революций
К моему полному удивлению, это знакомство со старыми научными теориями и самой практикой научного исследования в корне подорвало...

Книга посвящается моему отцу iconНараяна. Дивная Теория Желательного Спаса
Ведь книга праведников, конечно, в иллийуне (Небе возвышенном). А что тебе даст знать, что такое иллийун? Книга начертанная! (Таблица...

Книга посвящается моему отцу iconКнига адресуется студентам разных ступеней обучения, аспирантам, преподавателям, а также практ
Данная же книга является ее комплексным анализом, интегрируя политологический, юридический, экономический, исторический, сравнительно-страноведческий...

Книга посвящается моему отцу iconНезабытое наследие информ-блок
Выпуск посвящается 165-й годовщине со дня рождения украинского и российского этнографа, фольклориста, антрополога






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную