Лекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов три пути перехода от социализма к капитализму» 14. 03. 2006






Скачать 253.91 Kb.
НазваниеЛекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов три пути перехода от социализма к капитализму» 14. 03. 2006
страница1/2
Дата публикации11.06.2015
Размер253.91 Kb.
ТипЛекция
e.120-bal.ru > Литература > Лекция
  1   2








Лекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов — три пути перехода от социализма к капитализму»

14. 03. 2006
Михаил Тарусин, руководитель социологического сектора Института общественного проектирования: Добрый вечер, уважаемые дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на очередных «Русских чтениях». Мы — это Институт общественного проектирования и я, Михаил Тарусин, который сегодня вечером этот институт представляет. Кроме того, мы рады представить вам нашего сегодняшнего гостя, профессора Йельского университета Ивана Селеньи, который сегодня выступит с очень актуальной темой. Последние пятнадцать лет мы, в основном, занимались тем, что искали форму отечественной демократии. И надо сказать, что делали это довольно активно. В этих поисках нас приветствовал западный мир, периодически то поощряя нас, то пеняя на то, что мы куда-то зашли или заходим не в ту сторону. Но мне кажется, что не менее, а может быть более актуальный сегодня для нас вопрос — это не то, какую мы демократию, в конце концов, выберем, а какой мы построим капитализм. Между прочим, опросы, многочисленные опросы общественного мнения как раз и говорят о том, что для большого количества населения России вопрос о демократии не столь актуален, как вопрос о реальной жизни, о новых экономических отношениях, которые играют, конечно, в жизни любого человека гораздо большую роль, нежели личные свободы. И именно поэтому сегодняшняя тема профессора Селеньи кажется нам очень актуальной. Это лекция о том, какие пути капитализма бывают в современном меняющемся мире. И я с удовольствием представляю вам господина Ивана Селеньи с его сообщением. Благодарю вас.

Иван Селеньи: Хочу поблагодарить вас за любезное приглашение и за то, что я смог приехать к вам сегодня. Я должен извиниться, что не говорю по-русски, хотя очень люблю русский язык. Должен признаться, что я всегда засыпал, читая Чехова и Гоголя, так что мне не удалось достаточно отточить свое знание русского языка, чтобы представить вам эту информацию по-русски. Сегодня моя речь будет посвящена трем траекториям, трем путям от социализма к капитализму. Позвольте мне начать с очень кратких пояснений о том, что собой представляет вообще эта проблема, понятие капитализма. Я хотел бы начать с шутки. Возможно, вы слышали эту шутку уже по-русски, но я ее впервые услышал в Венгрии, и это было в 1987 году или что-то около того. В то время люди начали очень серьезно говорить о возможности и необходимости перехода к капитализму, заговорили о приватизации частных фирм. Мои друзья-экономисты сказали по этому поводу: «Да, мы знаем, как приготовить рыбный суп из рыбы, но у нас нет ни малейшего представления о том, каким образом можно получить рыбу из ухи». Вот так, в шуточной форме, можно охарактеризовать проблему понятия капитализма и капиталистов. Впервые в истории человечества капиталистическая экономика расширила свои границы и захватила новое пространство. Это действительно была серьезная задача.

Позвольте мне для начала показать вам план сегодняшней презентации. Мы говорим о трех путях перехода от социализма к капитализму, очень разных. Есть китайский путь, есть путь, который я называю восточноевропейский, и Россия является примером такого пути. Есть еще центрально-европейский путь, характерными примерами которого являются Чешская Республика и Венгрия. Затем я остановлюсь на различиях этих путей и причинах этих различий. Как получилось так, что общества, которые двигались сходными путями развития в течение нескольких десятилетий, вдруг разошлись столь сильно. И, конечно, я скажу несколько слов о различных социально-экономических последствиях этих путей.

Итак, позвольте мне начать с теоретического вступления. Я очень кратко, буквально в нескольких словах, расскажу вам о классическом подходе к капитализму. К удивлению некоторых из присутствующих, я назову имена Смита и Маркса. Затем расскажу о неоклассических экономических системах. Некоторые неоклассические экономисты этому не обрадуются, а некоторые обрадуются. И, конечно, расскажу о веберианском подходе. Мы постараемся поговорить еще и о том, что я называю неоклассической социологией.

Почему же я поместил в одну лодку Смита и Маркса? Я полагаю, что в их теориях есть ряд важных общих мест. Главное заключается в том, что капитализм подчинен единственной логике, логике свободного рынка, который развивается при определенной политической системе, которую можно трактовать как либерализм. Кроме того, они были согласны с тем, что все страны, в конце концов, придут к этой модели. Были попытки провести ряд различий между этими моделями, и, конечно, для Смита капитализм представлял собой конечный пункт в пути, а для Маркса — временный феномен, от которого начнется движение в другом направлении.

Итак, неоклассические экономические системы были инспирированы Марксом и Смитом, но я думаю, большинство согласится с тем, что после падения социализма социально-экономические перемены рассматриваются как возможность перехода к хорошо обозначенной, хорошо определенной модели. И такая модель у нас одна. Мы говорим о глобальном переходе экономических систем. Ряд социологов выражают беспокойство, что это трансформация, а не переход, что это строительство происходит не на обломках, а с использованием обломков социализма. Это такой очень специфический взгляд на историю. Предполагается, что сам термин «трансформация» может лучше объяснить суть происходящих с социализмом изменений. Переход предлагает движение в одном, четко определенном направлении, в то время как трансформация предполагает изменение на основе ранее существовавшей системы. Таким образом, можно говорить о семантическом подходе к используемой терминологии. Мы говорим, что в посткоммунистическом обществе не происходит строительства на руинах, скорее, используется архитектурный прием, когда строят здание на старом подклете, используя оставшееся от предыдущей эпохи наследие.

Позвольте кратко ввести вас в теорию Вебера. Итак, Вебер является отцом-основателем того, что мы сегодня называем множественностью типов капитализма. Мы говорим о том, что капитализм уже приобрел большое разнообразие форм, и, если обобщать понятие капитализма, то это стремление к извлечению прибыли в индивидуальном порядке. Но существует еще ряд путей достижения задачи получения прибыли. Мы уже увидели большое количество форм капитализма. Например, мы говорим о политическом капитализме, о государственном капитализме, о целом ряде социальных формаций капитализма. Мы не можем говорить о капитализме, как о некой единой системе.

Вебер рассматривал современный капитализм, как нечто, что может сосуществовать с легальными рациональным господством, что может сосуществовать с демократическими, с правовыми и с политическими системами. И можно даже критиковать ряд систем именно за то, что в них не происходит развитие демократическим путем, например, юнкера в немецкой, в прусской истории.

Говоря о капитализме, мы говорим о целом комплексе разнообразных его форм. Безусловно, существуют свои различия между государственной системой, возглавляемой государством, и здесь мы можем привести хороший пример — это Япония. Кроме того, прекрасным примером рыночного капитализма являются Соединенные Штаты. Существуют системы, построенные на консенсусе — это континентальная Европа, западная Европа и страны Скандинавии. Все эти концепции фактически основываются на том, что Вебер квалифицировал как легальное рациональное господство и наличие политических институтов. Так что позвольте мне ввести вас в неоклассическую социологию, в ее подход.

Итак, капитализм предполагает извлечение прибыли. Может принимать огромное разнообразие форм имущественных отношений, общественной собственности и частной собственности. Взаимоотношения между руководством и рабочими могут различаться очень существенно. Кроме того, мы можем говорить о большом количестве вариантов рыночных и нерыночных институтов. Но очевидно, что наиболее эффективен он тогда, когда основан на легальном рациональном подходе в господстве. И мы это знаем на примере Запада.

Что касается эмпирического подхода, посткоммунистическая экономика развивалась самыми разными путями, страны разными путями шли к капитализму, в качестве фундамента построения были использованы разные институты. В результате мы получили такое большое разнообразие. В то же время мы можем говорить об определенной конвергенции, об определенном сходстве, поскольку направление принципиально одно. И это провокационный вопрос, так как, объединяя капитализм с тем, что Вебер квалифицировал как легальное рациональное господство, мы можем в итоге прийти к глобальному господству капитализма во всех его проявлениях и во всех странах. И вдруг мы обнаружим, что конвергенции-то в итоге и не произошло, потому что слишком сильно отличаются и слишком далеко отстоят друг от друга политические институты различных стран. Я не хотел бы как-то расставлять за вас акценты, но, говоря об этом разнообразии, нам нужно проанализировать, какая же из систем является наиболее эффективной. Мы можем говорить о том, что у нас исчез альтернативный путь развития — социализм, и все экономики сейчас ориентированы на извлечение прибыли. Тем не менее, мы наблюдаем огромное разнообразие в том, что касается экономических институтов, имущественных отношений и культурно-политических учреждений. Итак, давайте перейдем к сущности этого доклада.

Я должен извиниться, но вы знаете, я профессор социологии, я не могу вести себя по-другому, я не могу не подвести некую теоретическую базу и не предложить вам несколько эмпирических гипотез. Я не предлагаю вам никаких данных, хотя у меня есть такие данные, полученные эмпирическим путем, в том числе и по России, по европейским странам, по Китаю. Но этот доклад не о количественной информации. Скорее, я стремлюсь поделиться с вами идеями. Итак, три пути.

Я опубликовал книгу, которая носит название «Как сделать капитализм без капиталистов». Опубликована она была в 1998 году. В ней дается пояснение терминов: «капитализм снизу», «капитализм сверху» и «капитализм извне».

Капитализм снизу — это Восточная Азия. Я позднее более подробно остановлюсь на этом примере.

Капитализм сверху существует повсеместно в посткоммунистическом европейском пространстве. Однако особым примером такого капитализма сверху является Восточная Европа и Россия. В этот ряд можно добавить Беларусь, Румынию, Болгарию и, возможно, Сербию. Они все принадлежат к этой семье. Я называю это неопатримониальным капитализмом, я постараюсь позднее объяснить вам сущность этого термина.

Капитализм извне означает, что такая трансформация капитализма основана на вливании иностранного капитала, в основном, транснациональных корпораций.

Давайте начнем рассматривать наш восточноазиатский пример капитализма снизу — Китай. Отправной точкой перехода в этой стране являлось сельское хозяйство. Это были те врата, которые открыли возможность для частных предприятий развиваться. В сельском хозяйстве работали небольшие компании и семейные предприятия. Вдруг эта сфера стала расширяться. Здесь можно говорить о стратегии, в первую очередь. Стремления приватизировать госсектор не было, скорее, страна пошла по пути поиска новых областей, где возможно развитие. В середине 90-х, когда Китай уже стоял на пути реформ, только тогда эти реформы начали постепенно затрагивать госсектор. Они начали приоткрывать занавес для иностранных инвесторов, таким образом, здесь можно говорить о прямом инвестировании. В основном эти инвестиции потекли из Гонконга, из Тайваня и из Соединенных Штатов.

Китай является совершенно особым примером, так как в нем в течение длительного времени существует ряд анклавов, которые хорошо интегрируются в китайскую экономику. Система власти Китая представляет собой гибрид того, что я называю патримониальный и легально рациональный. Если назвать это одним термином, то таким термином может быть государственный капитализм. Государство играет очень важную роль в создании и в регулировании, и в дирижировании капиталистической экономикой.

Давайте перейдем к следующему пути, когда капитализм развивается сверху. Повсеместно в Европе социализм ушел, и была сделана попытка осуществить очень быстрый переход посредством перераспределения экономических ресурсов, поставив все это на капиталистические рельсы срочным порядком. Такая же попытка была сделана в России. Многие из вас помнят термин «капитализм за сто дней». Это была попытка сделать то, что китайцы осуществляли на протяжении 25 лет. Вы сделали попытку сделать это за сто дней. Безусловно, потребуется больше ста дней. Хотя этот путь уже начат.

Одним из ключевых элементов такого быстрого перехода стала массовая приватизация, ваучерная приватизация. Приватизация госсектора происходила очень быстро, в срочном порядке, в ущерб наращиванию малого частного сектора. Рыночные институты стали развиваться, но они до определенной степени дополнялись бартером. Кроме того, власть имеет ряд патримониальных черт. Предлагается защита со стороны государства, защита от шоковой терапии, которую несет с собой процесс приватизации. Имеют место определенные патрон-клиентальные отношения. Можно в качестве примера привести Польшу, где уровень безработицы повысился очень резко, и были предприняты меры по стабилизации этой ситуации. Говоря о важных последствиях массовой приватизации, можно говорить о политическом капитализме, когда определенные политические посты дают возможность аккумулировать частную собственность. Мы говорим о том, что прежняя номенклатура составила круг этих новых капиталистов. Когда я начинал работать над этим предметом, в середине 90-х годов прошлого века, я познакомился и очень подружился с человеком в Австралии, он был лидером Либеральной партии. Я попытался пояснить и предложил ему свои объяснения того, что происходит в бывшем Советском Союзе. И он спросил: «Что вы хотите сказать, что те, кто извратили идею социализма, теперь извращают идею капитализма?» Вот такая вот была у меня история. Так что, говоря о капитализме сверху, можно предложить еще и такое либеральное суждение, суждение представителя Либеральной партии. Хотя я здесь не склонен предлагать вам какие-то суждения.

Наконец, капитализм извне. Примером здесь является Центральная Европа, а самой характерной из стран, пошедших по этому пути, является Венгрия. Возможно, еще Чешская Республика. Мы можем здесь также говорить о странах Балтии. Капитализм здесь также строится сверху, но мы можем говорить о достаточно быстрой приватизации государственного сектора. Но приватизация происходила, и для Венгрии это более характерно, чем для любой другой страны, в основном, посредством конкурентных торгов. Инвестиции имели транснациональный характер. Можно сказать, что экономический рост был обусловлен вливанием иностранного капитала, так, например, 75 процентов венгерского рынка — это собственность иностранных инвесторов. В Чешской Республике акцент был сделан больше на внутренний сектор, но, тем не менее, иностранный капитал там тоже был. Вот так развивалась центрально-европейская модель. Налицо ее схожесть с либеральным капитализмом, однако здесь наблюдается больше зависимости от иностранных инвестиций и международных сил. Все это сильно глобализовано и зависит от мировых рынков. Весьма возможно, что в долгосрочной перспективе эта система станет периферией ЕС, поскольку давление в направлении конвергенции сейчас очень сильно. Можно будет говорить об определенном неоколониализме в долгосрочной перспективе.

Итак, мы обсудили три четко отличающихся друг от друга пути развития капитализма. Отмечу, что при капитализме извне также происходило развитие номенклатуры, ее трансформация в новую буржуазию. Не было стремления превратить бывшую государственную собственность в частную, скорее, старались продать эту собственность иностранным друзьям, которые уже предлагали эту собственность инвесторам в разных странах, которые назначали иностранного менеджера. Таким образом, у глупой номенклатуры все по карманам рассовано, а умная номенклатура продала все своим партнерам в других странах, поскольку те лучше понимают, каким образом можно продавать и получать от этого прибыль.

Существует ряд вопросов, о которых я хотел бы кратко поговорить. Во-первых, удивительно, что те отношения, которые мы наблюдаем в этих странах, так сильно отличаются. Поэтому стоит остановиться на истоках расхождения этих траекторий, о сущности этих различий, о том, что легло в их основу. Во-первых, исходные условия различались. Некоторые страны были лучше развиты, другие были менее развиты. Мы можем говорить о трудовых ресурсах. Китай здесь является хорошим примером. Кроме того, мы можем говорить об исторических аспектах, когда культура, возможно даже религия, религиозные различия могли послужить основой для таких расхождений. Мне представляется важным, что некоторые межклассовые элементы, элементы межклассовой борьбы, также различались. И все это повлияло на то, каким образом осуществлялись, были реализованы стратегии перехода. Таким образом, мы сейчас поговорим о том, почему же разошлись эти пути.

Страны, которые входили в социалистический лагерь, очень сильно различны по уровню своего экономического развития. Конечно, Китай был очень бедной страной, но по мере того, как социализм побеждал в странах Восточной Европы, там также изменялись условия. Чешская Республика была более продвинутой, Польская и Венгерская Республики были средне продвинутыми. Румыния и Болгария, конечно, были значительно беднее. В целом Советский Союз был беднее своих центрально-европейских соседей-партнеров. Это весьма любопытный факт. Советская империя, метрополия, была беднее собственных колоний, если можно так выразиться. Но социализм пошел по пути ускоренной индустриализации, и это позволило переориентировать саму сущность социализма. Это был очень скоростной путь, направленный на индустриализацию, что позволило добиться высоких темпов развития. Эти темпы развития реализовывались в зависимости от исходных условий. К 1989 году социалистические страны имели сходные показатели ВВП на душу населения, показатели Джини, уровни бедности. Эти данные, имеющиеся у нас, свидетельствуют о том, что уровень бедности снижался, хотя значительная часть населения жила за чертой бедности. Кроме того, были сходные политико-экономические институты во всех этих странах. Все это можно наблюдать на примере жилищного строительства. Если заснуть в доме, построенном в ту эпоху в Будапеште, и вас перенесут в Киев, в Краков, в сходный район города, то вы не заметите разницы. Вы не заметите того, что вас переместили в пространстве.

Мы можем говорить об определенном сходстве, но я хочу поговорить с вами о причинах расхождений. Мы считаем, что существовали различия в исходных условиях, в первоначальных условиях. Многие страны могли себе позволить более болезненный путь реформирования, центрально-европейские страны могли справиться с ростом безработицы, поэтому на те страны, которые менее всего были способны к реформированию, как раз и пришелся основной удар болезненных реформ.

Стоит остановиться на историческом разделе, который восходит еще ко временам Римской империи. Можно говорить о сфере германского влияния, можно говорить о западном христианстве в противовес восточному христианству. Напомню вам о борьбе с Монгольской империей и Османской империей. Интересно, что даже Югославия пострадала оттого, что на ее территории как раз и происходил этот исторический разлом.

Вот чисто эмпирическое наблюдение. Мы отрицали существование такого разлома в течение десятилетий, но после 1989 года мы столкнулись с той подводной частью айсберга, который все время был там, где он находится и сейчас. Если же говорить об исключительности Китая, то здесь стоит вспомнить о китайских городах-рынках, о том, как китайцы работают в Индонезии, как работают в Сингапуре. Есть ряд сомнений, которые высказываются в этой связи. У меня есть друзья-маоисты, которые говорят, что традиция городов-рынков в Китае имеет очень долгую историю, и ее необходимо рассматривать с позиции долгосрочных эффектов. Однако та напряженная борьба, которая происходила именно на последнем историческом этапе, указывает на то, что мы вряд ли можем говорить здесь об эффекте старых традиций. Серьезная технократическая оппозиция бюрократии была характерна для социализма. В Центральной Европе уровень бюрократии был невысок, бюрократы были слабы. А в то же время технократическая оппозиция была сильна, что позволило одержать победу в 1989 году. И все это позволило подточить социализм. Если говорить о Советском Союзе, то здесь совершенно другая история, была очень долгая затяжная борьба. Несмотря на все попытки Хрущева проводить технократические реформы, и все попытки Горбачева проводить технократические реформы, мы можем говорить, что в Советском Союзе бюрократы жестко держали власть. Даже в 1991 году, когда вся система рухнула. В Китае при Мао был лозунг «Политика — командная сила», а в постмаоистский период борьба между красными и бюрократами была тупиковой. В конце концов, они достигли определенного компромисса между собой. Такая борьба зашла в тупик.

Итак, в Центральной Европе победили технократы, в Советском Союзе сильны бюрократы, а Китаю удалось выработать определенное равновесие между этими силами. И сейчас я хочу поговорить об определенных социо-экономических последствиях.

Неверно ставить вопрос следующим образом: какой путь перехода является правильным? Потому что выбора-то на самом деле нет. Политические тенденции определяют все. И в итоге неизбежны компромиссы. Если привести пример Китая, то там такого рода переход был наиболее успешным. Никто не мог предсказать, что Коммунистическая партия в Китае удержится у власти. И никто тогда даже и представить себе не мог, что возможен переход к капитализму при сохранении коммунистов у власти. Все это произошло в результате совпадения огромного числа факторов, которые просто невозможно было предусмотреть. Так что нет особого выбора пути для страны в том, каким путем она пойдет к капитализму. Я анализирую здесь различия в хозяйственной деятельности, различия при формировании классовой структуры и различия в политических учреждениях.

Итак, капитализм снизу и постепенная стратегия, которая была использована Китаем. Китай обеспечил постоянное непрерывное экономическое развитие на протяжении длительного периода. Не было никакой переходной депрессии, спада ВВП, не было никакого взрыва уровня бедности, который обычно сопровождает такого рода депрессию. Это был постоянный непрерывный рост, который привел к количественным показателям. Вопрос стоит по-другому: а это устойчивый экономический рост? Китай сумел это осуществить, но бедная сельскохозяйственная страна сумела обеспечить индустриальный рост. Возможно ли, чтобы индустриальный рост в сельскохозяйственной стране был продуктивен? Возможно ли это не за счет экспансии рабочей силы? Возможен ли при этом переход к демократии? Очень неприятный вопрос о том, что происходило на площади Тяньаньмэнь. Было ли это решение, принятое правительством Ден Сяопина, мудрым? Был ли он в своем уме, когда отдал тот приказ? Была ли это попытка сохранить власть, или это было решение мудрого человека, который проанализировал те процессы, которые происходили в Восточной Европе и в России, в результате которых наступил хаос? И была ли сделана сознательная попытка поставить барьер на пути гражданской войны? Я не пытаюсь оправдать Ден Сяопина, я не хочу здесь выступать в качестве его адвоката. И я отнюдь не оправдываю то, что произошло на площади Тяньаньмэнь, но, возможно, исходной посылкой для этих событий было стремление обеспечить в будущем экономический рост Китая без спада.

Центрально-европейские страны пережили период спада в 1989–1995 годах. В ряде стран это была шоковая терапия, но все-таки в 1995 году все они вышли на траектории роста. В ряде стран этот кризис был более серьезным. И, соответственно, различался и уровень, на который вышли страны после этого периода депрессии. Но, конечно же, Центральная Европа более уязвима в том, что касается воздействия на нее всемирных, мировых сил. Способна ли она будет поддерживать динамику экономического роста? Будет ли этот рост устойчивым? Будет ли развитие капитализма в восточном направлении? Сейчас начинается движение капитала на Восток: в Румынию и Болгарию. Возможно, дальше движение пойдет в Малайзию и в другие страны, представляющие большую инвестиционную привлекательность.

В трансформации очень серьезное место занимали классовые различия. Если говорить о капитализме снизу, о Китае, то там наблюдался быстрый рост местной буржуазии, был достигнут баланс сил бюрократии и технократии. Можно говорить о существенной прослойке местной буржуазии, о росте среднего класса и о росте компаний. Были созданы препятствия для того, чтобы бюрократы заполучили частные фирмы, а технократам не позволили продавать госструктуры, госсобственность их зарубежным друзьям.

Можно говорить о компрадорской буржуазии при капитализме извне, о компрадорской технократии, которая облегчала проникновение иностранных инвесторов. Вы знаете о примере Венгрии, там миллиарды и миллиарды находятся в частном владении. И аналогичная ситуация в России. Приватизация для инвесторов, инвесторы занимают руководящие должности, но такое развитие капитализма замедлило развитие местной буржуазии. И можно говорить о том, что местная буржуазия пострадала, и можно наблюдать слабость политической демократии. Можно говорить о том, что демократия невозможна без развития местной буржуазии. Так что встает вопрос: а насколько устойчивы демократические институты в этих странах при неразвивающейся местной буржуазии.

При капитализме сверху номенклатурная буржуазия сохранила бразды правления.

Россия является хорошим примером того, как старые кадры сумели заполучить руководящие посты в изменившихся экономических условиях. В ряде стран старая номенклатура отмирала, а за счет этого происходило проникновение иностранного бизнеса. Встает вопрос: а это вообще имеет какое-то значение, откуда люди? Если говорить о классической теории экономики, то она нам говорит о том, что это неважно. Рынок подскажет надлежащее поведение, надлежащие капиталистические нормы поведения, независимо от того, откуда родом люди. И именно это становится во главу угла. Рынок подскажет то, как эти люди станут настоящими предпринимателями.

Капитализм снизу, Китай. Мы знаем, что в том, что касается политического строя, Китай сохранил однопартийную систему. Государство сохранило значительную власть в своих руках. Они, конечно, коммунисты больше по названию, но у государства сохраняются в руках значительные разумные возможности.

Капитализм извне создал многопартийную парламентскую демократию, хотя некоторая роль государства сохраняется, например в том, что касается функций налогообложения.

Капитализм сверху создал многопартийный авторитарный режим при небольшом государственном потенциале. Я говорю здесь о патримониальной системе, о патроно-клиентельных отношениях, которые позволяют индивидуализировать конкурентные отношения. Это система, при которой идеальная модель поведения — это лояльность к начальству. На начальство же возлагается функция заботы о подчиненных. На этом я хотел бы закончить.

Сегодня утром я побывал в Институте общественного проектирования, где мне дали информацию, которой я хотел бы с вами поделиться. Она поможет понять, что я имею в виду, говоря о неопатримониальной системе. Эта информация была опубликована в прошлом году.

Задавался вопрос о том, а какой должна быть естественная власть в России? 80 процентов респондентов проголосовали за то, чтобы в стране был порядок. Власть должна обеспечить порядок. Было сделано заявление следующего рода: основная задача страны заключается в том, чтобы в ней поддерживался надлежащий порядок. Двенадцать процентов выступили за частную инициативу и развитие частного предпринимательства. Вот он ответ о стремлении к неопатримониальной системе. Это не авторитарное правление сверху. Скорее, все это не насаждается сверху, это естественное стремление самого населения России к такой структуре власти. Да, и равенство, и свобода важны, но что важнее? Свобода или равенство? И только две категории россиян: верхние десять процентов общества и студенты сказали, что для них свобода важнее. Для остальных оказалось более важным равенство. Даже если взглянуть на интеллигенцию, то 45 процентов интеллектуалов заявили о том, что равенство для них важнее. Только 35 процентов интеллигенции заявили о главенстве свободы. Именно это я имею в виду, говоря о патримониальной системе, об отношениях патроно-клиентельных, о лояльности к государственной власти в обмен на гарантии равенства. Благодарю вас за внимание.
  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Лекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов три пути перехода от социализма к капитализму» 14. 03. 2006 iconИтоги развития социализма
России в направлении социализма были необходимыми, но не достаточными составляющими принципиального различия капитализма от социализма....

Лекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов три пути перехода от социализма к капитализму» 14. 03. 2006 iconКруглов Кризис «реального социализма»
В ноябре 1962 г. VIII съезд Болгарской коммунистической партии (бкп) констатировал, что «болгарский народ успешно разрешил проблемы...

Лекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов три пути перехода от социализма к капитализму» 14. 03. 2006 iconЛекция 4
В 20-30-е гг завершился процесс формирования капитализма в Англии и Франции. Буржуазия в этих странах завоевала политическую власть....

Лекция Ивана Селеньи «Строительство капитализма без капиталистов три пути перехода от социализма к капитализму» 14. 03. 2006 iconЛекция 12. Российская экономическая мысль в современный период. Вопросы....
Трансформация идей «государственного социализма»: дискуссии послевоенного периода">


При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru