Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований






НазваниеИнститут непрерывного образования центр евразийских и международных исследований
страница19/32
Дата публикации10.02.2015
Размер4.41 Mb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > История > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   32

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:


  1. Социологический словарь / пер. с англ. под ред. С.А. Ерофеева. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1997. – 406 с.

  2. Политология: Словарь-справочник./ М.А. Василик, М.С. Вершинин и др. – М., 2001. – 328 с.

  3. Методология анализа политической традиции в России // Общественные науки и современность. – 2000.   № 2 – С. 71-83

  4. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры: В 3т. Т.1, Земля. Население. Экономика. Сословие. Государство. / П.Н.Милюков; Авт. предисл.Н.Г.Думова. - М.: Прогресс. Культура: Газ."Труд", 1993. – 528 с.

ЭЛЬДАР АЕТДИНОВ
КРЫМСКОТАТАРСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ:

ФАКТОРЫ И ПУТИ МОБИЛИЗАЦИИ

НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
Взгляд на природу этнополитической мобилизации

с позиций теорий этногенеза
В современной политической науке под этнополитической мобилизацией понимается процесс, в ходе которого этническая группа, во-первых, политизируется на основе осознания своих коллективных интересов и чаяний и, во-вторых, организуется в качестве коллективного субъекта, обладающего ресурсами для ведения политического действия [21, p.28; 1, c.140].

Существуют различные взгляды на природу этнической мобилизации. Все они находятся в тесной связи с исходными методологическими установками на природу самой этничности. Данная ситуация вполне объяснима, поскольку предпосылкой мобилизации рассматривается политизация этничности (этнической принадлежности).

Вопрос о происхождении нации и, соответственно, о врожденности или приобретенности национальных (этнических) признаков составляет ядро споров о природе этничности.

Из трех наиболее популярных групп концепций этногенеза – примордиалистской, конструктивистской и инструменталистской – ключевое место этнополитическая мобилизация занимает в теоретических построениях последних двух. Представители конструктивистского направления, отождествляя этничность с национальностью, этнос с нацией, по существу, отказывают им в праве на объективное существование, сводя природу нации исключительно к субъективному моменту – самосознанию и чувству солидарности индивидов, относящих себя к той или иной этнической группе. По их мнению, этничность (национальность) коренится «в головах», и поэтому нации являются «воображаемыми сообществами» (Б. Андерсон) [2], «идеологическими конструктами» (В. Тишков, Э. Геллнер) [6; 19, c.15-44]. Г.У.Солдатова справедливо замечает, что «смысл этничности для конструктивиста в значительной степени воплощается в словах норвежского антрополога Ф.Барта, рассматривающего этот феномен как форму социальной организации культурных различий» [17, c.42]. Конструктивисты видят этничность как ситуативный, изменчивый и нередко навязанный феномен. В связи с этим представители конструктивистского подхода считают, что индивид вправе сам выбрать или поменять свою национальную принадлежность (Э. Геллнер, В.А. Тишков).

Конструктивисты не отрицают необходимости для становления этносоциальной общности объективных факторов: единой территории, единого языка, но лишь в традиционном обществе, на заре становления этой общности. В настоящее же время, утверждают приверженцы конструктивистского подхода, нельзя признать в качестве обязательного цементирующего этносоциальную общность признака единство территории проживания или единство используемого языка [3, c.169-186].

Инструменталистское направление во многом близко к конструктивизму, но, по меткому выражению Г.У.Солдатовой, «отличается функциональным и утилитаристским подходом» [17, c.42]. Его приверженцы также, как и конструктивисты, считают этносы искусственными образованиями (существование объективных атрибутов этнической группы отрицается), которые активно используются некоторыми политическими лидерами для привлечения на свою сторону отдельных групп людей, мобилизации и консолидации их вокруг себя с целью дальнейшего преследования определенных политических интересов. Для этого они (политические лидеры) апеллируют к этничности, этническим (национальным) чувствам, тем самым наделяя этнос (нацию) политической субъектностью, которой в противном случае она, по мнению инструменталистов, не обладала бы. Больше того, именно благодаря этим политическим лидерам и этнополитической мобилизации нации появляются на свет и существуют. Один из методов подобной консолидации В.А. Тишков описывает так: «Элиты в стремлении мобилизовать этническую группу против своих противников или против центральной государственной власти стремятся увеличивать сумму групповых черт и символов, чтобы доказать, что члены группы отличаются не только какой-то отдельной чертой (например, диалектом), а многими чертами» [19, c.31].

В настоящее время при объяснении сути многих социальных и политических процессов наибольшую популярность у специалистов снискали именно инструменталистское и конструктивистское прочтения феномена этничности. В рамках обоих направлений феномен этничности трактуется как результат личностного (субъективного) рационального выбора индивида и его соответствующей социальной самоидентификации.

Резонно утверждать, что нация (этнос) предстает в трудах представителей этого направления исключительно как политическое образование, результат действий (социальной, а именно этнической инженерии) политических элит и соответствующей этнополитической мобилизации. Соответственно, этнополитическая мобилизация рассматривается как средство завоевания, удержания и обоснования политического господства, позволяющего задействовать мощный ресурс в борьбе за власть и ее легитимацию – этничность.

Таким образом, конструктивисты и инструменталисты, отказывая нации (этничности) в объективной природе ее существования, сводят все лишь к субъективному – самосознанию, а также подчеркивают особую роль элит в манипулировании им. В этой связи следует согласиться с точкой зрения И.Ю.Заринова, закономерно отмечающего, что «Феномен «этноса» необходимо рассматривать не только в контексте широкого круга философской и этнологической литературы, …, но и на основе конкретных исследований этносоциального, этнопсихологического и этнолингвистического характера» [10, c.19]. Из этого можно сделать вывод, что возможности элит в манипулировании этническим (групповым) сознанием и, соответственно, в управлении процессом этнополитической мобилизации, безусловно, ограничены массой объективных обстоятельств и факторов.

Оба подхода определяют особую роль в формировании этничности (этнических групп) элитам и инициируемой ими этнической мобилизации. Таким образом, в поле зрения конструктивистов и инструменталистов попадают исключительно субъективные корни этнической мобилизации, которая предстает как проявление исключительно рационального коллективного действия, направленного на извлечение определенных «дивидендов» членами группы.

Резюмируя различные подходы к пониманию феномена этнической принадлежности и роли этнополитической мобилизации в ее формировании, резонно утверждать, что в трудах представителей конструктивистского подхода само проявление этничности в политике, этнических групп как субъектов политического действия имеет причиной и становится возможным благодаря усилиям соответствующих этнических элит по мобилизации этнических групп.

Из положений сторонников инструменталистского подхода можно сделать вывод о том, что индивид «вспоминает» о своей этнической принадлежности исключительно в удобный для него момент, в стремлении извлечь из данного обстоятельства определенные выгоды. Данный механизм, очевидно, возможен лишь в случае «позитивной» идентичности, то есть позитивного восприятия данной этнической принадлежности.

Не уменьшая значимости выводов представителей названных направлений, очевидно, они не охватывают всей полноты практики этнополитического взаимодействия. В частности, не учитываются в качестве движущих стимулов и факторов этнополитической мобилизации реакция на ущемление или преследование индивидов по признаку этнической принадлежности. Следует признать, что в этом случае «политизация этничности» носит «внешний», навязанный характер, создавая объективную почву для этнополитической мобилизации преследуемой группы как реакции на внешнее воздействие.

На различные, полярные стимулы этнополитической мобилизации обращает внимание А.Р. Аклаев: «Этнополитическая мобилизация является следствием событий, которые либо создают серьезную угрозу интересам этнической группы, либо, наоборот, открывают перед ней новые заманчивые перспективы. В связи с этим конфликтологи различают, с одной стороны, оборонный (реактивный) тип мобилизации, целью которого является отражение угрозы политическому статусу группы или ее интересам, а с другой – наступательный (проактивный) тип, цель которого – использование возможностей политического момента для достижения группой благ в будущем» [1, c.141-142].

Очевидно, что отличающаяся природа разных типов мобилизации определяет различную степень артикуляции этнической природы интересов.
Роль объективных факторов

в этнополитической мобилизации

крымскотатарского народа
Фундаментальная роль объективных факторов этнополитической мобилизации хорошо прослеживается при рассмотрении случая крымскотатарского национального движения – одного из наиболее известных и структурированных из всех гражданских движений на постсоветском пространстве, до настоящего времени, не смотря на глубокие политические трансформации, сохраняющего свои лозунги, умножившего силы и влияние.

Источником крымскотатарского национального движения в его нынешнем понимании следует считать преступную по своей сути практику советского тоталитаризма коллективных обвинений и наказаний по произвольным критериям: социальной, классовой, конфессиональной, этнической принадлежности. Распространенным видом коллективных репрессий были депортации, которым подвергся весь крымскотатарский народ. Всего в период сталинского тоталитаризма, по подсчетам специалистов, в СССР было проведено 53 депортационные операции. 29 мая 1942 г. были высланы все крымские татары из Краснодарского края. Однако самым трагичным в истории крымскотатарского народа стал 1944 год. С 10 по 21 апреля 1944 г. освобождение Крыма частями Красной Армии сопровождалось карательными операциями против крымских татар, расстрелами без суда (по рассказам очевидцев) [8]. С 18 по 20 мая 1944 г. из Крыма войсками НКВД были высланы все крымские татары. Около 200 тыс. человек были обвинены, лишены всего имущества, доброго имени, Родины… В результате депортаций от голода, болезней и лишений погибло 46% крымских татар [16].

Выжившие в результате депортации крымские татары и их потомки начинают борьбу за восстановление доброго имени, прав и возможность вернуться на Родину, которая усиливается с разоблачением культа личности И.Сталина в 1956-57 гг. и признанием преступного характера депортации [4, c.68].

Приведенные факты позволяют сделать вывод о доминирующей роли объективных обстоятельств и факторов в основе процесса этнополитической мобилизации, что особенно четко проявляется на примере крымскотатарского национального движения, возникшего стихийно. Единая направляющая сила движения отсутствовала, что ничуть не препятствовало высокой этнополитической мобилизации, проявившейся как реакция на «внешнее» (по отношению к самой этнической группе) воздействие в виде репрессий и грубого попрания прав. Весьма развитое этническое самосознание крымских татар укрепилось во второй половине XX века практически полностью «благодаря» геноциду, всевозможным поругательствам и отторжению со стороны властей СССР [15, c.2-6].

В 1987-88 гг. крымские татары обрели возможность вернуться в Крым. Не смотря на кажущееся достижение цели, национальное движение крымских татар не теряет актуальности, в значительной степени сохраняя свой мобилизационный потенциал. При наличии единого центра национального движения, в значительной степени направляющего и координирующего усилия его членов, ключевая роль, необходимо признать, вновь принадлежит объективным основаниям и факторам, не смотря на изменение политической ситуации, создающей почву для этнополитической мобилизации, но по иным основаниям.

Политика современных украинских властей в отношении крымских татар двойственна, половинчата и официально не оформлена, что тоже является проявлением определенной политической позиции. С одной стороны, видя в среде крымских татар высокую поддержку, а также под влиянием международных организаций и настойчивых требований крымских татар власть принимает определенные решения, удовлетворяя часть требований по сохранению, реставрации памятников культуры и архитектуры крымских татар, выделении помещений или земельных участков для мечетей. Однако все эти меры, как правило, не направлены специально на улучшение бедственного социально-экономического положения крымскотатарских репатриантов, снижение чрезвычайно высокой (свыше 40%) безработицы, улучшение качества медицинского обслуживания (заболеваемость среди крымскотатарских репатриантов вследствие бытовой неустроенности по многим показателям более чем вдвое превышает средние аналогичные показатели по Автономной Республике Крым).

На практике даже те немногочисленные принятые решения, направленные на улучшение положения крымских татар и их социально-экономическое обустройство, ситуацию принципиально не меняют. К тому же, негативно сказывается отсутствие четкого взаимодействия между различными уровнями власти в современной Украине. Так, немалая часть решений, принятых на государственном уровне властями Украины либо властями Автономной Республики Крым (АРК), на практике не выполняется либо выполняется не в полном объеме нижестоящими органами государственного управления. Практически во всех случаях решение проблем по обустройству и обеспечению крымскотатарских репатриантов самым необходимым (водой, электроэнергией, газом, строительство канализаций, дорог), особенно в местах компактного проживания, ложится на их собственные плечи.

Однако даже реализация принятых на всех уровнях власти в современной Украине решений принципиально не способна изменить положение крымских татар. Значительно сегрегированным остается крымское общество. Крымские татары в нем часто вытесняются на аутсайдерские позиции. Меры, предлагаемые экспертами для улучшения состояния межэтнического и этнополитического взаимодействия на полуострове, чаще всего не принимаются, либо в ходе реализации их смысл искажается. По предложению ОБСЕ в современной Украине уже несколько лет реализуется государственная «Программа интеграции в украинское сообщество крымских татар, немцев, греков, армян и других ранее депортированных по этническому признаку граждан», однако «интеграция» в контексте украинской государственной этнополитики не предусматривает артикуляцию этнических интересов. Сам этот факт уже ставит под сомнение успех подобной политики. Во всех сферах общественной практики в отношении крымских татар в Крыму проводится политика ассимиляции и сдерживания этнического (этнополитического, этнокультурного, социально-экономического) развития.

В то же время, в большинстве отечественных научных работ, выстроенных, казалось бы, в рамках конфликтологического подхода, «крымскотатарский вопрос» либо вообще не рассматривается, либо потенциальным источником конфликта видится само присутствие крымских татар на полуострове, а не действия властей СССР в продолжение 1940-х – 1980-х гг.

Также не рассматриваются критически действия властей современной Украины и АРК по ликвидации последствий геноцида крымских татар и обеспечению их прав и полноценных условий существования (о которых говорить в настоящее время и, вероятно, в обозримой перспективе даже не приходится).

На начало 2008 года на полуострове, по данным Республиканского комитета по делам национальностей и депортированных граждан Крыма, было зарегистрировано около 264,5 тыс. крымских татар [18]. Необходимо отметить, что сам процесс регистрации по месту проживания и, тем более, обретения гражданства для крымских татар затруднен. В настоящее время около 20 – 40 тысяч крымскотатарских репатриантов не имеют гражданства Украины и, следовательно, лишены гражданских прав. В ситуации продолжающегося процесса приватизации земли в современной Украине это означает для них также отсутствие возможности обрести права собственности на земельный участок, являющийся основным или даже единственным источником средств к существованию для таких семей.

Даже спустя 17 лет с провозглашения независимости, не смотря на многолетние требования крымских татар, не решен вопрос о статусе крымскотатарского народа в Украине, о возвращении Крыму исторической топонимики. Много лет крымские татары безуспешно, не смотря на наличие всех объективных признаков, множества живых свидетелей и документов, добиваются признания актом геноцида совершенные против них действия советских властей по депортации и удержанию в бесправном положении в местах ссылки [12].

Нерешенность многих социально-экономических и политико-правовых проблем, бездействие властей по их решению, притеснение вынуждают крымских татар обращаться в международные организации. Основной результат обращений на данный момент – признание мировым сообществом и Украиной (в меньшей степени) наличия существенных проблем, а также рекомендации Украине со стороны авторитетных международных организаций (например, ООН) путей решения проблем.

Еще в 2002 г. в парламент Украины поступил отчёт группы экспертов Совета Европы, посвященный расизму и дискриминации. Докладчики, отмечая, в целом улучшение межэтнической ситуации в Украине, акцентировали внимание на трудностях в положении крымских татар. «По мнению экспертов, возвратившиеся на родину из мест депортации крымские татары не обладают всем комплексом прав, которыми наделены другие граждане Украины. … И почти все они [крымские татары – Э.А.] живут в селах или на окраине городов, где нет воды, газа, канализации и даже электроэнергии. Отмечено также, что в местах проживания крымских татар отсутствуют шоссейные дороги. «Жизнь крымских татар очень трудна, и ей еще далеко до того, чтобы называться цивилизованной», – считают эксперты» [9].

Ситуация с тех пор изменилась незначительно. Развитие инфраструктуры в крымскотатарских поселениях оставляет желать лучшего: обеспеченность водой составляет 30%, дорогами с твердым покрытием – 20%, отсутствуют базовая инфраструктура и соблюдение санитарных норм [13].

На эти и ряд других проблем, связанных с реализацией прав человека в Украине, обратил внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам ООН на своей 39-й сессии в ноябре 2007 года, рассмотрев 5-й периодический доклад Украины. Среди «основных вопросов, вызывающих озабоченность», были названы следующие:

«10. … злоупотребления правоохранительных органов и отказы в эффективной защите от актов дискриминации и насилия в отношении этнических и религиозных меньшинств, особенно рома, крымских татар, беженцев азиатского и африканского происхождений, а также мусульман и евреев …

24. … большинство крымских татар исключены из процесса приватизации земли, лишь небольшое число крымских татар получили земельные участки, в основном не в тех районах, где они традиционно проживали, в то время как в отношении других применяются уголовные санкции за незаконный захват земли, а также большинство крымских татар живет в населенных пунктах, не имеющих базовой инфраструктуры» [11].

Комитет также рекомендовал «признать право на самоидентификацию всех этнических групп в Украине, также как и их право на сохранение, защиту и развитие их культурного наследия» [11].

Приведенные данные свидетельствуют о тяжелом положении крымских татар, вернувшихся в Крым после незаконной депортации, в ходе которой критерий этнической принадлежности явился основанием для обвинений, убийств, лишений, страданий и многолетних репрессий.

В настоящее время, на смотря на признание безосновательности прежних обвинений и противозаконности репрессивной практики, окончательная (подлинная) реабилитация крымских татар не достигнута. Ни на одном из уровней власти не рассматривается вопрос о пропорциональном представительстве крымских татар в органах власти и местного самоуправления, о возможностях реального влияния крымских татар на непосредственно затрагивающие их интересы властные решения, о возвращении или компенсации утраченной во время незаконной депортации собственности. Если в составе Верховной Рады Украины прошлого созыва было два депутата – крымских татарина, то в нынешнем составе – только один.

Поднимаемые и озвучиваемые чаще всего Меджлисом крымскотатарского народа требования о наделении всех вернувшихся крымских татар земельными участками на Родине предков, а также о возврате Крыму исторической топонимики (повсеместно измененной властными решениями сталинского режима в рамках политики этноцида) «тонут» в непонимании и неприятии их на республиканском (в Крыму) и национальном (в Украине) уровнях власти, а также в столкновениях с интересами крупных околовластных бизнес-структур.

Также не становится объектом научного анализа упоминавшаяся несогласованность действий между властями Крыма и Украины в последовательном создании единой нормативно-правовой базы, а также в реализации уже принятых решений, создающие практически непреодолимые с точки зрения действующего законодательства препятствия реальному восстановлению прав крымских татар на собственной Родине и обеспечению их гражданских прав, в том числе гарантированного Конституцией Украины права на землю.

В 1991 г. в Крыму был создан Милли Меджлис крымскотатарского народа. Орган был призван объединить и скоординировать усилия крымских татар по восстановлению и защите своих прав, став фактически важным инструментом этнического представительства и этнополитической мобилизации, опирающимся на заметные человеческие ресурсы и высокий моральный авторитет как среди крымских татар, так и за рубежом; стал заметным явлением внутренней политической жизни не только Крыма, но и всей Украины. С момента создания по настоящее время этот представительный орган крымскотатарского народа действует без юридической регистрации, функционирует как действенная, высокоэффективная сетевая структура. Все это время бессменным лидером Меджлиса является Мустафа Джемилев.

Достоинством этнополитики администрации прежнего президента Украины Л. Кучмы и успехом крымскотатарского национального движения стал Указ президента Украины №518/99 от 18 мая 1999 г. «О Совете представителей крымскотатарского народа» [20, c.93]. Согласно данному Указу и Положению №573/2000 от 7 апреля 2000 г., «Совет представителей крымскотатарского народа является консультативно-совещательным органом при Президенте Украины» [20, c.93]. Не смотря на такой статус, как показала практика, роль данного органа и лично его руководителя М. Джемилева оказалась значима при принятии решений, как непосредственно касающихся крымскотатарского народа, так и вопросов социально-экономического и политического развития Крыма. Указ и Положение «О Совете представителей крымскотатарского народа» в соответствии с п. 28 ст. 106 Конституции Украины обозначили правовой статус Меджлиса, избранного Курултаем крымскотатарского народа – всенародным представительным учреждением. Меджлису был придан статус Совета представителей крымскотатарского народа.

Данные шаги администрации Президента Украины явились, безусловно, шагом в сторону демократизации этнополитики Украинского государства, узаконили статус представительного органа крымскотатарского народа, существовавшего и действовавшего до того момента де-факто, но не де-юре, способствовали в целом дальнейшей институциализации этнополитического взаимодействия. В настоящее время крымские татары составляют численное меньшинство – около 13% от двухмиллионного населения Автономной Республики Крым и немногим более 0,5% всего населения Украины. Использование мажоритарных механизмов в такой ситуации не могло бы привести к созданию этнического представительства, и придание Меджлису крымскотатарского народа легального статуса представительного органа, на наш взгляд, было просто необходимым шагом на пути снижения этнополитической напряженности и более широкой вовлеченности крымских татар во внутреннюю политику, учета их интересов.

Не смотря на позитивную значимость указанной меры, с точки зрения соответствия принципам демократии представляется небезупречным фиксация в названном Указе Президента Украины в качестве главы представительного органа конкретного лица, а именно М. Джемилева, даже учитывая тот факт, что М. Джемилев на тот момент уже продолжительное время возглавлял избранный Меджлис.

В то же время, демократическая значимость решения Президента Украины о создании органа этнического представительства народа, интересы которого в иных обстоятельствах не были бы представлены ввиду относительной малочисленности как в составе населения как Украины, так и Автономной Республики Крым, снижается отсутствием у данного органа права вето на решения, принимаемые властями, в том числе непосредственно затрагивающие интересы представляемого сообщества. В практике сообщественных демократий наличие права вето у меньшинства часто является обязательным.

Представляется также недостатком отсутствие нормативно-правовой регламентации процесса ротации членов представительного органа, в том числе его председателя, путем выборности. Напротив, закрепляется порядок назначения [20, c.95], свойственным не представительным, а исполнительным органам. Существующая же система выборов в Меджлис вызывает в среде крымских татар серьезные нарекания.

Неудовлетворенность подавляющего большинства крымских татар политико-правовыми и социально-экономическими условиями жизни, стремление изменить ситуацию становятся факторами, способствующими в последнее время повышению их политической активности.

Согласно данным Управления по делам депортированных Государственного комитета Украины по делам национальностей и миграции, по результатам распаевания государственных земель в Крыму в 2004 г. обеспеченность земельными паями не крымскотатарского населения составила 39%, крымскотатарского – 18,5%, при этом средняя обеспеченность землей на 1 взрослого жителя сельской местности составила у не крымских татар 1,99 га, у крымских татар – 0,92 га [14]. При этом автор доклада О. Власенко подчеркнула, что «многочисленные нарушения законодательства привели к устранению от землепользования десятков тысяч крымских татар из числа сельских жителей, для которых земля является единственным источником дохода» [14].

Очевидно, что именно названное положение дел и обоснованные опасения остаться вновь без земли и средств к существованию является мощным средством этнополитической мобилизации и веским мотивом к инициативному занятию земельных участков крымскими татарами.

Лидер крымскотатарского национального движения М. Джемилев и возглавляемый им Меджлис крымскотатарского народа в последние годы встречают всё более мощную оппозицию среди своих соотечественников. Оппоненты в среде крымских татар обвиняют лидера и Меджлис, как правило, в недостаточно жесткой позиции в отстаивании прав своего народа, «соглашательстве» с властями Украины и должностных злоупотреблениях. Социально-бытовые и экономические условия жизни резко контрастируют с ожиданиями и надеждами, возлагавшимися в первые годы возвращения в Крым. Недовольство вызывает фактическое бесправие и неравенство, нерешенность многих проблем, в том числе, правового характера, связанных с возвращением, обустройством, определением статуса репатриантов, восстановлением прав крымскотатарского народа.

Способствует сохранению этнополитической напряженности и позиция части политиков и СМИ, пытающихся манипулировать общественным мнением путем переориентации его фокуса, канализирующих существующее в обществе недовольство многочисленными социальными проблемами в этнополитическое русло. Их усилия, часто небезуспешные, в результате приводят к этнополитической мобилизации иного типа. В частности, усилиями подобных политических акторов и подконтрольных им, ангажированных СМИ проблема захвата земли в Крыму в глазах общественного мнения была представлена исключительно как «крымскотатарская», не смотря на отсутствие для этого достаточных оснований.

Согласно официальной статистике, «доля крымскотатарских самозахватов составляет лишь около пятой части от общего числа нарушений в земельной сфере. Так, Прокуратурой Крыма только в прошлом (2003 – Э.А.) году было опротестовано более 200 решений о незаконном выделении земли, подавляющее большинство которых – не крымским татарам. А в 2002 году было выявлено 1117 фактов использования земель субъектами хозяйственной деятельности без правоустанавливающих документов, то есть самозахватов. Это частные автозаправки, предприятия торговли и сферы обслуживания, частные пансионаты и прочие коммерческие объекты, к которым крымские татары чаще всего не имеют никакого отношения» [22]. По официальным данным Рескомзема Автономной Республики Крым, в 2007 году «только за девять месяцев не по закону ушли на сторону 21435 гектаров земли. Выявлено 4006 нарушений, по поводу которых составлено 3117 протоколов, дано 2783 предписания их устранить, наложено 2544 штрафа в размере 324505 гривен. Государственная земельная инспекция проверила более 4800 решений местных органов власти и обнаружила, что 1264 из них не соответствуют нормам нашего законодательства. … В большинстве зафиксированы факты самовольного захвата участков, на которые нет правоустанавливающих документов» [7].

Многолетняя нерешенность проблем, отсутствие элементарных необходимых условий нормальной жизни порождают недовольство крымских татар работой центральных и местных властей, растет разочарование деятельностью Меджлиса, все чаще подвергается сомнению его способность адекватно и эффективно представлять интересы крымских татар. Легитимность Меджлиса подвергается сомнениям крымскими татарами в последнее время все чаще как по формальным основаниям (критикуется практическая сторона организации выборов в представительный орган), так и по целям, организации деятельности.

Последние годы в крымскотатарском национальном движении ознаменовались усилением оппозиционных Меджлису сил и настроений. Оппозиция становится более многочисленной и организованной. Среди основных оппонентов Меджлиса наибольшим влиянием пользуются Координационный совет общественно-политических сил крымскотатарского народа, объединяющий несколько организаций, и недавно созданная организация «Милли фирка», претендующая на обретение статуса политической партии к концу 2008 г., объединившая в своих рядах немало авторитетных в среде крымскотатарского национального движения людей. Как Меджлис, так и оппозиционные ему силы имеют свои печатные органы. Наиболее влиятельные и массовые крымскотатарские периодические издания – газеты «Голос Крыма» (до недавнего времени занимавшая безапелляционно промеджлисовскую позицию) и «Полуостров» - в последнее время явно «дрейфуют» в сторону от Меджлиса. «Полуостров» и вовсе открыто поддержал оппозиционную Меджлису организацию «Милли фирка».

Знаковым можно считать призыв в декабре 2006 г. многолетнего соратника М. Джемилева, авторитетного эксперта, руководителя политико-правового управления Меджлиса Надира Бекирова к главе Меджлиса оставить свой пост и уйти в отставку.

В декабре 2007 г. М. Джемилев обратился к V Курултаю крымскотатарского народа с просьбой освобождения от должности [5]. Однако многие наблюдатели усомнились в искренности слов М.Джемилева, поскольку по результатам голосования он вновь возглавил Меджлис крымскотатарского народа.

Не смотря на растущую и активизирующуюся оппозицию, практически во всех вопросах, связанных с интересами крымских татар и представительством их интересов, фигурирует Меджлис. Его сохраняющееся все еще влияние обусловлено, прежде всего, былым авторитетом в среде крымских татар, колоссальным опытом политической борьбы, прежними политическим успехами, «укорененностью» во власти (значительная часть назначений на государственные посты лиц из числа крымских татар согласовывается лично с М. Джемилевым), а также – в решающей степени – признанием его в качестве представительного органа крымскотатарского народа властями Украины (не смотря на утрату легитимности данного органа и большинства его членов в среде крымских татар) и иными политическими и социальными силами как внутри Украины, так и за ее пределами. В значительной степени способствует подобной расстановке сил внутри крымскотатарского национального движения на данный момент, очевидно, развитая «внешняя» направленность деятельности Меджлиса, широкая ориентация на «внешний» эффект и, напротив, слабость таковой у его оппонентов.

Таким образом, проведенный анализ ситуации позволяет сделать следующие выводы.

1. Проблема гармонизации межконфессионального и межэтнического взаимодействия, достижения согласия в Украине, помимо усилий членов самих сообществ и общественных организаций, требует деятельного участия властей Крыма и Украины. Спустя 17 лет после распада СССР (когда власть и ответственность за принятие решений на полуострове переместились в Киев) крымское общество остается значительно сегрегированным. Положение и реальный объем прав крымскотатарских репатриантов и остальных крымчан существенно разнятся – осознание этого обстоятельства само по себе является существенным фактором этнополитической мобилизации, социальной и политической напряженности.

2. Этносы (этнические группы) способны активно проявлять себя в политике, выступая носителями определенных групповых интересов, целей, ценностей. Сфера этнических интересов по своей природе может быть признана явлением политическим, так как затрагивает интересы большого количества людей, а именно представителей данной этнической общности (группы). Следовательно, целесообразно как теоретическое, так и практическое признание политической субъектности этносов (этнических групп). Данное требование отвечает также общепризнанным демократическим принципам, наделяющим правосубъектностью отдельных граждан, их объединения и организации.

3. Этнополитическая мобилизация не может рассматриваться исключительно как продукт социального «конструирования» этнических лидеров – чтобы быть эффективной, она должна иметь объективные основания, но может быть обусловлена различными группами факторов. Целесообразно выделение групп факторов как в объективной, так и в субъективной сторонах этнополитической мобилизации. Политизация интересов этнической группы происходит особенно стремительно в случаях неприкрытого ущемления прав по признаку этнической принадлежности.

4. Применительно к национальным движениям и их лидерам целесообразно различать легитимность внешнюю (вынужденную или добровольную) и внутреннюю (всегда добровольную). Внутренняя легитимность представляет собой признание членами этнической группы за представителями национального движения и его лидерами права представлять данную этническую группу и ее интересы во взаимоотношениях с государством и иными политическими акторами. Внешняя легитимность – признание со стороны иных политических акторов, в том числе государства (однако не только его одного) способности данного движения (организации) и его лидеров выступать представителем данной этнической группы и ее интересов в политике. Национальные движения, их структуры и лидеры не всегда одновременно и в равной степени обладают внутренней и внешней легитимностью.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   32

Похожие:

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconИнститут непрерывного образования центр евразийских и международных исследований
Геополитика и экономическая динамика Евразии: история, современность, перспективы: материалы II евразийского научного форума (1-3...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических...
Работа включена в план приоритетных исследований имэпи ран на 2004-2006 гг. (Тема 2)

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconИтоговое заявление участников Четвертого российско-абхазского делового форума
Республики Абхазия г. Сухум состоялся Четвертый российско-абхазский деловой форум «Россия и Абхазия: достижения межрегионального...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconСтратегия кнр в интеграционных процессах в атр
Работа выполнена в Центре евразийских исследований фгоу впо «Дипломатическая академия мид россии»

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconБалтабаева Мээрим Талантовна
Кыргызский Экономический Университет, Институт Непрерывного Открытого Образования, «Экономика и управление на предприятии»

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconКонференции «Российское образование в зеркале международных сравнительных...
Международная конференция «Российское образование в зеркале международных сравнительных исследований» проводилась по инициативе Российской...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
Механизмы интеграции инвестиций при переходе на инновационный путь развития экономики россии

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconКонцепция развития системы непрерывного образования в Российской...
Сфера непрерывного образования совокупность нормативных актов, образовательных программ и модулей, учебных заведений и организаций,...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconМеждународных отношений (университет) мид россии центр постсоветских исследований
Россия, г. Москва, 119454, пр. Вернадского 76. Tel.: (7-495) 434-8622; 434-9163, fax: (7-495) 434-2044

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconЦентр Стратегических Исследований при Президенте Азербайджанской Республики
Институт Востоковедения им акад. З. М. Буниятова нана, Совет молодых ученых ив ран, Министерство Молодежи и Спорта Азербайджанской...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную