Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований






НазваниеИнститут непрерывного образования центр евразийских и международных исследований
страница9/32
Дата публикации12.09.2017
Размер4.41 Mb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > История > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   32

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:

  1. Аналитические доклады. Научно-координационный совет по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России. Выпуск 1(6).

  2. Аналитические доклады. Научно-координационный совет по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России. Выпуск 2.

  3. Аналитические доклады. Научно-координационный совет по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России. Выпуск 5(7).

  4. Девятов А., Мартиросян М. Китайский прорыв и уроки для России. Москва «ВЕЧЕ» 2002 год.

  5. Дун Цзин, 30 января 2008 "Жэньминь жибао", Китай.

  6. Китай: угрозы, риски, вызовы развитию / Под ред. В. Михеева; Моск. Центр Карнеги. — М. 2005. — 647 с.

  7. Московский Центра Карнеги. Carnegie Endowment for International Peace, 2004 Рабочие материалы № 1, 2004.

  8. Независимая Газета, 25.04.2002.

  9. Пётр Добрый. Китай на российском Дальнем Востоке 08.10.06 www.easttime.ru

  10. Правый центр. Прогноз. Дальний Восток может стать провинцией Китая. Интервью с Вилей Гдаливичем Гельбрасом - крупнейшим в России специалистом по Китаю. Дата публикации: 2009-06-21

  11. Рождественский А. Будет ли Дальний Восток китайским? КНР продолжает мирную "экспансию на Север" 20.06.2008 www.centrasia.ru

РУСТАМ ГАНИЕВ

РОССИЯ И ШОС: ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА
В 1996—1997 гг. между Казахстаном, Киргизией, Китаем, Россией и Таджикистаном было подписано соглашение об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооружённых сил в районе границы. Уже ко времени проведения Бишкекского саммита в 1999 г. для всех участников «Шанхайской пятёрки» стала очевидной необходимость в развертывании взаимодействия по широкому спектру направлений, что потребовало создания постоянных механизмов сотрудничества в форме встреч министров и экспертных групп. Фактически начала складываться архитектура новой международной организации. [2]

Организация ШОС - одна из немногих международных структур, активное развитие которой происходило естественным путем. Это ее главное отличие от других международных организаций в данном регионе, которые в основном были инициированы либо США и ЕС (ГУУАМ, СДВ), либо Россией (СНГ, ЕЭП). Ее становление было обусловлено стечением обстоятельств и актуальными проблемами, которые требовали и требуют своего немедленного решения.

Стержнем ШОС являются Казахстан – Россия – Китай. Географически это два важных стратегических региона для России: Каспийский (Центральноазиатский) и Дальневосточный (Юго-восточная и Северо-восточная Азии).

Из истории мы знаем о важной транзитной роли этого географического региона под названием «Великий Шелковый путь» (ВШП). Сегодня мы можем сказать, что история повторяется и организация ШОС – это вариант «ВШП» в XXI в. [3,4]

Рассмотрим сотрудничество России с Центральной Азией. Основные проблемы, с которыми Россия сталкивается в данном регионе: исламский экстремизм, терроризм, наркотраффик, проблема трудовых миграций, бедность местного населения, экологическая опасность, проблема биологических ресурсов и запасы осетровых, неурегулированность сухопутных и морских границ (Россия-Казахстан, Таджикистан-Афганистан), проблема нерешенности правового статуса Каспийского моря, разведка, добыча и транспортировка углеводородного сырья.

Сегодня сотрудничество по данным вопросам происходит в рамках нескольких международных структур: СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭс, ЕЭП и ШОС.

Что касается СНГ, то еще в марте 2005 г. В.Путин заявил, что реальными интеграционными инструментами сейчас являются такие объединения, как ЕврАзЭс и создаваемое Единое экономическое пространство (ЕЭП). Что же касается СНГ, то оно играет роль «весьма полезного клуба для выявления взглядов руководителей государств на имеющиеся проблемы гуманитарного и экономического характера», что собственно и подтвердилось в мае 2009 г. В 2005 году Туркменистан заявил о том, что будет участвовать в организации в качестве «ассоциированного члена». Украина не ратифицировала Устав СНГ, поэтому де-юре она не является государством-членом СНГ. В 2008 году президент Грузии Михаил Саакашвили заявил о желании выхода государства из состава СНГ. [5,6]

ОДКБ. Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) — военно-политический союз, созданный государствами СНГ на основе «Договора о Коллективной Безопасности» (ДКБ), подписанного 15 мая 1992 года. Договор продлевается автоматически каждые пять лет. С помощью организации Россия в последнее время укрепляет свои стратегические позиции в Центральной Азии. [7,8]

ЕврАзЭс. Международная экономическая организация ряда постсоветских государств, занимающаяся формированием общих внешних таможенных границ, выработкой единой внешнеэкономической политики, тарифов, цен и других составляющих функционирования общего рынка. 10 октября 2000 года в Астане главами государств (Беларусь, Казахстан, Россия, Таджикистан Узбекистан) был подписан Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества. [9,10]

ЕЭП. Президенты России, Белоруссии, Казахстана и Украины заявили о намерении сформировать Единое экономическое пространство 23 февраля 2003 года. 19 сентября 2003 года было подписано соглашение по этому поводу. Украина, однако, с первых же дней начала тормозить процесс формирования ЕЭП, стремясь к получению односторонних политических и экономических преимуществ. Когда же к власти пришёл новый президент — Виктор Ющенко, новое руководство поставило во главу угла идею вступления в Евросоюз и НАТО. [11,12]

Если составить своеобразный рейтинг среди всех указанных выше структур по степени их практической значимости. На первом месте выступает ШОС, которая за небольшой промежуток времени сделала серьезный качественный скачок в развитии своей деятельности. На второе место ставим ОДКБ, где и сегодня активно ведется военное сотрудничество. На третьем месте с большим отрывом располагается ЕврАзЭс, далее СНГ и ЕЭП.

В рамках ШОС – Россия и Казахстан обеспечивают стабильность в Центральной Азии на равных условиях. Одно время даже стоял вопрос об объединении двух государств, но они оказались беспочвенными. Если в других международных структурах Россия играла доминирующую роль, и это было, в какой-то степени дестабилизирующим фактором для многих новых государств на постсоветском пространстве, то в ШОС лидирующую роль делят между собой Китай и Россия. Казахстан наряду с Россией считается равным игроком в данном регионе. Кроме того, Россия и Китай не требуют каких-либо демократических реформ в данных государствах в отличие от ЕС и США, что устраивает многих – Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и т.д. Во главу поставлен тезис о взаимовыгодном и равном партнерстве. Россия пытается избежать ошибочную политику СССР, когда инвестиции в регионы из СССР поступали в большом объеме, а вопрос о возмещении данных средств в некоторых случаях даже не поднимался.

Юго-восточная (ЮВА) и Северо-восточная Азия (СВА). В начале 90-х Россия главным образом ориентировалась на Запад. Мы практически ушли из ЮВА, и лишь благодаря российско-китайским отношениям Россия удержала свое присутствие в регионе. Российско-китайские отношения только в 2006 г. стали принимать системный, комплексный характер и опять же это происходило в рамках ШОС. Стало ясно, что Россия и Китай – взаимовыгодные партнеры. Китай зависит от России в энергетической и сфере вооружения, Россия от Китая – инвестиции, технологии, интеграция в мировую экономику и т.д. [1, c. 314]

Приоритетом для России в данном регионе является энергетическая сфера: проект Ангарск-Дацин, Тяньваньская АЭС, проект газопровода «Алтай», Ковыктинский проект, Сахалин 1-2 и т.д. [1, c. 342] В первую очередь для России ЮВА и СВА – огромный рынок сбыта энергоресурсов и одновременно альтернативный Европе энергетический вектор развития в условиях нестабильности западных направлений (газовые споры с Украиной 2006 и 2009, Российско-грузинский конфликт 2008). Азиатский энергетический проект Россия может противопоставить Западу и благодаря ШОС у России есть все шансы представить данное направление более перспективным, стабильным и рентабельным.

Таким образом, Россия укрепляет свои позиции в Центральной Азии и Китай ее поддерживает, а Китай занимает лидирующее положение в ЮВА и СВА и здесь Россия ее поддерживает. В данной схеме усматривается своеобразный ответ России и Китая Западу и США. С геополитической точки зрения декларируется своя версия многополярности, так называемая доктрина сдерживания США и ЕС.

Из региональной структуры, которой была ШОС на рубеже XX-XXI вв., она превратилась в глобальную международную организацию, куда стремятся попасть многие страны мира в качестве члена или наблюдателя. Сегодня деятельность организации носит комплексный характер: наряду с борьбой с терроризмом, изначально главной ее целью, решаются вопросы экономики и военно-политического взаимодействия и точек соприкосновения с каждым годом становится все больше и больше. Если сотрудничество России с Центральной Азией в рамках СНГ носит региональный характер, то в рамках ШОС приобретает глобальный оттенок. В условиях «сокращения» членов СНГ и реализации этого проекта как исключительно «азиатского», ШОС приобретает более важное геополитическое значение. Скорее всего, все будущие крупные интеграционные проекты будут реализовываться в рамках ШОС. В перспективе, ШОС может поглотить такие проекты как СНГ, ЕврАзЭс, ОДКБ. Многое будет зависеть от того, какой ШОС будет через 5-10 лет. Сегодня это явно выраженный евразийский проект, но на членство претендуют Иран, Индия и Пакистан. С одной стороны, они могут усилить ШОС в его Южно-Азиатском направлении, но могут и ослабить его центральноазиатское направление.

Поэтому уже сейчас важной задачей является усиление кавказского вектора центральноазиатской политики. ШОС для этого имеет все необходимые инструменты. Китай, правда, уже выступил с предложением инвестировать 500 000 млн.долл. в Чечню, но это лишь единичный факт. [13] Требуется системный подход. Кавказ – это не только Чечня, это Армения, Грузия, Азербайджан. В последнее время Азербайджан все больше и больше тяготит к США и Европе. Однако, последние военные события на Кавказе в августе 2008 г. в очередной раз показали нам необходимость вовлечения данного региона в процессы интеграции, направленные на мирное сосуществование. Кроме того, августовский конфликт несет в себе потенциальную возможность в переориентации ряда стран кавказского региона с западного на азиатский вектор дальнейшего развития. И ШОС имеет все необходимые возможности для того, чтобы заинтересовать страны Южного Кавказа в перспективности своего проекта.

Следующей задачей является форсирование условий для создания единого экономического пространства России и стран ШОС. Необходимо генерировать новые крупные проекты, подобно проекту Баку-Тбилиси-Джейхан, создавать комфортные условия для экономики, торговли, укреплять единое экономическое пространство с одновременным развитием законодательной базы для дальнейшего сотрудничества, развивать общую транспортную инфрастуктуру (коридоры Север-Юг и Запад-Восток). Вхождение России в ВТО и интегрирования в этот процесс стран Каспийского региона. Развивать банковскую, кредитную и инвестиционную сферы, внедрять новые технологии, инновации, современные телекоммуникации и т.д. В первую очередь, здесь должно быть более тесное сотрудничество ШОС с ЕврАзЭс и взаимный обмен опытом. Для этого уже существует реальный задел: например, в рамках ЕврАзЭС Россия и Казахстан создали Евразийский банк развития для кредитования среднего и малого бизнеса с уставным фондом в 1,5 млрд. долларов. [14]

Другой важной составляющей дальнейшей интеграции является организация единого информационного поля, развитие социальной сферы. Одним из перспективных направлений в социальной сфере является интенсификация межкультурных трансляций и решение проблем толерантности в отношениях между Россией со странами ШОС. Хотелось бы заметить, что данная проблема более актуальна для России, чем для стран ШОС. Сегодня в странах ШОС к русским относятся гораздо более дружелюбно, чем к выходцам из этих же стран, которые по тем или иным причинам приехали на заработки в Россию. Для рядовых граждан России, которые проживают в многомиллионных городах, это не является чем-то необычным. Но если это рассматривать в более широкой перспективе, то и эти отношения являются одним из элементов «политики ШОС». Они накладывают отпечаток на всю историю настоящих и, главным образом, будущих отношений, которые, к сожалению, сегодня складываются не в пользу России.

Инструментом для ее реализации могут служить программы взаимного обмена молодежи между крупнейшими университетами России и стран ШОС, продвижение стран ШОС как перспективного туристического объекта, многие, из которых входят в список всемирного наследия ЮНЕСКО. [17] В процессе посещения ряда таких объектов в Узбекистане в августе 2008 г., непривычно было наблюдать небольшое количество русских туристов или вообще их отсутствие и, наоборот, с удивлением обнаруживать большие группы иностранных туристов, в основном молодежь, которые с интересом знакомятся с историческим прошлым стран ШОС.

Сегодня подобную политику проводят страны ЕС в отношении Центральной Азии. В 2007 г. Германия, будучи председателем в Евросоюзе, инициировала программу «Стратегия ЕС в Центральной Азии», которая рассчитана до 2013 г. [15,16] Другим словами, ЕС перед собой поставила четкую задачу: поддержка в экономической, политической и социальной сферах и, возможно, постепенная интеграция стран Центральной Азии в ЕС в рамках «продвижения на Восток». Странам ЕС понадобилось 15 лет, чтобы понять стратегическую важность и потенциал региона. Россия, в отличие от Европы, уже четвертое столетие находится в тесном контакте, но в каждую новую историческую эпоху нашего государства будь то Российская империя, СССР или Российская Федерация мы открываем для себя Центральную Азию абсолютно заново. И современный этап – это очередная попытка установить партнерские отношения России и стран ШОС и успешная реализации этого плана окажет влияние не только на региональную, но и на мировую политику.

Сегодня ШОС – одна из самых динамично развивающихся международных структур. И процесс интеграции в рамках ШОС выглядит более вероятным и логичным, чем в рамках того же СНГ или любой другой организации. Интеграция – это процесс, который может занять не одно десятилетие. Как любой долгосрочный проект он требует стабильности, неизменности интересов и инвестиций. Страны ШОС для этого имеют все необходимые ресурсы: материальные, технические, финансовые, человеческие и т.д. Поэтому необходимо не только продолжать сотрудничество в данном формате, но расширять его и выходить на следующий качественный уровень.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:


  1. Лузянин С.Г. Восточная политика Владимира Путина. Возвращение России на «Большой Восток» (2004 – 2008 гг.). М.: АСТ – «Восток – Запад», 2007. - 448 с.

  2. http://ru.wikipedia.org/wiki/ШОС

  3. http://www.infoshos.ru/ru/?id=51

  4. http://www.sectsco.org/

  5. http://www.cis.minsk.by/

  6. http://ru.wikipedia.org/wiki/СНГ

  7. http://ru.wikipedia.org/wiki/Организация_Договора_о_коллективной_безопасности

  8. http://www.dkb.gov.ru/start/index.htm

  9. http://ru.wikipedia.org/wiki/Евразийское_экономическое_сообщество

  10. http://www.evrazes.com/

  11. http://ru.wikipedia.org/wiki/Единое_экономическое_пространство

  12. http://www.eepnews.ru/

  13. http://kavkaz.strana.ru/economics/news/297559.html

  14. http://www.eabr.org

  15. http://www.fride.org/publication/512/the-eu-strategy-for-central-asia-year-one

  16. http://www.eucentralasia.eu/

  17. http://heritage.unesco.ru/index.php?id=44&L=9


АЛЕКСАНДР ВОРОБЬЕВ
ПОЛИТИКА США

В ОТНОШЕНИИ ЯДЕРНОЙ ПРОГРАММЫ ПАКИСТАНА

НА РУБЕЖЕ XX-XXI ВЕКОВ
Сегодня ситуация с нераспространением ядерного оружия в мире далека от идеала. В 2006 г. Северная Корея провела испытания ядерного устройства и продолжает развитие собственной ядерной программы. Озабоченность мирового сообщества вызывает ситуация вокруг ядерной программы Ирана. Политика США в отношении ядерной программы Пакистана в рассматриваемый нами период представляла собой практический опыт взаимоотношений США с государством, которое создает собственное ядерное оружие вопреки режиму ядерного нераспространения и, уже после испытаний 1998 г., опыт взаимоотношений с государством, только что переступившим ядерный порог. Исследование рассматриваемого в статье вопроса может быть полезным для понимания отношений США с государствами, которые стремятся войти в клуб ядерных держав.

Ядерная программа Пакистана на протяжении всего рассматриваемого периода оставалась одним из самых значимых факторов в отношениях Вашингтона и Исламабада. США, как и любая другая страна, объективно заинтересованы в безопасности и стабильности нашего взаимосвязанного и взаимозависимого мира. Вооруженный конфликт с использованием ядерного оружия – один из самых худших вариантов развития международных отношений. В Вашингтоне это прекрасно понимали и понимают, поэтому, одним из коренных интересов США было и остается поддержание режима нераспространения ядерного оружия в мире. Южная Азия представляет собой одни из самых конфликтогенных регионов мира. Учитывая особые отношения между Пакистаном и Индией, войны между которыми могут вспыхивать как порох, США испытывали особое беспокойство по поводу ядерных разработок этих государств [17, p.113]. К тому же, Пакистан в глазах американской стороны не был стабильным государством. Опасения США по поводу внутренней стабильности Пакистана росли на протяжении 90-х гг. и первого десятилетия XXI в.

В политике США по отношению к ядерной программе Пакистана в рассматриваемый период можно выделить 4 этапа.

Первый этап – это рубеж 80-х/ 90-х гг. XX в. Основной чертой данного этапа стало ужесточение позиции Вашингтона по отношению к ядерной программе Исламабада. В октябре 1990 г. Вашингтон наложил на Пакистан санкции за развитие его ядерной программы: в отношении Исламабада была введена в действие т.н. поправка Пресслера (The Pressler Ammendment to the Foreign Appropriation Act 1961). Согласно данной поправке, США заморозили финансовую помощь Пакистану, ограничили экономическое сотрудничество и запретили продажи высокотехнологичных вооружений в эту страну. Санкции, наложенные Вашингтоном, больно ударили по Исламабаду. Особое значение для Пакистана имел запрет на продажу высокотехнологичных вооружений. В условия, когда Индия – потенциальный противник Пакистана наращивала свои вооружения, прекращение продаж высокотехнологичного оружия из США было расценено в Исламабаде как угроза национальной безопасности [7].

Причиной ужесточения позиции США по отношению к ядерной программе Пакистана стали крупные изменения в раскладе сил на геополитической карте Евразии: в 1989 г. из соседнего с Пакистаном Афганистана были выведены советские войска. Афганский вооруженный конфликт 1979-1989 гг. был одним из эпизодов Холодной войны, противостояния между США и СССР. В этом конфликте Пакистан оказывал поддержку афганским моджахедам и был важнейшим союзником Вашингтона. Поэтому, Вашингтон закрывал глаза на успехи ядерной программы Пакистана на всем протяжении 80-х гг. Завершение данного вооруженного конфликта означало, что Пакистан лишился статуса прифронтового государства и потерял свою значимость для Вашингтона. Завершение противостояния США и СССР в Афганистане означало, что терпимости и лояльности США по отношению к ядерным разработкам Пакистана пришел конец [18. p.144].

Второй этап политики США по отношения к ядерной программе Пакистана приходится на 90-е гг. до ядерных испытаний мая 1998 г. Основным содержанием данного этапа стали активные попытки Вашингтона предотвратить появление у Пакистана ядерного оружия.

Помимо того, что США продолжали поддерживать режим санкций в отношении Пакистана, также Вашингтон стремился добиться от Исламабада подписания международных договоров, направленных на нераспространение ядерного оружия. Прежде всего, это – Договор о нераспространении ядерного оружия 1968 г. (ДНЯО). Пакистан, наряду с Индией и Израилем, был одной из трех стран, не подписавших этот договор. США добивались от Исламабада, чтобы тот подписал ДНЯО как неядерное государство. Таким образом, Пакистан взял бы на себя обязательства не развивать собственную ядерную программу, а его ядерные объекты были бы доступны для инспекций МАГАТЭ.

Однако, в Исламабаде на протяжении 90-х гг. отказывались подписывать данный договор. Позиция Пакистана была следующей: мы подпишем ДНЯО, если то же самое сделает наш потенциальный противник Индия. Пакистан помнил урок поражения от Индии в войне 1971 г., приведшей к дроблению Пакистана на западный и восточный (Бангладеш). Именно после этого поражения Пакистан начал разработку ядерного оружия, посчитав, что это будет единственной гарантией безопасности государства перед лицом огромной Индии. Политолог из США С. Коэн писал, что после того, как СССР покинул Афганистан, Пакистан не почувствовал себя в безопасности. Скорее, наоборот, почувствовал себя в большей опасности, т.к. США потеряли к Пакистану интерес после прекращения вооруженного конфликта в Афганистане, а американские гарантии безопасности действовали на случай нападения на Пакистан Советского Союза, но никак не Индии [16, p.142]! Таким образом, все призывы к Пакистану подписать данный договор в условиях отсутствия аналогичных шагов со стороны Индии были обречены на неудачу. Индия, в свою очередь, тоже отказывалась подписывать ДНЯО: она равнялась на Китай и вообще заявляла, что положения ДНЯО носят дискриминационный характер. Таким образом, возникал замкнутый круг, и обе стороны - Пакистан и Индия продолжали развивать свои ядерные программы.

Следует отметить, что ближе к ядерным испытаниям 1998 г. позиция Исламабада по поводу подписания ДНЯО еще более ужесточилась. В Исламабаде заявляли, что, несмотря на сильное давление Вашингтона, Пакистан не подпишет ДНЯО, даже если это сделает Индия. Причиной ужесточения своей позиции Пакистан называл «слишком большую разницу оборонных потенциалов с Индией». Точно так же неудачей закончились попытки США привлечь Пакистан к подписанию Договора о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний 1996 г. (ДВЗЯИ) [15, p.195].

Тем временем, Пакистан, несмотря на санкции, продолжал развивать собственную ядерную программу. В конце 1994 г. пакистанская сторона закупила в КНР 5000 кольцевых магнитов. В г. Лакки-Марват началось строительство фабрики по обогащению урана. В 1996 г. появились сообщения о том, что Китай передал Пакистану баллистические ракеты М11 и что последний уже развернул их. Эти ракеты были способны переносить ядерные заряды [5, c.45].

В Вашингтоне видели, что санкции в виде поправки Пресслера не приводят к остановке ядерной программы Пакистана. Уже к 1994-1995 гг. среди значительной части американской политической элиты формируется мнение, что поправка Пресслера неэффективна, приводит лишь к свертыванию контактов между США и Пакистаном и ослабляет возможности влияния Вашингтона на Исламабад. В итоге, поправка Пресслера была отменена. Это произошло в 1995 г. [11, p.138] Отмена поправки Пресслера привела к некоторому улучшению в отношениях Вашингтона и Исламабада, однако не оказала никакого влияния на свертывание или приостановку ядерной программы Пакистана. Таким образом, попытки Вашингтона добиться остановки и свертывания ядерной программы Пакистана в 90-е гг. оказались неэффективными. Исламабад продолжил развивать собственную ядерную программу.

В 1998 г. наступила развязка. 28 мая Пакистан, в ответ на индийские ядерные испытания 11 мая 1998 г., взорвал на полигоне Чагай в Белуджистане 6 ядерных устройств. 30 мая был осуществлен второй раунд ядерных испытаний: было взорвано еще одно, более мощное ядерное устройство [2, c.14]. Так Пакистан стал государством, официально обладающим ядерным оружием.

Вашингтон не смог предотвратить превращения Пакистана в ядерное государство. И тому был ряд причин: во-первых, мотивация Пакистана (и Индии) иметь ядерное оружие была сильнее мотивации США предотвратить его создание. Оба южноазиатских государства связывали с обладанием ядерной бомбой такие понятия, как суверенитет, международный престиж и безопасность. Пакистан рассматривал ядерное оружие как гарантию «вечного Пакистана» и ради этой цели был готов на многое. Позицию Пакистана в этом вопросе лучше всего иллюстрируют слова главы Пакистана Зульфикара Али Бхутто, сказанные им еще в начале 70-х гг.: «Если Индия создаст свою ядерную бомбу, мы будем есть траву и листья, будем даже ходить голодными, но сделаем свою собственную бомбу. У нас просто нет другого выхода» [11, p.132]. Пакистан был готов нести большие издержки и чтобы заставить его отказаться от развития собственной ядерной программы США должны были пойти на более решительные меры.

Во-вторых, в вопросе недопущения превращения Пакистана в ядерное государство, США противодействовали гораздо более сложной и мощной системе, чем просто государство Пакистан. Эта система включала в себя такие государства как Индия и Китай. Было очевидно, что замедление или свертывание ядерной программы Индии приведет к смягчению позиции Пакистана по вопросу развития ядерной программы. Однако, Индия - гораздо более крупное и сильное государство, чем Пакистан. К тому же, экономики США и Индии были достаточно тесно связаны: Индия являлась крупным рынком сбыта для американских товаров. Попытки США «наказать» Индию, наложив санкции, были чреваты издержками для самих США. Вашингтон не был готов нести такие издержки. Китай, также отстаивал свои геополитические интересы. Если Индия более склонялась к сотрудничеству с США, Китай, в противовес этому, налаживал сотрудничество с Пакистаном. В том числе, в вопросе развития ядерной программы Исламабада. И, снова, Вашингтон не мог повлиять на такое крупное государство, как КНР и добиться от Китая прекращения помощи Пакистану в деле развития его ядерной программы.

Ядерные тесты мая 1998 г. ознаменовали начало нового этапа в политике США по отношению к ядерной программе Пакистана. Данный этап продолжался до осени 2001 г., когда начались союзнические отношения между США и Пакистаном по борьбе с талибами в Афганистане. Основным содержанием рассматриваемого этапа стало наложение Вашингтоном серьезных санкций за проведение ядерных испытаний на Пакистан (и Индию).

Руководство США сразу же осудило ядерные тесты Пакистана и Индии. Госдепартамент призывал Пакистан и Индию прекратить ядерные испытания и воздержаться от их осуществления в будущем [9]. Для Вашингтона Пакистан стал государством-изгоем. На него были наложены жесткие санкции в соответствии с поправкой Гленна (The Glenn Ammendment to the Foreign Appropriation Act 1961).

Поправка Гленна подразумевала прекращение экономической и финансовой помощи со стороны США, разрыв экономических отношений с государственными организациями Пакистана, прекращение всех военных продаж из США в Пакистан, блокирование Вашингтоном через своих представителей получения Пакистаном финансовых средств от международных финансовых институтов (МВФ, ВБ). Не блокировалась лишь та финансовая помощь, которая шла на гуманитарные и сельскохозяйственные нужды [14]. Аналогичные санкции были введены в отношении Индии.

Санкции были очень болезненными для Пакистана, для его экономики. Пакистан остро нуждался в иностранных финансовых вливаниях, т.к. был зависим от них. Также Вашингтон наложил санкции на исследовательскую лабораторию Абдул Кадир Хана (Khan Research Laboratories) – международную коммерческую организацию, которая сыграла одну из важнейших ролей в деле создания пакистанской ядерной бомбы [6].

Однако, в 1999-2001 гг. значительная часть санкций, наложенных Вашингтоном на Пакистан и Индию за ядерные испытания 1998 г. постепенно сходят на нет. Так, уже в июле 1998 г. принятый Конгрессом США «India- Pakistan Relief Act of 1998» предоставил Президенту США право отказываться сроком на 1 год от применения санкций всех ограничивающих поправок против Индии и Пакистана, за исключением санкций, наложенных на военную помощь, экспорт технологии двойного назначения и продажи вооружений [8]. Причин отказа от части санкций, наложенных в 1998 г. было две:

Во-первых, по мнению американского руководства, санкции были неэффективны и никак не способствовали прекращению индийской и пакистанской ядерных программ. В общем-то, было понятно, что если Индия и Пакистан решились на ядерные испытания, зная какие проблемы с окружающим миром это им принесет, вряд ли такие вещи как экономические санкции заставили бы их пойти на попятную. В этих условия наиболее реалистичным вариантом для значительной части американской политической элиты виделось вовлечение Пакистана и Индии в различные международные соглашения по нераспространению и ограничению ядерных вооружений, а не их изоляция и ослабление [8].

Во-вторых, имели место экономические мотивы. Санкции ограничивали деятельность в Пакистане и Индии американских производителей. Это было не очень хорошо для американского экспорта, американской экономики в целом. Желание представителей американского бизнеса защитить свои прибыли и желание руководства США не навредить своей экономике тоже оказали определенное влияние на столь быстрое формирование мнения о неуместности ряда санкций в отношении Пакистана и Индии [1, c.176].

Таким образом, третий этап политики США по отношению к ядерной программе Пакистана на рубеже XX/XXI вв. характеризуется наложением на Пакистан жестких санкций со стороны США и их постепенной отменой на протяжении ближайших последующих лет под влиянием различных факторов. При этом в Вашингтоне сохранялось в целом негативное отношение к Пакистану.

Террористические атаки 11 сентября 2001 г. резко изменили положение вещей и ознаменовали собой начало нового этапа политики США по отношению к ядерной программе Пакистана. Значимость Пакистана для США и Запада после событий 11 сентября 2001 г. сильно возросла и Вашингтон начал относиться к Пакистану более лояльно по всем вопросам. В том числе, по вопросу развития ядерной программы. К тому же, пик кризиса в отношениях двух стран, связанный с ядерными испытаниями Пакистана остался позади. Все что могло свершиться, уже свершилось: ядерная бомба Пакистана была создана и публично испытана, Пакистан был наказан, но проявил твердость и дал понять, что не откажется от статуса ядерного государства. Теперь нужно было двигаться дальше. Вопрос ограничения ядерной программы Пакистана после событий 11 сентября 2001 г. в иерархии американских интересов отошел на второй план.

22 сентября 2001 г. президент США Дж. Буш-мл. отменил все санкции, которые были наложены на Пакистан и Индию из-за осуществления ядерных испытаний в мае 1998 г. [13] В 2001-2009 гг. Пакистан, в условиях контртеррористического сотрудничества с США, достаточно безболезненно продолжал развитие собственной ядерной программы.

Следует обратить внимание, что после событий 11 сентября 2001 г. в беспокойстве США по поводу ядерной программы Пакистана несколько сместились акценты. Важным аспектом отношений между США и Пакистаном по поводу ядерного арсенала последнего стала угроза попадания ЯБП Пакистана в руки религиозных экстремистов. США даже предложили свои услуги по передислокации пакистанских боезарядов и помощь в принятии особых мер безопасности. Однако, Исламабад официально отклонил эти предложения, заявив, что ядерное оружие надежно защищено [3, c.335].

Потенциально, существовало и существует несколько сценариев попадания ядерного оружия Пакистана в руки нежелательных сил: террористов, религиозных экстремистов. Один из них – приход к власти в Пакистане исламистов в результате народного недовольства и овладение ими ядерными арсеналами этой страны. Однако, в 2001- 2009 гг. исламисты не смогли прийти к власти в Пакистане, и данный сценарий развития не был осуществлен. Другой сценарий – это утечки ядерных материалов и технологий из Пакистана в другие страны и в руки террористов. С ядерными «утечками» из Пакистана дела обстояли хуже. Они имели место и стали фактором, омрачавшим отношения между США и Пакистаном по поводу ядерных арсеналов последнего. Претензии США были связаны с деятельностью международной подпольной сети, торговавшей ядерными секретами и материалами. Эта международная преступная сеть возглавлялась бессменным руководителем пакистанской ядерной программы Абдул Кадир Ханом и работала под прикрытием созданной им организации «Исследовательские лаборатории А.К. Хана». Оказалось, что сеть А.К.Хана продавала ядерные секреты и материалы Пакистана таким государствам как Северная Корея, Иран, Ливия. В 2003 г. руководству Пакистана со стороны США были предъявлены доказательства причастности сети А.К. Хана к подобной деятельности. Резонанс от раскрытия деятельности сети А.К. Хана привел к введению очередных санкций в отношении Пакистана, ибо Исламабад отклонял настойчивые просьбы Вашингтона предоставить возможность побеседовать с «отцом пакистанской ядерной бомбы». В итоге, сеть А.К. Хана была ликвидирована, пакистанской стороной было проведено расследование, результаты которого были представлены Вашингтону и МАГАТЭ. Однако, репутации Пакистана как надежного и ответственного государства был нанесен урон [10, p.332].

Еще одним фактором, который в 2000-е гг. очень большое влияние на отношение США к ядерной программе Пакистана стало развитие связей США с Индией в области ядерной энергетики. В августе 2007 г. США и Индия заключили соглашение о сотрудничестве в области ядерной энергетики гражданского назначения. С точки зрения Пакистана, заключение данной сделки лишь только с Индией означало дискриминацию Пакистана. Кроме того, в Исламабаде опасались, что Индия не ограничиться лишь развитием мирного атома и будет использовать материалы и технологии «мирной» ядерной программы для развития своей военной ядерной программы (хотя это и было запрещено условиями соглашения с Вашингтоном). Заключение Вашингтоном ядерной сделки с Индией в Исламабаде расценили как черную неблагодарность со стороны Вашингтона за годы сотрудничества в борьбе с международным терроризмом [19]. Ответом Исламабада на действия Вашингтона и Дели стала активизация сотрудничества в области ядерной энергетики с КНР. То, что Индия получала от США, Пакистан решил получать от Китая. Исходя из своих геополитических интересов, Пекин охотно пошел на активизацию сотрудничества с Исламабадом в области ядерной энергетики [3].

Таким образом, политика США в отношении ядерной программы Пакистана на рубеже XX/XXI вв. изначально была направлена на недопущение появления у Пакистана ядерного оружия. После того, как в 1998 г. Исламабад стал официальным обладателем собственной ядерной бомбы, акцент политики США в этой сфере сместился на минимизацию негативных последствий обладания Пакистаном ядерным оружием.

Политика Вашингтона по отношению к ядерной программе Исламабада менялась на протяжении рассматриваемого периода под влиянием различных факторов, как имевших прямое отношение к развитию ядерной программы Пакистана (ядерные тесты 1998 г.), так и не имевших прямого отношения (вывод советских войск из Афганистана, начало контртеррористического сотрудничества, экономические интересы США). Появление у Вашингтона актуальных задач, для решения которых он нуждался в поддержке Исламабада, значительно смягчало позицию США по вопросу развития ядерной программы Пакистана.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:


  1. Жмуйда И.В. Промышленная политика в Пакистане в 90-е годы и период правления Первеза Мушаррафа// Афганистан, Иран, Пакистан: время выборов и перемен (сб. статей). М.: Институт Ближнего Востока, 2006

  2. Клюев Б., Шаумян Т. Ядерный джинн вырывается на волю //Азия и Африка сегодня. – 1998. - №12

  3. Пакистан приобретет несколько китайских реакторов/ http://www.lenta.ru/news/2006/01/03/reactor/

  4. Сотников В. И. «Исламская бомба» Пакистана и ее актуальность в связи с угрозами международных террористов // Ислам на современном Востоке. М.: Крафт +. – 2004

  5. Хроника событий // Зарубежное военное обозрение.-1996 .-№1

  6. Congressional Records. Role of Pakistan in the transfer and proliferation of nuclear weapons and delivery systems (House of Representatives - May 06, 1998) // http://thomas.loc.gov/beta/ billView.jsp?&k2dockey=/prd/k2/congressional_record/xml/105/H06MY8/H06MY8-952.xml@cong_record&numHits=1&currDoc=1& currentPage=1&105%3Cin%3Econgress%29&congress=105

  7. Congressional Records. Pressler Ammedment: Stay the course (Senate - April 07, 1995) // http://thomas.loc.gov/beta/billView.jsp ?&k2dockey=/prd/k2/congressional_record/xml/104/S07AP5/S07AP5- 100.xml@cong_record&numHits=1&currDoc=1¤tPage=1 &104%3Cin%3Econgress%29&congress=104

  8. Congressional Records. Agriculture Export Relief Act of 1998 (House of Representatives - July 14, 1998)

  9. Department of State. Press Statement by James P. Rubin, Spokesman, May 30, 1998. Pakistan: Second Nuclear Test // http://secretary.state.gov/www/briefings/statements/1998/ps980601.html

  10. Musharraf P. In the Line of Fire: a memoir. New-York: Free Press, 2006

  11. Prepared Statement of George Perkovich // Overview of U.S. policy toward South Asia

  12. Prepared Statement of George Perkovich

  13. Presidential Documents. Memorandum on Waiver of Nuclear-Related Sanctions on India and Pakistan, September 22, 2001// http://frwebgate2.access.gpo.gov/cgi-bin/waisgate.cgi?WAISdocID= 497187348697+2+0+0&WAISaction=retrieve

  14. Presidential Documents. The Presidents trip to South Asia. Fact sheet. Glenn Ammendment // http://clinton4.nara.gov/WH/New/ SouthAsia/fact_sheets/india3.html

  15. Responses of Joseph Nye to Questions Asked by the Senate Foreign Relations Subcommittee on Near Eastern and South Asian Affairs// Overview of U.S. policy toward South Asia: Hearings before the Sub-comm. on Near Eastern a. South Asian affairs of the Comm. on foreign relations, US Senate, 104th Congr.,1st sess., March 7 a 9., 1995. – Washington: GPO, 1995 –III

  16. Statement of Professor Stephen P. Cohen, Director, Program in Arms Control, Disarmament and International Security/ Overview of U.S. policy toward South Asia: Hearings before the Sub-comm. on Near Eastern a. South Asian affairs of the Comm. on foreign relations, US Senate, 104th Congr.,1st sess., March 7 a 9., 1995. – Washington: GPO, 1995 – III, P.142

  17. Strobe Talbott. Dealing with the Bomb in South Asia // Foreign Affairs . -1999. - Vol.78. -№2

  18. Thornton T. The new phase in US – Pakistani relations // Foreign Affairs.-1991.-Vol.68.- №3

  19. United States-India Peaceful Atomic Energy Cooperation Act of 2006, H.R. 5682 (Published December 18, 2006)// http://www.cfr.org/publication/12264/

ЭЛЬВИРА МУСТАФИНА

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   32

Похожие:

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconИнститут непрерывного образования центр евразийских и международных исследований
Геополитика и экономическая динамика Евразии: история, современность, перспективы: материалы II евразийского научного форума (1-3...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических...
Работа включена в план приоритетных исследований имэпи ран на 2004-2006 гг. (Тема 2)

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconИтоговое заявление участников Четвертого российско-абхазского делового форума
Республики Абхазия г. Сухум состоялся Четвертый российско-абхазский деловой форум «Россия и Абхазия: достижения межрегионального...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconСтратегия кнр в интеграционных процессах в атр
Работа выполнена в Центре евразийских исследований фгоу впо «Дипломатическая академия мид россии»

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconБалтабаева Мээрим Талантовна
Кыргызский Экономический Университет, Институт Непрерывного Открытого Образования, «Экономика и управление на предприятии»

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconКонференции «Российское образование в зеркале международных сравнительных...
Международная конференция «Российское образование в зеркале международных сравнительных исследований» проводилась по инициативе Российской...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
Механизмы интеграции инвестиций при переходе на инновационный путь развития экономики россии

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconКонцепция развития системы непрерывного образования в Российской...
Сфера непрерывного образования совокупность нормативных актов, образовательных программ и модулей, учебных заведений и организаций,...

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconМеждународных отношений (университет) мид россии центр постсоветских исследований
Россия, г. Москва, 119454, пр. Вернадского 76. Tel.: (7-495) 434-8622; 434-9163, fax: (7-495) 434-2044

Институт непрерывного образования центр евразийских и международных исследований iconЦентр Стратегических Исследований при Президенте Азербайджанской Республики
Институт Востоковедения им акад. З. М. Буниятова нана, Совет молодых ученых ив ран, Министерство Молодежи и Спорта Азербайджанской...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную