Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия






Скачать 213.31 Kb.
НазваниеНовейшая молдавская историография и проблема византийского наследия
Дата публикации14.07.2015
Размер213.31 Kb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > История > Документы
Олег Дзярнович
В поисках гармонии:

новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия

Поиски свободной Родины
Современная молдавская историография, как и в целом элиты Республики Молдова, оказались перед ответственной задачей – обоснованием исторической легитимности своего государства, построения историографического континуитета между Молдавским господарством XIV—XVI вв. и современной Республикой Молдовой.

Темы Рима и Византии занимают особое место в молдавской историографии, т. к. они связаны с этнокультурным и этноязыковым происхождением восточно-романских народов. В 106 г. Дакия была покорена римским императором Траяном и обращена в римскую провинцию. Урбанизация Трояновской Дакии, формирование городского сообщества – муниципий, внедрение рабовладения, укоренение римских традиций и латинского языка, вообще, римского образа жизни, включение новой провинции в общеримскую экономическую и духовную систему – всё это вместе взятое передаёт суть многогранного процесса под названием романизация1. Романизация была тем историческим процессом, в ходе которого римская цивилизация проникала во все сферы жизни провинции и в конечном итоге приводила к замещению языка коренного населения языком латинским или, точнее, местными версиями латинского языка. Становление румынского этноса происходило в результате смешению даков с римскими колонистами. Румыны и молдаване составляют два самых восточных романских народа, литературный язык которых является единым – румынским.

Римское завоевание даков сопровождалось террором военного времени, который является «оригинальным актом рождения румынского народа». В свою очередь, как отмечает Василе Стати, население Карпато-Днестровских земель, и особенно проживающее между Прутом и Днестром, не участвовало в этом «оригинальном акте рождения». Гето-дакские племена, которые не входили в римскую провинцию Мезия (южнее Дуная) и в Дакию (юго-запад Трансильвании), и которые в I—II в. н. э. продолжали жить на своих территориях, получили в современной румынской историографии наименование “dacii liberi” – “свободные даки”. «Предки… молдован, свободные даки, не были в римских цепях»2. В этом сюжете заключается пафос современной молдавской историографии.

Территория Молдовы, хотя и не входила в провинцию Дакия, тем не менее, на протяжении II—IV в. испытала сильное римское влияние. После ухода римлян из дакских провинций при императоре Аврелиане основным очагом романизации к северу от Дуная оставалось римское и романизированное население бывшей Трояновой Дакии. Ликвидация недавней границы, которая разделяла жителей римской провинции и свободных даков Карпато-Днестровского пространства, Марамуреша и кришан, создала дополнительные условия для распространения романизации по всей территории бывшей «Свободной Дакии». Свободные даки входили в контакт с соплеменниками, их противодействие процессу романизации значительно ослабло, а затем и они постепенно переняли язык и более развитую культуру романизованного населения бывшей Трояновой Дакии3.

Разделение восточно-романского мира непосредственно связывается с расколом Римской империи на Западную и Восточную и процессом Великого переселения народов4 – уже в VI в. н. э. как бы были укреплены основы отдельного существования будущей Молдовы. С VI в. на территории Молдовы стали селиться славяне, а с IX в. в междуречье Прута и Днестра проживали славянские племена уличей и тиверцев. В результате с X в. эти земли вошли в сферу влияния Киевской Руси. Однако вторжения половцев и печенегов привели к исчезновению здесь славянского населения к концу XII в. Молдавские историки, сторонники румынизма, отмечают византийское влияние на восточно-романское население ещё в эпоху «зачаточных государственных образований у румын». Проникновение в регион севернее Дуная славяно-кириллической письменности и литургии на славянском языке сопровождалось также «перениманием и некоторых византийских элементов в организации государственных институтов, в том числе – ‘домини’ (‘княжения’) по образцу греческих ‘басилевсов’ и болгарских ‘царей’»5. Таким образом, в процессе создания местных средневековых государств, наряду с «автохтонной» традицией «Народных Романий», известную роль сыграли как византийско-южнославянское влияние, так и присутствие «алтайских» племён-мигрантов. А в XIII – начале XIV в. территория Молдовы находилась под властью монголов.

Средневековое же Молдавское государство возникло в 1359 г. в результате освобождения от венгерского правления. Борьбу за независимость возглавил будущий князь (в тогдашней терминологии – воевода) Богдан I (Основатель), бывшим до того Волошским воеводой в Марамуреше и вассалом венгерского короля. Вскоре в результате победоносного похода великого князя литовского Ольгерда и битвы 1362 г. на Синих Водах у татар было отвоёвано междуречье Прута и Днестра. Восточной границей Молдавского княжества была река Днестр. Западная граница проходила по вершинам Карпатских гор, южная — по Чёрному морю, рекам Дунай, Сирет и Милков. На севере естественной границы не было, а Покутье длительное время являлось спорной областью, из-за которой между Молдавией и Польшей велись войны. Современная Республика Молдова занимает среднюю часть восточного региона исторической Молдовы.

По причине многочисленных вторжений и долгого отсутствия государственности Молдова вплоть до XIV в. не имели своей церковной организации. Богослужение здесь совершали священники, приходившие из сопредельных Галицких земель. После основания Молдавского княжества к концу XIV века была учреждена отдельная Молдавская митрополия в составе Константинопольского Патриархата (впервые упомянута в 1386 году)6. Следует отметить, что молдавская церковная делегация во главе с митрополитом Дамианом принимала участие в экуменическом соборе Католической и Православной Церквей во Флоренции в 1439 г., который принял решение об объединении обеих церквей (Флорентийская уния)7. Но уния была отвергнута большинством православных государств.

Описывая процесс становления государственных институтов в Молдове в XIV в. Виктор Степанюк отмечает, что в начальной стадии он нёс на себе отпечаток старых традиций8. Далее молдавский автор ссылается на современных румынских исследователей, по мнению которых “такие институциональные структуры как господарство, высокие придворные службы, а также отношения между боярами и господарем, отражали в тот период черты некоторых принципов правления Византийской империи”9. При этих сравнениях сущность государственного устройства передаётся очень обобщённо: «Подобно византийским императорам-автократам, господарь Молдовы распоряжался жизнью и смертью своих подданных – будь то крестьянин, боярин малый или великий»10.

По мнению молдавских историков, господари Молдовы, продолжая византийскую традицию, «адаптированную к новым географическим, национальным, религиозным и культурным реалиям»11, считали себя собственниками всего пространства страны, её верховными владельцами12. Аргумент для этого утверждения видится авторами в присутствии в титуле молдавских господарей определения “самодержавный”, которое фигурирует уже в грамоте Романа I от 18 ноября 1393 г.: “Великий самодержавный господин Земли Молдавской от планины до берегу моря”. Интерсно, что это позволяет аппелировать молдавским историкам к паралелям в истории России на том основании, что концепт “самодержавный / самодержец” был там воспринят, а после падения Константинополя в 1453 г. и исчезновения Византийской империи Москва стремилась стать “третьим Римом”. Но всё же идея самодержавия, как считает В. Степанюк, распространилась в России на век позже, чем в Молдове. Паралели с российской историей усиливаются, когда происходит объяснение молдавских политических реалий конца XIV св исходя из московской идеологической практики XVI в.: в титулах молдавских господарей Петра I Мушата (1392) и Романа I (1393) «самодержавный господин» усматривают то, что историк русской церкви А. Карташев обозначил как «оттиск с титула византийских василевсов и термин специфический для русских ушей, звучащий радостью полного освобождения от татарской неволи»; самодержец означало «совершенно ничем не связанный, свободный от всякого подданства, независимый»13. Само же происхождение самодержавной идеологии видится иноземным – византийским и южнославянским14. Кроме того, волошское и молдавское право содержат заимствования из византийского права. Эти правовые нормы Молдовы преследовали цель «умерить тенденции посягательства крупного боярства на прерогативы господаря, а также противостоять попыткам последнего ликвидировать привилегии боярства, что отражает социально-политическое противостояние, которое характерно для всех периодов истории Молдавского Государства»15.

В десятилетия, последовавшие за созданием Молдавского княжества, были рождены и усовершенствованы, как утверждается, собственные внутригосударственные институты: политические, административного управления, судебные, религиозные. В основание процесса создание политических учреждений Молдовы был заложен оригинальный сплав традиций управлений местной сельской общины согласно «обычаю земли» с влияниями византийскими, южнославянскими, центрально- и западноевропейскими – синтез, из которого впоследствии кристаллизовались подлинные политические структуры румынских княжеств16. Также существовала практика обращения в судопроизводстве к писанныи законам византийского происхождения: к «Законнику» («Синтагме») Матвея Властареса, копия которого была сделана в Молдове в 1472 г.17

В свою очередь, средневековая Молдова становится как бы ретранслятором византийских политических концепций в Москву и в этой связи укоренение самодержавной идеологии в России связывается с коронацией 4 февраля 1498 г. на московский престол Дмитрия, сына Елены Волошанки, дочери Штефана III Великого, и внука великого московского князя Ивана  III. Это была «первой московской коронацией, повторенной и вошедшей в обычай только при Иване Грозном»18.
Идея симфонии
Ещё один аспект византийского влияния молдавские историки видят в важнейшей сфере взаимодействия государства и церкви. «Совместные действия Молдавского Государства и Митрополии Молдовы, взаимная поддержка усилий господаря Молдовы и митрополита Молдовы по сохранению независимости страны и защиты их подданных»19 напоминает об «идее симфонии [выделено нами – О. Дз.] во взаимоотношениях между Церковью и Государством, оформившейся еще в Византии»20, откуда она перешла в Молдову. При этом Виктор Степанюк является сторонником концепции идеального функционирования подобных конструкций «разделения полномочий», ссылаюсь тут на взгляды российской историографии: «церковь ведала делами божественными, а государство земными, но государство должно заботиться о церкви, о хранении догмата и ‘чести священства’”. Священство же вместе с государством «направляет всю общественную жизнь по путям, угодным Богу»21.

В ранней Византии действительно постепенно кристаллизировалась одна из фундаментальных идей средневековой идеологии – идея союза Христианской Церкви и Христианской Империи. Необходимым условием этого союза для теоретиков христианства были правоверность Христианской Церкви и правоверие Императора. Со времени императора Константина I христианская концепция императорской власти постепенно сливается с римской теорией государства. Именно в ранней Византии были заложены теоретические основы господствовавшей долгое время в империи политической теории симфонии – гармоничных отношений между Православной Церковью и Христианским Императором. С Византийской империей стала связываться идея её христианской, провиденциальной избранности. Культ императора – правителя всей Православной ойкумены и культ державы ромеев – защитницы и покровительницы христианских народов, проповедь исключительности византийской государственности, родившись ещё в ранней Византии, достигнут апогея в последующие века существования империи. Имперская миродержавная идеология и прославление императорской власти – характернейшие черты общественной жизни Византии, отличающей её от стран Западной Европы22. Кроме того, действительно, политическая теория византийцев, их воззрения на государство и власть императора оказали сильное воздействие на формирование концепций верховной власти в странах Юго-Восточной и Восточной Европы23.

Западная церковь являлась носителем идеи универсализма, что порождало создание централизованной иерархической церковной организации во главе с теократическим государем – римским папой. Папский престол не подчинялся светской власти и вёл самостоятельную политику. В Византии же, наоборот, светское государство само олицетворяло универсалистскую идею и стояло во главе всей христианской ойкумены. Духовная власть в Византии была ограничена светской, хотя распространённая некогда теория цезаропапизма, т. е. полного господства государства над церковью, отвергнута в современной византиологии24. Хотя, похоже, отношение церкви и государства в Византийской империи имело свои различные исторические формы.

Как отмечал Жильбер Дагрон, чтобы понять, что значит «цезаропапизм», нужно сопоставить и противопоставить этот расплывчатый термин другому, гораздо более четкому, а именно термину «теократия»25. Теократическим может быть названо такое общество, которым управляет и над которым «царствует» Бог26, проявляющий, прямо или косвенно, свою волю во всем. Уже в XVII в. социологи (Томас Гоббс, Бенедикт Спиноза) пришли к проведению различия между несколькими видами политической организации, строящейся на откровении и тесно связанной с религией: в одних случаях жрецы довольствуются тем, что придают легитимность мирской власти («иерократия»), в других верховный жрец или глава общины верующих по должности обладает и верховной властью (теократия в собственном смысле слова), в третьих светская власть в большей или меньшей степени подчиняет себе религиозную сферу (формы цезаропапизма). Так противопоставляются друг другу теократия и цезаропапизм, модель священника-цесаря и модель цесаря-священника.

Таким образом, словом «цезаропапизм» клеймили всякого «светского» суверена, претендовавшего на роль папы. Сам термин носит социологический характер, но употребляли его с явным полемическим пафосом, в рамках общей классификации, противопоставлявшей теократический или цезаропапистский Восток — Западу, где независимость «двух властей» воспринималась как догма: в первом случае наблюдается смешение, во втором – различение. Юстус Хеннинг Бемер (1674—1749), профессор университета в Халле, в своем учебнике по церковному протестантскому праву посвятил целый пассаж двум главным видам превышения власти в религиозной сфере: «Раро-Саеsаria» и «Caesaro-Рapia»; таким способом он хотел, от имени Реформированной Церкви, поставить на одну доску и равно обличить и папу, присвоившего себе политическую власть, и светских, правителей, занимающихся религиозными проблемами, как это делал уже император Юстиниан. Из двух членов этой оппозиции, только второй термин имел успех: его часто употребляли во второй половине XIX в., правда, не столько в качестве теоретического понятия, сколько для уязвления Византии и ее православных преемников: дескать, «схизма» между христианским Востоком и христианским Западом произошла по вине «Константинова» или «юстинианова» вмешательства в дела веры. Такой подход превращал различие между светской и духовной властью в полную их несовместимость.

В XIX в. термин «цезаропапизм» активно распространяли католические теологи и историки (немецкий учёный И. Хергенрётер и др.). Но к этому приложило руку и реформистское русское православие. В последние десятилетия XIX в. Владимир Соловьев развенчивал царский абсолютизм и его утверждения, будто восточная Церковь «сама отказалась от своих прав», чтобы вручить их Государству. Особенно он винил православную церковь за то, что она стала «церковью национальной» и потеряла поэтому право представлять Христа, коему принадлежала всякая власть на земле и на небе.

И опять под ударами критики оказалась Византия – в IX в. она сама претендовала на роль центра универсальной Церкви, а в действительности дала толчок уклонению в национализм. «Византийское зло» заключалось в отсутствии четкого разграничения между духовным и мирским, в преимуществе интересов последнего над первым и в принятии Цезарем на себя ответственности за дела Божественные. В этой перспективе Россия описывается как «провинциализированная и варваризованная Византия».

В ответ на эти многочисленные нападки задетые за живое «восточники», чьи убеждения и чья забота об истине были поставлены под сомнение, попытались оказать сопротивление. Для них не составило большого труда внести существенные нюансы в эту черную картину ретроградного «византинизма» и показать, что «цезаропапизм» — слово ущербное, анахронизм, некорректно проецирующий на Восток западное понятие папства. Византия никогда не отрицала различия между мирским и духовным, никогда официально не допускала, что император может быть священником: те самодержцы, которые рисковали предложить подобное, рассматривались как еретики, а те, которые покушались на церковные права (или, что еще хуже, на церковные богатства), клеймились как святотатцы. Но историки пытались также провести и различение. Вмешательства Империи в дела Церкви не следует подводить под одни и те же критерии – некоторые из них были допустимы (право императора созывать и председательствовать на Соборах; обнародование законов и канонов; поддержание и видоизменение церковной иерархии), другие достойны осуждения (назначение епископов; формулирование символа веры).

Взаимодействие молдавских государства и церкви иллюстрирует для молдавских историков принцип назначения митрополитов Сучавы. До 80-х годов XIV ст. Константинопольские патриархи направляли в Молдову священников из соседних государств, неподвластных молдавскому князю. В 1387 г. господарь Петру Мушат сам возвёл Иосифа в митрополиты молдавской церкви (митрополия Сучавы). Этот шаг вызвал конфликт с Константинопольской патриархией, направившей в Молдову митрополитом Еремию. Когда Еремия был изгнан из страны, патриарх пригрозил господарю и боярам анафемой. Только в 1401 г. князь Александр Добрый (Александру чел Бун) сумел уладить спор. Отныне он мог выбирать митрополита, но патриарх должен был затем утверждать выбор. Митрополит стал вторым лицом в государстве и первым советником господаря27.

В последние десятилетия XVI в. в официальные документы господарской канцелярии происходит проникновение письменности на молдавском (румынском) языке. В первые десятилетия этот процесс утвердился окончательно. Но родной язык молдован прокладывал свой путь в официальное делопроизводство, культуру и науку в условиях массового проникновения в этот же период греческих церковных книг и канонов. Широкой грецизации содействовали торговцы, греческие сановники-фанориты, становившиеся также господарями28. Но это не было поствизантийским влиянием на молдавскую культуру, а усилением турецкого контроля над государственной жизнью Молдовы. Не имея доверия к местным элитам, турецкий двор решил управлять Молдовой через своих преданных слуг греческого происхождения, выходцев из стамбульского квартала Фанар. Постепенно греки-фанариты заняли также высокие иерархические должности Православной Церкви в Молдове, так что к концу XVIII в. Митрополия Молдовы стала своего рода греческим епископством, подчинённым чужим политическим структурам29. Этот пример ясно показывает, что для молдавской истории и историографии греческое присутствие и византийское влияние не являются одним и тем же.
Штефан III как новый Константин
Кроме проблемы отношения государства и церкви, молдавская историография имеет также своё прочтение темы «Восток—Запад». Василе Стати считает, что «расположенная волею судьбы на краю католического мира, имея на юге славянский народ православно-византийской веры, Молдова сумела плодотворно использовать историографические модели, созданные другими народами»30. Молдавская историография позднего Средневековья имела «славянское обрамление» и творчески использовала письменные исторические модели югославянских стран – Болгарии и Сербии, которые, в свою очередь, использовали византийские матрицы. Таким образом, письменная молдавская культура времён Штефана III Великого (Ştefan cel Mare / Штефан чел Маре) (1457—1504), «сохраняя своё молдавское содержание, молдавскую суть в славяно-византийской форме, продолжала культурную, но и идеологическую непрерывность со славянским миром, составной частью ареала цивилизации, в которую входила и Молдова»31. Эта продолжительность «культурной непрерывности» со славянским миром является определяющей особенностью молдавской духовности.

Одними из древнейших памятников настенной живописи, сохранившихся со времён Штефана III, являются фрески церквей Пэтрэуць (1487), Св. Ильи (1488) и Воронец (1488). Их примечательная особенность состоит в присутствии иконографических тем, которые составляют своим идейным содержанием прямые аллюзии на проблемы большой политической актуальности, которыми было озабочено общество Молдовы XV в. На западной стене пронаоса (преддверия храма) Пэтрэуць изображён византийский император Константин на коне, направляющий кавалькаду святых воинов во главе с Георгием и Дмитрием. Впереди императора находится архангел Михаил, командующий небесными войсками и показывающий Константину белый крест на небе. Так иконографически передана легенда «Жизнь Константина» – легенда об императора, идущего в бой в защиту христианства32. Для молдавских историков важно именно такое объяснение смысла этой композиции, сделанное французским историком искусства Андре Грабарем (L’ origine des facades peintes des eglises moldaves. 1933). Подобный сюжет не встречается в живописи других православных стран.

Церковь Пэтрэуць было посвящена Штефаном III Великому Святому Кресту и этот жест христианского князя видится современным молдавским историками вслед за историкам искусства не случайным. «Разве не был знаменитый воевода апостолом борьбы против неверных турков, первым князем в Восточной Европе, который, после падения Византийской империи хотел превратить традиционную оборонительную войну в христианскую экспедицию против ислама?» Перечисляя попытки Штефана III объединить силы соседних государств против османов, напоминая о победе молдавского войска над турками и валахами в 1475 г., исследователи напрямую связывают сцену Кавалькады в церкви Пэтрэуць с идеологической программой Молдавского господаря: «В этой церкви, посвящённой Святому Кресту, процессия святых таксиархов (воинских начальников) под знаком христианской победы приобретает очевидный аллегорический смысл. Как некогда император Константин вступил в борьбу против язычников и уничтожил их, так Штефан Великий Молдавский, новый Константин, победит неверного врага Святого Креста». Подобные представления Кавалькады ещё и позднее будут встречаться в молдавской настенной живописи, и с тем же христианским значением33. Вообще же, государство Штефана Великого для современной молдавской историографии разного направления – это молдавский «эдем»34.

Во времена господарства Петру Рареша (1527—1538, 1541—1546) реализуется целая программа росписи экстерьера молдавских церквей: Пробота (1532), Св. Георгия в Сучаве (1534), Хумор (1535), Бая (1535—1538), Молдовица (1537), Бэлинешть (1535—1538), Арбуре (1541), Воронец (1547)35. Иконография, основные сюжеты этих различных памятников во многом общие. Особое внимание привлекает сюжет «Осада Константинополя». В центре изображения – укреплённый город, осаждённый с моря и с суши неприятелем. Одна из надписей сообщает, что речь идёт о персидской осаде Константинополя 626 г. Но осаждающие одеты в турецкие одежды, а защитники города и их враги используют артиллерию. Современные молдавские историки задаются вопросом: «Почему молдавские живописцы изменили греческий образец, заменив персов турками и ввели артиллерию, неизвестную в 626 г.?» Большинство исследователей предполагает, что молдавские фрески изображают турецкую осаду 1453 г. Но похоже, что тогдашние духовные и светские власти Молдовы не могли позволить изобразить катастрофу христианского мира на фасадах православных церквей. Следовательно, речь идёт о персидской осаде 626 г., когда с божественной помощью Девы Марии язычники были отбиты. Но как быть с артиллерией и турками? Введением пушек и турок живописцы Петру Рареша адаптировали тему «Осады» к реальностям своей страны, трансформировав её в демонстративный национальный призыв: «Как когда-то Богоматерь помогла византийцам разбить осаждающих персов, пусть же сегодня Она поможет молдаванам победить турецких агрессоров». Таким образом, у композиции двойное значение: она изображает, с одной стороны, Константинополь, а с другой – православную страну Молдову.

Для современных молдавских историков справедливость подобного прочтения сцены «Осада» придаёт и тот факт, что к росписи (Хумор, 1535) художник добавил новый элемент – всадника, выбравшегося из осаждённого города и стремительно атакующего и поражающего пикой военачальника вражеской кавалерии. Маленькая надпись над головой всадника сообщает его имя – Тома. Принято считать, что это был как раз живописец церкви, чьё оригинальное конное изображение является первым автопортретом в молдавском искусстве. Этот вывод подтверждают письмом, посланным в 1541 г. в Сучаву неким «Томой, зографм из Сучавы, придворным прославленного и великого молдавского господаря Петру-Воеводы». Таким образом делается вывод, что автор этого письма – живописец церкви в Хуморе. Тот факт, что живописец времён Петру Рареша смог изобразить себя в образе защитника осаждённой крепости, ясно свидетельствует, что для молдаван того времени тема «Осады» являла собой не только образ победоносного Константинополя, но и символ Сучавы и, расширительно, победоносной Молдовы. Не византийскую столицу, а собственную страну защищает молдаванин Тома из Сучавы36.

Княжение Штефана Великого оценивается в Молдове и Румынии как самый славный период в средневековой истории молдавского (румынского) народа и кульминационный пункт борьбы за независимость и самоутверждение в общем контексте европейской цивилизации XV в. «Сумев установить в старне социальное равновесие, господарь положил конец междуусобицам боярских группировок и создал общественную базу для укрепления княжеской власти, объединившей под своим скипетром сановное боярство, служилое дворянство…, крестьян-ополченцев, горожан»37. В этом смысле оценки деятельности Штефана Великого перекликаются с видением роли византийских императоров, которые возвышались над всеми сословиями империи и были объединительным, центральным элементом государственно-политической системы Византии.

В 1992 г. в монастыре Путна, на месте его захоронения, Штефан III был канонизирован православной церковью как святой. 2004 г., год 500-летия смерти господаря, был объявлен президентом Молдовы Владимиром Ворониным годом Штефана Великого и Святого.
За последние полтора десятилетия в Республике Молдова определяющую роль в построении концепции национального государства играли направления “молдовенизма” и “румынизма”, соответственно, определившие две идентичности, которые можно охарактеризовать как параллельные. Зачастую черпая доказательства своих идеологических постулатов из одних и тех же исторических источников, “румынизм” и “молдовенизм”, тем не менее, характеризуются коренными концептуальными отличиями. Если “румынизм” можно определить как этнокультурный национализм, постулирующий этническую и лингвистическую идентичность молдаван и румын, то “молдовенизм” с течением времени развился в гражданский национализм, легитимизирующий как историческое прошлое независимого молдавского государства, так и его будущее38.

Политическая поляризация Молдовы, неоднозначность возможных решений проблем консолидации государственной территории проецируется на разные течения молдавской историографии. Вопрос византийского наследия, конечно же, не является тут определяющим, но позволяет проводить некоторые различия. Эта тема наиболее важна для историков-«молдовенистов», которые стремятся найти континуацию древней цивилизационной и культурной традиции в Молдавском господарстве и протянуть её до Республики Молдовы. Для историков-«румынистов» также ценна византийская традиция, но они склонны говорить скорее о политических и правовых заимствованиях, чем о преемственности целого культурного комплекса. Для историографии же Приднестровья византийская тема в общем-то неинтересна39.

Если проблема этнокультурного и этноязыкового происхождения восточных романцев в молдавской историографии непосредственным образом связана с темой римского присутствия в Карпатско-Днестровском регионе, романизацией гето-даков (северных фракийцев), то существование средневекового Молдавского государства окрашено символикой Византии и обращением к её традициям. Неожиданным образом обоснование “исторической легитимности” Молдовы происходит путём аппеляции к идеологической и политической практики России XVI в., но в той её части, которая преимущественно касается перенимания византийской традиции. В этом смысле для современных молдавских историков их страна оказывается более верной наследницей Византии, так как ранее других православных стран Молдова утвердила у себя принцип симфонии. Вот в этом поиске гармонии с собственной историей и находятся молдавское сознание и молдавские историки разной политической и культурной ориентации.


1 Стати, Василе. История Молдовы. Кишинев: S. n., 2002. C. 19.

2 Стати В. История Молдовы. С. 16—17.

3 История румын: С древнейших времён до наших дней / Д. Драгнев, Е. Драгнев, В. Мискевка, И. Варта, И. Шишкану. Кишинэу: Civitas, 2001. С. 27.

4 Стати В. История Молдовы. С. 20—21.

5 История румын. C. 37.

6 Бурега, Владимир. История Румынской церкви: Церковный аспект: http://www.pravoslavie.ru/cgi-bin/sykon/client/display.pl?sid=455&did=745

7 Стати В. История Молдовы. С. 64.

8 Степанюк, Виктор. Государственность молдавского народа: Исторические, политические и правовые аспекты. Кишинев: Tipografia Centrală, 2006. С. 59.

9 Ionescu C. Drept constituţional şi instituţii politice. Vol. II. Bucureşti, 1997. P. 5.

10 Степанюк В. Государственность молдавского народа… С. 60.

11 Ionescu C. Drept constituţional şi instituţii politice. Vol. II. P. 5.

12 Степанюк В. Государственность молдавского народа… С. 60.

13 Карташев А. Очерки по истории Русской церкви. Париж, 1959. с. 388—389.

14 Алексеев В. Роль церкви в создании Русского государства. СПб., 2003. С. 260.

15 Степанюк В. Государственность молдавского народа… С. 61.

16 История румын. C. 49.

17 История румын. C. 52.

18 Алексеев В. Роль церкви… С. 265.

19 Степанюк В. Государственность молдавского народа… С. 42.

20 Карташев А. Воссоздание св. Руси. Париж, 1956. С. 72.

21 Алексеев В. Роль церкви… С. 268.

22 Удальцова З. В. Византийская культура. М., 1988. С. 23.

23 Удальцова З. В. Византийская культура. С. 24.

24 Удальцова З. В. Византийская культура. С. 120—121.

25 См.: Дагрон Ж. Восточный цезаропапизм (история и критика одной концепции) / Перевод С. А. Иванова // ГЕNNADΙΟΣ. М.: Из-во Индрик, 2000. С. 80—99. Интернет-версия: http://www.krotov.info/libr_min/05_d/dag/ron_01.htm (доступ 10.04.2008).

26 1 Царств, 8, 7.

27 История румын. C. 54.

28 Стати В. История Молдовы. С. 174.

29 Стати В. История Молдовы. С. 190—192.

30 Стати В. История Молдовы. С. 110.

31 Стати В. История Молдовы. С. 110. Тут автор ссылается на румынского историка Е. Стэнеску: Stănescu E. Cultura scrisă moldovenească în vremea lui Ştefan cel Mare. Bucureşti, 1964.

32 Стати В. История Молдовы. С. 122.

33 Стати В. История Молдовы. С. 122. См. также: Стати В. Штефан Великий – воевода Молдовании. Кишинев, 2004.

34 Терешкович П. Конструируя прошлое: исторические ресурсы современных национально-государственных идеологий (Украина и Молдова) // Перекрёстки. 2005, № 1—2. С. 15.

35 Стати В. История Молдовы. С. 188.

36 Стати В. История Молдовы. С. 189.

37 История румын. C. 66.

38 Дигол, Сергей. Парадигмы и парадоксы концепции национального государства в постсоветской Молдавии // Dacoromania: История Румынии и Молдовы: http://dacoromania.org/index.php?nma=catalog&fla=stat&cat_id=8&page=1&nums=157; см. также: King, Charles. The Moldovans: Romania, Russia, and the Politics of Culture. Stanford (California): Hoover Institution Press, 2000. P. 155—160.

39 См. например очерк «История Приднестровья»: Феномен Приднестровья / 2е изд., перераб. и доп. Тирасполь: РИО ПГУ, 2—3. С. 10—21.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconСегодня существуют независимая Республика Молдова, бывшая Молдавская...
Сегодня существуют независимая Республика Молдова, бывшая Молдавская сср советского Союза (Бессарабия в пределах Российской империи),...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconТема Новейшая история. Первая половина ХХ в.(18 ч.)
Х — начало XXI в. Мир к началу XX в. Новейшая история: понятие, периодизация. Мир в 1900—1914 гг. Страны Европы и США в 1900—1914...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconПарламентские слушания : Вопросы совершенствования системы организации...
Цикл рабочих встреч с представителями органов государственной власти и общественными организациями Республики Крым по вопросам сохранения...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 04 Новая и новейшая история зарубежных...
Цель дисциплины «Новейшая история стран Азии и Африки» – познакомить студентов с основными закономерностями и спецификой политического...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия icon«Африка»
Охватывает весь мир Б. проблема, связанная со вступлением человечества в эру глобализации В. проблема, связанная с исчерпанием природно-ресурсного...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия icon«Молодежь СНГ – экокультура и туризм, охрана природы, инновации»....
Зарубежный опыт использования объектов наследия в целях патриотического и нравственного воспитания молодёжи на примере

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconУчебно-методический комплекс по дисциплине сд. Ф новая и новейшая...
Порцель а. К., к и н., доцент кафедры истории и социологии Мурманского государственного технического университета

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconУчебно-методический комплекс дисциплины методологические проблемы...
Рабочая программа составлена в соответствии с требованиями федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconПрограмма вступительного экзамена по специальной дисциплине профиля...
Периодизация истории как методологическая проблема. Основные подходы и схемы периодизации истории Нового и Новейшего времени. Разные...

Новейшая молдавская историография и проблема византийского наследия iconСергеев Е. Ю. Новейшая история зарубежных стран: учебник для 9 класс
Рабочая программа курса «Новейшая история зарубежных стран» разработана на основе Примерной программы основного общего образования...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную