Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине






НазваниеКнига рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине
страница18/22
Дата публикации15.04.2015
Размер3.09 Mb.
ТипКнига
e.120-bal.ru > История > Книга
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22
другое описание свадьбы в Сартане. Свадьба у греков Приазовья начинались обычно осенью, после религиозного праздника Покрова. Он считается покровителем брачных союзов. Наверное поэтому, после свадьбы женщина уже без головного убора не выходила на люди. В домашних условиях носила платок, а на праздниках – перифтар. Нигде так ярко не проявляется народность и древний быт, как в свадебных обрядах греков. Свадьба раньше была более утомительной и торжественной, нежели сейчас – веселой и разгульной.

Ежегодно, в осенний период, девушки собирались в одно место селения, где их высматривали женихи. На посиделках они исполняли греческие эписаламья (песни-исповедания), нередко проникнутые глубокими и умилительными чувствами, сопровождающие все акты греческой свадьбы, где каждому действию соответствовала особенная песня: сговору, девичнику, величанью и т.д. Эти песни содержат в себе приготовление к исполнению обязанностей жены и хозяйки, описывают переход из девичьего состояния в замужнее, из рук и дома родителей в руки и дом мужа; ибо для невесты-гречанки в старину жених был суженый, который избирался родительской волей и для невесты был судьбой.

Сватовство по-татарски шан, по-румейски аравонис. Сторона жениха и сторона невесты называют друг друга «сваты» (м. р., ед. ч. – худас, мн. ч. – худалих или худалых), наиболее близкие родственники, которые исполняют новые функции в обряде, – баш. худалис (характерное соединение греческих и тюркских корней). Сватовство и в середине XX в. в греческих селах Приазовья проходило именно так, как описано в сартанской свадьбе. Наши собеседники, родившиеся в первые десятилетия XX в. и пом­нящие свадьбы 1920-х гг., не припоминали ни одного случая насильствен­ной выдачи замуж девушки против ее воли. Правда, бывали случаи бегства девушки в дом своего избранника, после такого акта сопротивление родителей оказывалось сломленным, свадьба игралась по всем правилам, хотя, согласно общественному мнению, родители могли забрать дочь силой.

Надо иметь в виду, что до Первой мировой войны кругозор сельской мо­лодежи был ограниченным, она воспитывалась в традициях строгого под­чинения родительской воле: 18-20-летний парень не смел являться домой поздно, а именно – после захода солнца и возвращения стада. Девушки воспитывались еще строже.

Наблюдаются некоторые варианты при обмене дарами. Например, в Ста­ром Керменчике было принято подносить кольца: жених – невесте, а она – жениху, положив их на парадные вышитые полотенца (они остаются у каждого из них как памятные подарки). Знак совершившегося сватовства – шелковый платок, который вывешивают за окно (села Стыла, Карань).

Существенна была проблема приданого (прика). К набору вещей, пере­численных при описании сартанской свадьбы, добавлялась обычно жив­ность: отец выделял в качестве приданого телку, овцу, а ныне почти обяза­тельна мебель, предпочтительно – гарнитур. Одна характернейшая деталь требует специального объяснения: в традиционный набор вещей включа­лась перевязь для укрепления кудели на прялке лухард (название зафикси­ровано в с.Стыла) или лухарт. Прялка как символ женского начала фигури­ровала в составе приданого у многих народов Средиземноморья. Та, кото­рую везли на открытой подводе (позже на грузовике) «всем на поглядение» по улицам приазовских сел, была хорошо выточена на токарном станке, крашеная, а перевязь на кудели сшита из бархата, украшена вышивкой. Сейчас, когда сельчанки не прядут нити и не ткут материю, перевязи не только не фигурируют в приданом, но, по всей вероятности, и неизвестны современным женщинам, разве что в краеведческих музеях они могут уви­деть прекрасно выполненные образцы – символы женского труда.

Накануне свадьбы очень важен девич­ник в доме невесты. Собравшиеся к ней подружки окра­шивали ее волосы хной, а в старину также и ладони, ногти. Затем следовало омовение невесты в доме ее крестной матери. Специалисты обоснованно относят обычай окрашивания волос и ладоней к османским влияниям; уме­стно заметить, что такой же обычай имеется в обрядности балканских гре­ков – в северных районах страны, где влияние османской культуры было значительнее.

Традиционная свадьба (дигун, дугун) длится несколько дней. Раньше не принято было венчаться в субботу (поми­нальный день), понедельник и среда считались тяжелыми днями, остава­лось выбирать между вторником, четвергом и пятницей, но зачастую, как и в Сартане, выбирали воскресенье. Ныне с такими приметами мало счита­ются, иногда главный пир устраивают именно в субботу с тем, чтобы не тра­тить на праздник рабочие дни, или же приурочивают к государственным праздникам, общим выходным дням.

Автор описания сартанской свадьбы упоминает старинный порядок, со­гласно которому жених с сопровождающими его лицами и невеста со своей свитой порознь прибывали в церковь, после венчания также порознь от­правлялись в родительский дом молодого. Такой порядок представляется компромиссом между древним, известным у многих европейских народов обычаем, по которому молодые возвращались после венчания каждый в свой дом, а затем совершался главный ритуал – молодой муж приезжал за женой в дом ее родителей и перевозил ее к себе (в специальной литературе такой порядок называется «двухчастной свадьбой»), и современным, когда жених приезжает за невестой и они вместе направляются в церковь, а оттуда в дом его родителей (так называемая «круговая свадьба»).

Порядок прохождения свадебного поезда ныне нарушен или же усложнен, так как включает регистрацию брака в государственном учреждении (ЗАГСе, сельсовете), до недавних пор из него исключалось церковное венчание (или же оно совершалось позже, в ближайшем городе из-за отсутствия церквей в селах), а ныне, когда оно снова входит в быт, не всегда выполняется в день свадьбы. В некоторых вариантах брачующиеся посещали сельсовет загодя, например, накануне свадьбы (в праздничных, но отнюдь не в ритуальных одеждах), сопровождаемые группой молодежи из числа близ­ких друзей. В таком варианте (как в «двухчастной свадьбе») главным ритуалом всего обряда становился переход (перевоз) невесты в ее новое жилище и торжественный ввод в него. В других случаях регистрация в сельсовете или в Доме культуры происходила как раз в том пункте свадебного пути, где по прежним порядкам полагалось посещать церковь, и тогда именно эта регистрация становилась центральным моментом всего цикла.

Главный распорядитель всего свадебного цикла – крестный отец жениха, на румейском калота (греч. кумпарос, нонос), и его супруга нуна) (греч. кумпара, нона). Они – посаженые родители, несут значительную часть свадебных расходов и имеют в числе участников обряда свою партию. В церкви они должны были держать венцы над головами сочетающихся браком. В те годы, когда церковное венчание не было принято ни в город­ской, ни в сельской среде, посаженые родители, лишенные главной своей функции – освящения брака, превратились в свидетелей при регистрации брака в государственном учреждении. Калота нес значительные расходы. Среди других затрат – обязательно должен был выделить барана, которого забивали, мясо зажаривали, курдюк торжественно доставляли на пиршест­венный стол. Калота резал курдюк и раздавал присутствующим (записано в с.Сартана). В других селах полагалось, чтобы калота угощал своих сопровождающих жареной бараниной и бараньим бульоном (сюрьпой). Некоторые иссле­дователи склонны видеть в данном меню влияние культуры крымских татар.

Число и функции кумовьев имеют несколько вариантов. В некоторых селах различают четыре пары кумовьев: крестный отец жениха и его жена (в сартанской традиции они — супруги, в других вариантах — нет), крест­ная мать жениха со своим мужем, крестный отец невесты с женой, крест­ная мать невесты с мужем. Три последние пары не всегда и не везде фигури­руют и особых функций не несут. Главенство остается за калотой.

Другая обязательная пара участников обряда – холостяки, совершаю­щие передачу брачащихся из группы холостяков в группу состоящих в браке. Обычно их называют «друг» жениха и «подружка» невесты. На румейском парагамброс и паранифса (греч. паранимфос, кумпарос). Согласно балканской традиции парагамброс – «заместитель жениха», его «брат», (имеющий права на невесту. Ныне он, так же как подружка невесты, обя­зан сопровождать повсюду брачащихся, охранять их. В современной свадь­бе они стали, кроме того, официальными свидетелями, в качестве таковых подписывают документы о бракосочетании. В некоторых селах в сельсове­те хранятся перевязи красного цвета с золотой бахромой и надписью «сви­детель», их надевают через плечо и носят в течение всего празднества (при­нято фотографироваться всей группой). Эти перевязи напоминают поло­тенца, которыми бывали снабжены поезжане в более отдаленные времена. Позже поезжанам-мужчинам повязывали на руку платочки. Посаженые родители и «дружки» объединены в общее понятие «кумовья» с новобрачными, равным образом как и крестные родители – с родными отцом и мате­рью крестника. Надо иметь в виду, что в традициях греков было привлекать к этим функциям одних и тех же людей: посаженые родители – крестили детей молодоженов, а потом и венчали этих детей (в случае их смерти или отъезда их права переходили к их детям или близким родственникам). Две группы кумовьев были связаны между собою квазиродственными узами: между ними и их потомством были запрещены браки, как и между кровными родственниками. Круг этих запретов различен, традиционно – охваты­вал 4 колена. Таким образом, круг брачных связей в мариупольских селах сужался, и все же предпочтение, как уже отмечалось выше, оставалось за односельчанами.

Торжественное бритье и одевание жениха сохраняется. Не исполняют­ся те песни, что звучали в старину, но обряд в общем тот же. В Старой Ласпе помнят старинный обычай, согласно которому друг жениха (местное татарск. название идитазы или егет дусе) в день свадьбы приезжал за подуш­кой – «троном» жениха в дом невесты, куда привозила подушку посаженая мать. Вокруг этой подушки разыгрывалась шуточная борьба: парни стара­лись ее украсть, так что кум был вынужден у них ее выкупать, поэтому по­душку стерегли. Эта борьба-игра – необходимый элемент свадебного обря­да, включавший «похищение» невесты, которое тоже превратилось в забаву.

Поезжане – обязательные участники обряда. Мужская молодежь при­езжала вместе с женихом «забирать» невесту. Обычай скрывания невесты или ее подмены другой женщиной бытовал во многих селах (в Старом Керменчике и др.).

Борьба за невесту, сменившаяся в новое время символическими дейст­виями, заместилась в конце концов выкупом – тоже символическим: под­ружки только за выкуп впускали поезжан в дом, где невеста одевалась в ри­туальный костюм, в туфли невесты клали деньги, иногда это делал калота, побуждаемый подружками невесты (например, в Урзуфе), в других случа­ях — мать жениха подготавливала свадебный костюм будущей невестки.

В описании сартанской свадьбы пропущен очень важный символ: один из верховых поезжан, сопровождавших арбу (бричку), где сидели жених и невеста (в некоторых селах было принято, чтобы жених на руках выносил свою суженую из дома и усаживал в экипаж), ехал впереди кортежа с обнаженной саблей в руках. Наши современники ничего подобного уже не помнят. Поезжане просто приходят в сопровождении музыкантов, танцуя и ог­лашая воздух громкими криками, садятся за столы и пируют. К этому мо­менту гости невестиной семьи уже откушали, они встают и уступают место вновь прибывшим «сватам» (родители невесты не сидят с ними, хлопочут, угощают «сватов»). Зато перегораживание пути обязательно. В некоторых случаях просто требуют «выкуп» (как правило, калота раздает водку), а иногда прибегают к весьма типичной символике: посередине дороги уста­навливается табурет, а на нем буханка с солонкой и ведро воды рядом. Же­них должен взять хлеб и соль, воду вылить под колеса автомашины, на кото­рой они с невестой восседают, а за это, разумеется, расплатиться деньгами. Подобных препятствий устраивают несколько по всему пути те односель­чане, которые не приглашены на свадьбу.

Еще одна категория участников свадебного празднества – зрители: без них праздник не может состояться. Это и приглашенные – «партия жени­ха» и «партия невесты», то есть «сваты» в широком смысле слова, и «партия кума», и просто любопытные, стекающиеся отовсюду. Они – обязатель­ные наблюдатели того театрализованного действа, которое разворачивает­ся перед ними, ценители мастерства, с каким главные действующие лица исполняют свои роли. Гласность, публичность и самого свадебного обряда, и всех предсвадебных и послесвадебных обычаев – выражение общест­венного контроля над институтом бракосочетания. В сельском быту этот контроль и поныне остается ощутимым, в городской среде он значительно ослабевает.

Родители брачащихся при церковном венчании не присутствуют, по­этому и при внецерковной процедуре – регистрации брака они тоже не бывают (хотя некоторые информаторы уверяют, что обе пары родителей отправлялись в церковь вместе с брачащимися, может быть, здесь ошибка памяти или же какой-то местный вариант). Согласно же традиции, задача родителей – проводить невесту из родного дома в новую жизнь (родите­ли невесты благословляют, напутствуют свою дочь и ее жениха, то есть осуществляют обряд передачи – отделения) и встретить новобрачных (ро­дители молодого встречают их на пороге дома, совершают ритуальные дей­ства и вводят в дом – происходит обряд включения). Формулы благосло­вения при отъезде и при встрече молодых в значительной степени стерлись в наше время, говорят, что, мол, надо почитать свекровь как родную мать и т. п.

Обряд введения невестки в дом ее новой семьи обставляется целым на­бором магических действий. Дело в том, что у многих народов, – а на Бал­канах практически повсеместно, – дверь жилого дома, ее порог восприни­маются как граница жилого пространства, отсю­да и возникали входа и выхода, приемы охранительной магии. В обряде сочетает­ся манипуляция со свечой (которая сама почитается как оберег), медом – символом благополучия и крестом – христианским символом.

В некоторых селах посаженые отец и мать после торжественного ввода молодых в дом подносят им по чарке водки. В других – стопку водки предлага­ют всем, кто подходит поздравлять молодых и кладет при этом на тарелку деньги им в дар. Как видим, сам ритуал ввода в дом сопровождается разны­ми действами в зависимости от устоявшейся в селе традиции или от инициативы участников, но смысл их одинаков – закрепить ритуальными дей­ствиями сам факт ввода в дом нового члена семейного коллектива.

Специалисты усматривают в обряде встречи молодых разновременные элементы. Отец новобрачного встречает сына и невестку на пороге дома, благословляя их хлебом и солью (он держит хлебный каравай с укреплен­ной на нем солонкой на вышитом полотенце, которое на Мариупольщине обычно называется по-украински рушник). Есть мнение, что это славян­ский обычай.

Хлебная символика обязательно присутствовала на мариупольской свадьбе. Не раз при описании разных вариантов упоминался халац – калач или крендель (иногда смазанный медом), который ломают и раздают присутствующим (Сартана, Малый Янисоль, Новая Каракуба, Урзуф и др.). Например, в Малом Янисоле халац ломала посаженая мать перед выходом невесты из дома родителей (ее помощницы, обмакнув кусочки в мед, разда­вали всем), в Новой Каракубе халац ломали на главном пиру. На свадьбе балканских греков хлеб (калач, лепешка) фигурирует в целом ряде магиче­ских действий: в одних случаях ее держат или же ломают над головой не­весты, в других — она сама ломает лепешку и разбрасывает ее куски, кото­рые присутствующие съедают или же хранят как магическое средство. Естественно, что атрибутика хлеба могла возникнуть и развиться в среде древних земледельцев; у мариупольских греков, хозяйство которых имело яркое земледельческое направление, она не могла не закрепиться прочно.

При встрече молодых на пороге мать новобрачного осыпает молодую чету смесью риса, конфет, мелких монет. Несомненно, это позднейшая за­мена пшеничных зерен – символа благополучия. Обсыпание как действо, призванное приносить изобилие, то есть всяческое добро, известно самому широкому кругу народов. В свадебной церемонии оно практикуется у гре­ков Греции, других балканских народов, в Приазовье и других потомков балканских мигрантов. Символ множественности можно усмот­реть и в обычае разбивания тарелки: в некоторых вариантах обряда невеста должна была наступить на тарелку, положенную на пороге, и разбить ее (ныне чаще всего на пороге расстилают коврик).

Мед, упомянутый в сартанской свадьбе, также является символом благополучия и фигурирует в разных магических действиях.

Очевидно, такова же символика яблока. В селе Малый Янисоль в 1970г. жених и его дружки, переступая порог, срывали по яблоку из специально выпеченной из теста корзиночки (калазиц), которая висела перед иконой в переднем углу комнаты. В других селах вспоминали о такой корзиночке на свадьбах, сыгранных в 1920-х гг., но не могли объяснить смысла ее. Уместно вспомнить древнегреческие архаизмы в современной свадьбе балкан­ских греков: в знак сердечной привязанности юноша на голову девушки бросает яблоко или цветок. Яблоко – общеизвестный древний символ брачного союза.

Очевидно, вегетативное значение имеет свадебное деревце, которое фигурирует в обряде приема невестки в доме свекра: ветку ветвистого кус­тарника, украшенную цветными бумажками, укрепляют на подносе, на не­го же кладут одежду, которую дарят молодой, и ставят три тарелки со всевоз­можными сладостями. Эта единичная информация, записанная в 1969г. в селе Большой Янисоль (Великая Новоселка), не подкрепляется сведениями из других сел. Возможно, здесь влияние сла­вянских обычаев.

Различные предметы брачного обряда приобретают особый магический смысл. Венчальные свечи становились своеоб­разным семейным символом. С ними хо­дили в церковь на Пасху. В иных селах принято ставить венчальные свечи в миску, наполненную пшеницей, в комна­те молодых в их первую брачную ночь. Они выгорали дотла. Считалось, что тот из супругов умрет раньше, чья свеча раньше догорит.

Многие магические действия, при помощи которых навлекают на молодоженов добро, должны выполняться людьми, полноценными с общеприня­той точки зрения. Если отец молодого ко дню свадьбы был вдов, он не мог встречать молодоженов на пороге дома: его функции исполнял старейший из родственников – не вдовец. Если же в доме находилась другая его же­на – мачеха жениха, ее заменяла старшая родственница отца – не вдова.

Обсыпание, обливание как символ изобилия практикуется в разных ва­риантах. На одной из свадеб в селе Малый Янисоль калота, после того как его славили специальным танцем, пил во здравие присутствовавших, а ос­татками из своего стакана обливал танцующих.

Одежда брачащихся (стефаятик от греч. το στεφάνι – брачный венец, στεφανώνω – венчать) имеет большой знаковый смысл: такова упомянутая выше халатообразная одежда, употреблявшаяся в первый период после пе­реселения из Крыма, таково же красное платье невесты. В конце XIX – на­чале XX в. предпочитали модные тогда черные атласные платья, позже – костюмы из легкой светлой ткани. Женихи надевали праздничные «воскрес­ные» костюмы. В 1920-1930-е гг. при общем оскудении жизни, в военные и первые послевоенные времена было не до нарядов. Ныне повсеместно принят общераспространенный наряд: белое платье и фата с флердоранжем невес­ты, черная пара жениха с букетиком белых искусственных цветов в петлице. Бывало так, что в селе у кого-то имелся убор невесты – фата, искусствен­ные цветы и пр. Его одалживали или арендовали, передавая друг другу, по­ка не изнашивался.

Традиция предписывает постоянное передвижение участников обряда: «партии» жениха, невесты и калоты то соединяются для совместного пира, то расходятся. Ныне весь праздник стараются уместить в один, максимум в два дня. Расходы обе семьи делят между собой поровну. По-прежнему объ­единение двух групп родственников подчеркивается совместными трапеза­ми, начиная с момента сватовства и вплоть до послесвадебных взаимных гостеваний. Со временем число сотрапезников сокращается. Если раньше считалось обязательным раздельное угощение в домах жениха и невесты, то теперь зачастую ограничиваются одним общим пиром. Раньше на этот пир считалось обязательным пригласить до 300 человек, теперь обходятся сотней гостей и даже пригласить 50-60 человек не считается зазорным. Для главного пира иногда арендуют залы в местных ресторанах, кафе, сто­ловых. На этот пир переносится центр тяжести всей свадьбы, которая, те­ряя черты обряда, все более приобретает черты праздника.

Дань современному этикету – смешанное сидение партии жениха и партии невесты за праздничным столом. Согласно традиции эти две группы пирующих не должны смешиваться, поэтому столы устанавливали буквой «П»: за средним столом почетные гости – посаженые отец, мать и другие, а за продольными – гости, каждая партия за своим столом. Ныне столы по-прежнему ставят в два ряда, но садятся за них вопреки прежнему порядку.

Хотя распорядителем на пиру, как и во все время празднества, считает­ся калота, ныне на многих пирах принято выбирать «тамаду». Именно та­ким чужим словом называют мужчину, которому поручается произносить тосты, веселить собравшихся. Следовательно, этот совсем новый персонаж по существу дублирует калоту. Произнесение тостов – тоже новое яв­ление, заимствованное из чужой культуры.

Согласно традиции, молодожены не должны присутствовать на пиру, их приглашают лишь в специальных случаях: когда настанет время вручать подарки и т. д. В наши дни некоторые семьи находят компромиссный вариант: молодых усаживают за отдельный стол, иногда в другом помещении с их близкими друзьями – холостой молодежью (по традиции молодежь в застолье не должна участвовать) и там едят и пьют в свое удовольствие, хотя известен запрет молодоженам есть на пиру и тем паче пить горячительные напитки. Частенько молодые оказываются за парадным столом в центре всеобщего внимания. Такой порядок в точности повторяет русский обычай и противоречит балканскому. Самым разительным новшеством оказываются возгласы «Горько!», за которыми следуют поцелуи поднявшихся со своих мест новобрачных, что уже совсем нарушает балканскую традицию.

Присутствие молодых на общем пиру (под иконами), возгласы «Горь­ко!» отмечали некоторые информаторы даже по отношению к свадьбам, сыгранным в конце 1920-х гг. (Старый Керменчик).

Обмен дарами – необходимая часть всего цикла, одна из форм установ­ления союза между двумя семейными коллективами. Он начинается уже при первом («малом») сватовстве и возобновляется в определенные момен­ты брачного цикла, а также в дни семейных и календарных праздников. Стоимость даров, преподносимых каждой стороной, примерно одинакова, так что здесь не может идти речь об обогащении, а именно о символическом обмене. Иногда в наборе приданого, доставленного в дом молодоженов, находились предметы, которыми молодая одаривала своих новых родствен­ников, в некоторых селах (как в сартанском варианте) она проделывала это сразу же по прибытии, в других принято доставлять их из дома родителей на следующий день после главного празднества, их приносили родственницы молодой (сестра, тетка и т. п.) и раздавали всем, кто жил в этом доме.

Особое значение имеет одаривание молодоженов. По существу это складчина на обзаведение и на покрытие свадебных расходов. Одаривание обязательно, во многих случаях о каждой преподнесенной вещи объявля­ется громогласно, дары принято расхваливать, а деньги тут же пересчитываются, и их общая сумма оглашается. Обычно сбором даров, в том числе и денег, руководила посаженая мать. Ее собственные дары должны быть бо­гатыми, такова ее участь.

В селе Мангуш свекровь дарила невестке тот шелковый платок (пуш­ту), которым заменяли подвенечный убор. Когда на следующий день при­возили приданое, молодая должна была быть покрыта именно этим платком.

Первая брачная ночь проходила зачастую в доме друзей, соседей, жив­ших по одной линии с празднующей семьей, ни в коем случае не напро­тив – через дорогу.

В описании сартанской свадьбы опущен деликатный момент – обнародование факта целомудрия молодой. Этот обычай явно противоречит порядку, согласно которому супружеская жизнь начиналась после «большого сговора», иногда задолго до свадьбы. Очевидно мы имеем дело со смешени­ем разнохарактерных моральных предписаний. В некоторых селах (Малый Янисоль, Мангуш, например) рассказывают, что в середине XIX в. принято было выставлять напоказ простыню новобрачной или по крайней мере ос­матривать ее (Староласпа). По воспоминаниям пожилых людей, этот обы­чай забылся в начале XX в. Отголоском его осталось угощение родителей молодой «сладкой водкой». Ради этого угощения гости («партия») жениха являлись в дом невестиных родителей, которые к тому времени уже успева­ли покормить «своих» гостей и освободить столы для вновь прибывших.

Второй день свадебного цикла отмечался по-разному. В Мангуше утром дети приходили к своей новой родственнице, целовали ей руку, а она одари­вала их конфетами (так вспоминаются старинные обычаи, относящиеся ко второй половине XIX в.).

Празднества второго дня традиционны для греческой свадьбы. Устраи­вают различные состязания: бег или забавные соревнования — кто скорее съест арбуз, блинчики со сметаной и т.п. Подобные шуточные состязания ныне заменили настоящие, где можно было показать силу и удаль (пере­житки так называемой «борьбы за невесту», известной нам из фольклор­ных текстов, согласно которым невеста доставалась самому сильному и храброму). Например, в Новой Каракубе (Красная Поляна) вспоминают, что свадебное веселье сопровождалось скачками, победители которых по­лучали специальную сдобную выпечку.

Очевидно, заимствованным элементом надо признать шутливые продел­ки с новоиспеченной свекровью: ее катают на тачке, если она не догадается вовремя откупиться от забавников водкой.

Столь же игровой оттенок приобретает ныне мытье ног: невестка мыла ноги свекру (иногда и свекрови) или же голову, а шутники в это время на­брасывали в таз всякой грязи – получалась общая забава. Полагают, что такое действо – символ покорности и особого уважения перед старшим мужчиной со стороны молодой женщины. Однако это может быть и вы­полнение обычных будничных обязанностей вроде подметания пола, ко­торое совершает невестка на второй день свадьбы: в старом быту было принято, чтобы жена, невестка, дочь мыли ноги и голову мужу, отцу, свекру. В данном случае в виде забавы пародировались будущие обязанности не­вестки.

На второй день свадьбы в доме молодоженов появляются ряженые (джамаля), которые пародируют свадебный обряд, причем обязателен травестизм – переодевание с переменой пола, что по всей вероятности связано с мотивами эротизма, на фоне которого разворачивалось все праздничное действо. Так как ныне сценарий свадьбы в значительной степени неполон и сильно варьируется в зависимости от того, как и что помнится его участ­никам, ряженые могут появиться и в первый же день, потешая собрав­шихся шутками, порой доходящими до непристойности — в зависимости от фантазии и внутренней культуры исполнителей. К группе, разыгрывающей пародийную свадь­бу, присоединяются другие маски, среди них наиболее популярны «цы­гане», они танцуют, «гадают», «воруют», вымогают деньги. В этом пункте цикла праздничная сторона решительно превалирует над обрядовой. Безу­держное общее веселье затопляет улицы, кварталы, свобода общения, за­мешанная на эротике, придает ему особый оттенок.

Утром второго дня родственницы (сестра, тетка) приносили вместе с «завтраком матери» часть приданого (джиэз), в основном одежду молодой, а мебель и прочие предметы привозили несколько позже (в разных селах устанавливался свой порядок).

На второй или третий день «провожают» кума: с музыкой и шумом боль­шая группа (иногда в нее включались молодые, но не везде) вела его домой, а он обязан был угостить провожавших. Так заканчивался свадебный цикл.

Послесвадебный цикл включал первый выход молодой по воду, первое посещение молодоженами церкви и другие обряды. Обязательный элемент этого цикла – посещение родителей молодой. Согласно балканской тради­ции новоиспеченная чета отправлялась к ним на восьмой день (ныне могут договориться и о другом сроке – судя по обстоятельствам). День называет­ся охто (на местном наречии хто), что значит по-гречески «восемь». Ино­гда шли к сватам в сопровождении музыкантов, устраивали большое уго­щение, подчас это был обмен визитами, в других вариантах ограничива­лись небольшой компанией, однако посещение это входило в обязательный репертуар цикла.

Современная свадьба примечательна тем, что ее участники стараются выполнить максимум традиционных действий при сокращении временного протяжения всего обряда.

Самостоятельного рассмотрения заслуживает песенная и танцеваль­ная свадебная обрядность: специальные песни (которые вне свадебного об­ряда не исполняются) сопровождают весь этот сложный спектакль. Как правило, они повествуют о сущности каждой из составляющих обряд церемоний, другими словами, их стиль – эпический. Их содержание, так же как и смысл упоминаемых в них обрядов, ныне не всегда понятны исполни­телям. Например, не могут ныне объяснить, почему в старину невесте нака­нуне свадьбы приносили петуха (песня, сопровождавшая это действо, со­хранилась и исполняется). Между тем петух как символ плодородия (экви­валент – курица, утка) фигурирует в свадебной обрядности в балканской Греции, у балканских мигрантов в Украине (например, у албанцев), а так­же в славянской традиции.

Танцы на современном свадебном пиру ныне утратили свою обязатель­ную последовательность. По традиции же в румейских селах главный пир сопровождался танцем трапезитику, а в урумских – старинными танцами пожилых мужчин Ахай-ава и Авур-ава.
Традиции свадебного обряда греков Приазовья передаются из поколения в поколение. Современный свадебный обряд описала старший научный сотрудник музея истории и этнографии греков Приазовья Т.Богадица с дополнениями Г.Косяковой и Н.Чапни.

Некоторые традиционные черты свадебной обрядности греков Приазовья утрачены, но многие оказались исключительно устойчивыми и сохраняются до настоящего времени.

Свадьбы греки Приазовья устраивают осенью, т.е. во время, не связанное с основными сельскохозяйственными работами. Традиционно свадьба длится два дня – в субботу и воскресенье. А в понедельник в доме жениха собираются близкие родственникп жениха и невесты, чтобы вспомнить самые интересные моменты свадебного торжества.

Свадьбе предшествует сватовство (мэгола аравоныс). В воскресный день родители жениха, крестные отец и мать, близкие родственники идут в дом невесты. По этому случаю мать жениха печет пирог-калач (флуто), который будут ломать молодые. Превосходство будет на стороне жениха или невесты в зависимости от того, кому достанется больший кусок. Потом оба куска кладут на стол, отламывают небольшие кусочки, макают в мед и угощают всех присутствующих (чтобы в доме был всегда достаток). Мать жениха готовит подарки (бухча): золотое украшение для невесты и две металлические монеты (рубля) слепленные воском (символ неразлучности молодых). Родители невесты готовят стол с угощениями. Сватовство проходит весе­ло, с шутками, танцами, звучит много греческих мелодий. В этот же день назначается дата свадьбы.

Важную роль в свадебных тор­жествах играют крестные отец и мать жениха (паранфус ки пара-ныфса). В день свадьбы им ока­зывают особые почести. Все гости их приветствуют словами: «Фос ста матя-сас!» (Свет вашим очам!), выражая тем самым благодар­ность, уважение и почет. Крестные матери жениха и невесты ко дню свадьбы пекут пирог. Главное мес­то отводится сладкому пирогу «флуто» – в народе его считают символом счастливой семейной жизни. Обязательно готовится сладкое печенье «хурубе» (печенье невесты) – оно бывает разной формы, но чаще имеет форму сердечка. На подносе его укладывают в виде башни до 200 штук, из расчета по одному для каждого гостя.

По старинному обычаю невес­та в свадебном наряде находится в соседнем доме, и все гости жениха во главе с крестным отцом и мате­рью идут за невестой. Под веселую греческую мелодию гости выкрики­вают: «Пайнум наперум т ныф-мас!» («Идем за нашей невестой»). Начинается выкуп невесты у хозяй­ки дома. Крестная мать жениха дол­го торгуется с ней и после согла­сия открывается дверь дома. Перед входом в комнату, где сидит неве­ста, вновь идут торги. Теперь под­ружки невесты просят выкуп за то, что расстаются с лучшей подругой, при этом хвалят ее красоту, ум и другие качества, которыми она обладает.

Невеста сидит на возвышен­ном месте (в конце XIX века это была софа (курват), на ней – табурет с подушечкой), чтобы всех пришед­ших гостей удивить своей красо­той. Она сидит с опущенной го­ловой несколько минут и даже может всплакнуть в знак того, что ей жаль покидать родной дом и подружек. Дальнейший обряд проводит брат невесты, обяза­тельно неженатый. Взяв из рук невесты носовой платочек, он три раза слева направо обводит им вокруг талии невесты, целует ее, передает платочек ей в руки, опускает ее с софы на пол. В этот момент близкие подруги стремятся «быстрее» занять место невесты на табурете, чтобы самой вскоре выйти замуж. Брат подводит свою сестру к жениху, звучит греческая мелодия «Ныфьятку».

А в селе Малоянисоль (по описанию Н.Чапни – председателя Мариупольского общества греков) за невестой идут крестные с гостями. Кроме того, они ищут брата невесты, который тоже прячется у соседей. Прежде, чем получить его согласие на передачу невесты жениху, он выдвигает свои условия (желания): исполнить танец крестной или самому пассивному гостю и др. Только после этого он выполняет обряд с платочком и передает свою сестру крестным жениха, которые ведут её в родительский дом.

В это время мать жениха привозит сына в дом невесты. На пороге дома, расстелив дорожку, его встречает мать невесты. В доме невесты молодых благославляют родители невесты. Все участники действа выхо­дят на улицу. Гости со стороны жениха торжествуют: «Пирамдын!» («Забрали!»), «Хроня пула!» («Многие лета!»). Впереди всей церемонии по пути следования от соседнего дома, где была невес­та, к родительскому дому близ­кий родственник невесты чертит специальной, украшенной поло­тенцем, палкой кресты на земле, по которым ступают молодые. В родительском доме невесты мо­лодые получают благословение ее родителей: мать отдает моло­дым хлеб-соль, отец - икону. После этого все отправляются в дом жениха. У ворот стоит группа молодёжи (ребята с улицы), требуют выкуп за невесту, торг ведут с крестным отцом жениха.

У ворот молодых встречает мать жениха, проводит их к порогу дома. Ей подают тарелку с медом. Она берет правую руку невестки, макает её мизинец в мед и делает крестики на косяках входной две­ри дома. Молодые целуют ей руку, после чего мать жениха бросает через их головы пшеницу, смешан­ную с конфетами и мелкими мо­нетами.

Гости радостно ловят и подни­мают их с земли, а тарелку хозяй­ка разбивает после того, как мо­лодые зайдут в дом. Наступает момент, когда всех гостей пригла­шают к столу. Центральное место занимают молодые, друг с друж­кой, крёстные со стороны же­ниха и невесты.

После тоста, провозглашенно­го крестным отцом жениха, начи­нается свадебное застолье, кото­рое проходит в три этапа: первый, второй и третий сладкий стол. Во время второго стола гости одаривают молодых. В этой церемонии глав­ное место отводится крестным отцу и матери жениха. Они пер­вые одаривают молодых, затем обходят всех гостей, уделяя каж­дому внимание и угощают рюмоч­кой водки («гальти рахи»).

На второй день свадьбы в некоторых селах, например, в Кирилловке и Чермалыке (по описанию Г.Косяковой) гости собиралались к определенному назначенному часу и, прежде чем сесть за столы, шли за калотой и нуной.

«Джамаля» (ряженые) переодевались в заранее приготовленные для них костюмы. Чаще всего это были жених с невестой, пара цыганок и медсестра в белом халате, с сумкой через плечо, на которой был красный крест. Пока «джамаля» переодевались и гримировались (костюм «жениха» надевала женщина, чаще всего это была военная форма, а костюм «невесты» - мужчина, у него было длинное белое платье, а фатой служила занавеска или накидка из подушек), во дворе наряжали выломанную зеленую ветку, имитирующую «Дерево плодородия». Её украшали красными лентами и бумажными цветами, конфетами – это для красоты, а для хохмы – куриными потрохами (головы, лапки и т.д.).

Когда всё было готово, все гости свадебной процессией шли по селу за крестными. Во главе колонны первым шёл человек с наряженной веткой в руках и пританцовывал под веселую музыку игравших музыкантов. За ним шли «новоиспеченные» переодетые «жених» с «невестой», музыканты, новобрачные и ряженые. Рядом с «деревом плодородия» шла группа танцующих под веселые греческие мелодии, оглашая улицу веселыми окриками: «а-быр-р!», «ких-ких!», подзадоривая друг друга, гостей и всех односельчан, которые вышли на свои подворья «посмотреть на свадьбу», а цыганки забегали в некоторые дворы, просили «позолотить ручку», балагурили, останавливали проезжающие по дороге машины. Задача ряженых была всех развеселить и создать веселую атмосферу свадьбы на второй день.

Когда свадебная процессия заворачивала во двор к крестным, музыканты играли громче, а все пускались в пляс, завлекая в свой круг «нуну» и «колоту», которые уже ждали гостей. После танца хозяева двора приглашают всех за фуршетный стол, где, по обычаю, гости должны были выпить по три рюмки, пожелать крестным добра, богатства, благополучия. Новоиспеченным «жениху» с «невестой» кричат «Горько!» А цыганки в это время бежали в хозяйственный двор крестных и «крали» первого попавшегося петуха, если не удавалось поймать самого красивого. Потом, в процессе свадьбы, за третьим столом, этого петуха крестные должны были выкупить у главного повара за названную им цену. Повар варил петуха целой тушкой, укладывал на поднос и украшал его яркими овощами, фруктами и зеленью, на шею обязательно привязывался красный бант.

Перед третьим, сладким столом свадебного за­столья проходил один из самых красочных моментов свадьбы - обряд благо­дарения поваров. В зал под веселую греческую музыку выходил главный повар (аши). Он нес на одном подносе красивую композицию, в центре которой - отварной бараний хвост, обязательно украшенный зеле­нью, свежими овощами и фрукта­ми. За ним шли все его помощни­ки, в руках у них подносы со сла­достями, принесенными на свадь­бу крестными матерями жениха и невесты, родителями и родственни­ками. Все под веселую музыку и общие аплодисменты с «дарами» подходили к столу новобрачных.

Крестная мать жениха провоз­глашала тост за здоровье, благодарила за вкусно приготовлен­ные блюда и одаривала поваров. Веселье продолжалось до поздне­го вечера.

По традиции, невеста в свой родительский дом может прийти только на восьмой день (воскре­сенье).

В конце XX века вновь стали возрождать традицию венчания молодых в церкви.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Похожие:

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconКнига рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей...
Ссср и эмигрантов. Дается подробное описание формирования и боевого пути бригады Каминского, 1-й рна хольмстона-Смысловского, 14-й...

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconКнига рассчитана на широкий круг читателей
Научный редактор Гаглойти Ю. С., кандидат исторических наук, заведующий кафедрой истории Юго-Осетинского государственного университета...

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconВронский Сергей Астрология в выборе профессий "Берегиня", Москва....
Первые две "Астрология: суеверие или наука?" и "Астрология о браке и совместимости" уже стали библиографической редкостью и вошли...

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconХабаровск 2004
Сборник рассчитан на широкий круг специалистов (биоэнергетиков, информациологов, космоэнергетов) и читателей

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconКнига посвящается моему отцу
Книга рассчитана на историков и филологов-неоэллинистов, специалистов в области национальных отношений, а также всех интересующихся...

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconНаучное обеспечение внешней политики США
Охватывает широкий круг материалов, которые могут быть разбиты на следующие группы

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconНиколай чуксин косово глазами постороннего
Книга написана живым языком и будет интересна широкому кругу читателей, в первую очередь, студентам и учащимся старших классов. Книга...

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине icon«Рыночная экономика не является синонимом капитализма»
«…Китай сегодня – это страна с непредсказуемым будущим, еще не осознанным прошлым и, несомненно, трудно объяснимым настоящим»

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconМеринг Ф. История войн и военного искусства в книгу вошли очерки...
Пруссии и ее национальных интересов. Но эта позиция Ф. Меринга делает книгу еще более увлекательной, захватывающей. Она рассчитана...

Книга рассчитана на активистов национального движения, филэллинов и широкий круг читателей, которые интересуются прошлым и настоящим греческой диаспоры в Украине iconУказатель литературы, поступившей на абонемент в феврале 2016 года....
Книга предназначена для специалистов-историков и для широкого круга читателей, интересующихся историей Второй мировой войны, международного...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную