Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.)






НазваниеПроблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.)
страница2/5
Дата публикации01.03.2015
Размер0.84 Mb.
ТипАвтореферат
e.120-bal.ru > История > Автореферат
1   2   3   4   5

Теоретической основой исследования является марксистско-ориентированная философия истории. При этом марксизм понимается как открытая и развивающаяся система, проверяющая правоту выводов практикой. Такой самокритичный и творческий настрой тем более важен для демографов ввиду переоценки ортодоксальным марксизмом социального начала в человеке в ущерб биологическому.

В основные дискурсы современной марксистско-ориентированной философии истории входят представление о стадиальности исторического процесса; такие категории как общественно-экономическая формация (социально-исторический организм – социор), социально-экономический уклад. Наиболее плодотворно эвристические возможности марксизма в 1960-1980 гг. реализовывали марксисты и неомарксисты Италии, Франции и Испании. Важным прорывом в преодолении догматического марксизма, который господствовал в советском обществоведении, стали работы Ю.И. Семенова34 и В.П. Илюшечкина35. В частности, четырехстадиальная теория прошлого человечества синолога В.П. Илюшечкина (как и теория У. Ростоу) достаточно хорошо соотносится с демографическими макромоделями или с историческими типами воспроизводства населения. Главными результатами ревизии как ортодоксального, так и догматического вариантов марксизма стали отрицание формационно–классового редукционизма, отказ от универсальности категории “формация”, предложение о характеристике обществ в переходные эпохи как “многоукладных”, т.е. без чёткой формационной принадлежности36. Немаловажное влияние на такую эволюцию оказал пересмотр взглядов на природу процессов неравновесных систем, отказ от представления о “точных науках” как номотетичных, а, следовательно, переосмысление общего и особенного в методологических процедурах гуманитарных и естественных наук37. Лучшие образцы конкретно–исторической реализации этих положений представлены в трудах видного французского испаниста П. Вилара, академика Ф. Мартина Руиса, Дж. Фонтаны Ласаро.

Отмечу также приоритет К. Маркса в осознании значимости учёта аксиологического фактора (“идеологического подтекста”38). Развитие этого подхода, обогащённого неокантианской традицией интериоризации исторического исследования39, процедурой триангуляции (особенно т.н. внутриметодологической и межметодологической)40 нужно рассматривать в качестве необходимого условия для современного историографического анализа.

В основу диссертационного исследования положен диалектический подход и такие методологические принципы, как историзм и системность.

Диалектический подход применительно к эпистемологии означает отрицание чистой онтологии и чистой гносеологии. Следовательно, анализ гносеологических проблем осуществляется в единстве с постановкой и решением проблем социального бытия и как предметно-практическая деятельность. При этом “дилемма Риккерта” игнорируется, а формально-логическое изучение языка науки не рассматривается в качестве гносеологической задачи. Для исторической демографии, оперирующей массовыми статистическими источниками, значимость диалектики возрастает в связи с тем, что современное понимание самой научности и принципов научности трансформировалось в спор–оппозицию между “количественниками” и “качественниками” о границах применения количественных и качественных методов в научных исследованиях.

Историзм, требующий учёта исторического контекста, при изучении человека, его мышления и общественных институтов, до сих пор остаётся краеугольным камнем историков41. Не случайно попытки ряда этнологов исследовать культурные явления вне конкретных временных рамок оказались несостоятельными42. Этот опыт приобретает особую значимость ввиду того, что именно из этнологии посредством механизма “трансляции” (“диффузии”) в историческую науку в XX столетии проникли семиотико–структуральные конструкты и многие концепции.

Принцип системности реализуется многопланово. Во-первых, демографические переменные рассматриваются в качестве компонентов единого целого, известного как тип (“модель”, “режим”) демографического воспроизводства. Во-вторых, в отличие от представителей до сих пор присутствующего в нашей демографии “стационарного” подхода, декларирующих то, что миграции не входят в предмет данной дисциплины,43 я рассматриваю народонаселение Испании как динамичную систему. Поэтому значительное место в исследовании отведено миграциям. В-третьих, сами демографические модели выступают как подсистемы единого целого – общества. Потому в диссертации прослеживаются важные аспекты взаимодействия демографических переменных с социальными, экономическими, ментальными и биологическими факторами.

Среди конкретно–исторических методов44, использованных в работе над диссертацией, выделю историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический и историко-системный. Для моей работы также полезной оказалась процедура исследования в рамках системно–структурального анализа (или интегрально-аналитического метода)45 таких структур как “город”46 и “этносоциальная общность”47. Из-за значительной административно-налоговой специфики Испанской монархии, да и самой Кастильской короны, что серьёзнейшим образом сказалось на формировании источников, были использованы элементы стадиально-регионального метода (А.Н. Чистозвонов). В связи с органическими дефектами ранних цензов и дефицитом цензов по XVII в. для прояснения спорного вопроса о динамике численности населения применялись разновидности историко-ретроспективного метода. При исследовании проблемы устойчивости демографических субмоделей и вектора их изменения использовались специальные демографические (количественные) методы.

Отбор источников диссертации диктовался предметом исследования, пониманием необходимости выборочной перепроверки историографического материала конкретно-историческими данными, а также доступностью самих источников. Основная информация собрана в библиотеках Москвы, Ленинграда, Мадрида, Алькала де Энарес, Севильи. Также использованы возможности МБА, Internet’а и Intranet’а. Значимость последних особенно возросла в 1990-е гг. в связи с катастрофическим сокращением поступлений в страну зарубежной научной литературы, а в 2000-е гг. благодаря развитию информационных технологий и присоединению Испании к Берлинской конвенции 2003 г. о свободном доступе к научной информации.

Для ориентации в специализированной литературе “докомпьютерного” периода использован библиографический справочник “Historical Abstracts. Bibliography of the World’s Historical Literature – ABC – Clio Information services (California)” с выборочной перепроверкой по “Índice histórico español” (Barcelona: Teide, 1955, 1957), “Libro español” (1965, 1975) и “Bibliographie internationale de la Démographie historique” (1982). При обработке журналов до конца 1980-х гг. использовался метод сплошной выборки (для профильных и по настоящее время), в последующий период – электронные поисковые системы общего характера48 и специализированных центров49.

Изученные испанские конкретно-исторические источники можно свести к следующим группам:

1) Опубликованные цензы и переписи.

2) Опубликованные антологии законов, а также трактаты и извлечения из трактатов интеллектуалов (в т.ч. “арбитристов”, “проектистов”, “моралистов” и “просветителей”) XVI-XVIII вв.

3) Факсимильные публикации словарей Нового времени.

Историографические источники включают в себя:

1) Справочные издания.

2) Интернет- и Интранет-ресурсы специализированных международных и испанских центров демографической истории, экономической истории, архивов и университетов.

3) Монографические и коллективные исследования, статьи из сборников, журналов и ежегодников отечественных авторов.

4) Рукописи (диссертации) российских специалистов.

5) Переводные монографические исследования и статьи зарубежных авторов.

6) Исследования на семи современных иностранных языках, в т.ч. материалы МКИН; МКЭИ; публикации конгрессов и конференций, проведённых под эгидой Международной комиссии по исторической демографии, ADEH, Испанской ассоциации экономической истории, различных университетов и исследовательских центров, а также монографии и статьи из 58 журналов и ежегодников.

Научная значимость диссертации заключается в том, что представленные материалы позволяют понять закономерности эволюции демографической мысли и исторической демографии Испании, а также современного этапа развития зарубежной исторической демографии. Знание демографической истории Испании – ведущего европейского государства раннего Нового времени, обогащает наши представления о диалектике взаимодействия социального и биологического, о чертах присущих той эпохе, о закономерностях перехода от феодализма к капитализму. Испания – одна из первых стран, где произошла ранняя трансформация спорадически возникающих элементов капитализма в относительно устойчивую подсистему. Существуют различные вариации объяснения этого феномена в рамках неоклассических, ортодоксально-марксистских, неомарксистских и др. парадигм. Огромный эмпирический материал, введённый в научный оборот после публикации работ выдающегося американского испаниста Э. Дж. Гамильтона, настоятельно требует переосмысления имеющихся концепций. В частности, необходимо посмотреть под этим углом зрения на саму проблему “системообразующего фактора” в генезисе капитализма; на уровни, иерархию, степень, формы взаимодействия таких агрегатных переменных как народонаселение, внешняя торговля, внутренняя торговля, производство и проч.

Практическая значимость исследования. Материалы и выводы диссертации полезны для понимания закономерностей современного развития исторической демографии в Западной Европе, которая по уровню и масштабам явно опережает отечественную. Речь идёт, прежде всего, о теоретических установках и методологических подходах, разработке специальных методик, которые, несмотря на особенности источников, применимы для изучения российской истории. Анализ конкретно-историографических проблем важен для осмысления закономерностей эволюции исторической демографии, её места в системе гуманитарных дисциплин, развития испанской исторической науки и испанистики в целом. Конкретно-исторический материал можно использовать для уточнения представлений об истории населения Испании и Западной Европы в раннее Новое время, об истории Испании XVI-XVII вв., а значит для компаративного анализа прошлого Европы. Результаты проведённого исследования полезны при написании учебников и чтении историографических, а также страноведческих курсов по истории Испании, романских и латиноамериканских стран.

Апробация работы. Диссертация была обсуждена на заседании Отдела западноевропейского Средневековья и раннего Нового времени ИВИ РАН.

Результаты исследования диссертационной тематики освещались в докладах и сообщениях на I Международной конференции историков-клиометристов (Донецк, 1991), Всесоюзной конференции “К 500-летию открытия Америки” (Москва, 1992), Международной научно-практической конференции “Россия, Восток, Запад” (Владимир, 1997), II Международной конференции испанистов (Москва, 1999), Всероссийской конференции “Проблемы изучения военной истории” (Самара, 2005), II и III Всероссийских конференций по исторической демографии (Сыктывкар, 2005 и 2007), VII Конгрессе этнографов и антропологов России (Саранск, 2007), Международной конференции VI Валентеевские чтения (Москва, 2010), III Всероссийском симпозиуме по исторической демографии (Сыктывкар, 2010).

Структура диссертации. Диссертация объёмом 636 страниц состоит из “Введения”, четырёх глав, “Заключения”, “Списка использованных источников”, который включает 764 наименования на 84 страницах, и из четырёх приложений. В Приложении I дан перечень использованных журналов и периодических изданий (всего 61). Приложение II содержит “Перечень таблиц и рисунков (диаграмм и графиков) диссертации” (13 таблиц и 10 рисунков, в т.ч. 3 графика, 6 диаграмм, 1 карта-схема); Приложение III включает в себя краткую характеристику территориально-административного устройства Кастильской короны и епископального деления Испании, а также 2 карты. В Приложении IV рассматриваются современные процедуры сглаживания миграционного эффекта для дефектных и неполных баз данных.

Основное содержание диссертации.

Первая глава “Институциональные основы изучения демографической истории Испании XVI-XVII вв.” состоит из 2 параграфов.

В первом параграфе “Основные этапы развития исторической демографии в Испании” рассмотрены вопросы о времени конституирования исторической демографии как науки; становления и развития исторической демографии в Испании.

Следует различать процессы формирования ядра историко-демографической проблематики, становления демографии и исторической демографии как самостоятельных наук. В логическом смысле эти три процесса должны быть представлены в указанной хронологической последовательности, но исторически они взаимопереплетались. В соответствии с представлениями о значимости проблем народонаселения, характера использованных источников и методик, а также состава специалистов в истории испанской историко-демографической мысли и исторической демографии выделено четыре этапа развития и дана характеристика этих этапов.

Первый этап связан с творчеством интеллектуалов XVI-XVII вв.: т.н. арбитристов–экономистов, специалистов в области генеалогии, а также теологов, педагогов и правоведов. Наибольший интерес представляют арбитристы – последовательные сторонники меркантилизма в Испании. Лучший систематизатор их наследия экономист М. Колмейро Пенидо (1818-1897) включил в “Библиотеку испанских экономистов XVI, XVII и XVIII вв.” более 400 авторов (в т.ч. просветителей). В большинстве своём испанские мыслители раннего Нового времени концентрировались на проблемах экономики и фиска. Однако некоторые арбитристы XVII столетия (Гарсиа де Эррера-и-Контрерас, П. Фернандес Наваретте), стали сводить упадок Испании к демографическому кризису. В этот же период предпринимаются попытки определения причин кризиса и способов выхода из него. Для этой цели эпизодически привлекаются приходские книги (С. де Монкада), некоторые цензы (Ф. Мартинес де ла Мата). Следует отметить достижения в области изучения генеалогии, которая в XVII в. достигла своего пика в лице таких представителей как Х. Пельисер, А. Каррильо и особенно Л. де Саласар-и-Кастро.

Второй этап развития испанской историко-демографической мысли охватывает XVIII-XIX вв., когда среди элит испанского общества распространяются идеи рационализма, а государство начинает проявлять систематический интерес к демографической информации. Тогда же формируется квазистатистическая демография. Персональный состав демографов весьма пёстр: просветители, эрудиты, историки, экономисты, медики. Наиболее значимый результат данного периода – публикация Т. Гонсалесом Эрнандесом (1829) уцелевших цензов за 1528-1536, 1541, 1569, 1587, 1591, 1616, 1625, 1646-1647 гг., которые содержали богатую информацию о народонаселении. Отмечу также проект подготовки “Историко-географического словаря Испании” на рубеже XVIII-XIX вв. Хотя к публикации удалось подготовить материалы только по одному региону – по Стране Басков и Наварре, они свидетельствуют о высоком методологическом уровне издания. В многочисленных статьях об отдельных посёлках и в сводных статьях дана дисперсионная информация о численности домовладений, иногда о количестве жителей с конца XIV по XVIII вв. Это позволило в настоящем выявить тенденции демографической динамики региона и помочь в определении величины (коэффициента) семьи/домохозяйства. Интерес представляют также генеалогические сведения местных королевских династий и аристократических линахес. В XIX в., несмотря на многочисленность медицинских трактатов, связанных с демографической тематикой, доминировали исследования по т.н. “социальному вопросу”. Из врачей-“гигиенистов” (т.е. тех, кто связывал напрямую успехи медицины с социальными преобразованиями) несомненным лидером являлся П. Фелипе Монлау. Опираясь на достижения европейской демографии, он первым в Испании стал использовать новые теоретические понятия: “средняя продолжительность жизни”, “вероятность жизни”, “таблицы смертности” и т.д. В середине XIX в. медики Б. Кастельянос де Лосада, Х.М. Гуардиа и др. стали пионерами в разработке сюжетов истории сексуальности и маргинальности (проституция, преступность). Феномен индустриализации также внес лепту в изучение городской демографии. Инженер И. Серда в 1867-1868 гг. издал двухтомный труд о перспективах урбанизации, где рассмотрел структуру, проблемы и условия жизни современного ему барселонского населения. Историки к демографическим сюжетам проявляли тогда только эпизодический интерес. Тем не менее, появились региональные и локальные исследования с привлечением приходских актов и местных подворных переписей (падронес): ещё в XVIII в. – И. де Ассо по Арагону, натуралиста и историка А. Дж. (Х.) Каванильеса (A.J. Cavanilles) по Валенсии; в XIX в. – Х. Варгаса Понсе о Гипускоа, Капдера-и-Камина о Жероне, Х. Хестосо о Севилье XVI столетия.

Третий этап развития испанской исторической демографии датируется примерно концом XIX в. – серединой ХХ в. Ведущую роль в эти годы продолжали играть статистики и демографы, которые группировались в основном по «ведомственному» принципу: в Географическом институте и на кафедрах географии. Налоговая реформа 1902 г. и решение о создании т.н. “Кадастра 1906 г.” качественно изменили ситуацию с национальной статистической службой. Это проявилось в резком повышении уровня переписей, активной публикации результатов переписей, а также материалов текущего учёта (в частности, после почти пятидесятилетнего перерыва возобновился выпуск Anuario Estadístico de España). Общий подъём демографической науки благотворно повлиял на историческую демографию. С конца XIX века появились качественные образцы "археологической медицины" (С. Банус, позднее Г. Мараньон), фундаментальные труды по генеалогии Ф. Фернандеса де Бетанкура (Бетенкурта). По свидетельству Р. Каранде, в 1920 гг. историю населения Севильи по нотариальным протоколам изучали студенты из “Лаборатории искусства” местного университета. Сам Каранде в те же годы обнаружил в севильских архивах и использовал перепись налогоплательщиков – глав семей города за 1534 г. В 1930 гг. Х. Руис Альманса вновь, после М. Колмейро, вводит в научный оборот “ценз Т. Гонсалеса”. В 1940-е гг. к систематическому изучению местных каталонских переписей XV-XVI вв. приступил Ж. Маури Сера, а арагонских документов – Ж.(J) Реглá. Тем не менее, в эти годы историческая демография оставалась в тени демографии, а главный исследовательский потенциал в этой сфере был сосредоточен на кафедрах географии.

Четвёртый – современный – этап в развитии испанской исторической демографии начинается с середины XX в. Закономерным итогом позитивных изменений стало создание в 1982 г. Испанской ассоциации исторической демографии, что в свою очередь послужило мощным стимулом для дальнейшего развития дисциплины в стране. Официальными печатными органами ассоциации с 1983 г. являлся Boletín de la Asociación de Demografía Histórica (с 2001 г. преобразован в журнал Revista de Demografía Histórica), а также выходящий с 1999 г. бюллетень текущих событий Noticias de la ADEH.

Благотворное воздействие на эволюцию исторической демографии оказали методологические установки и наработки французских “Анналов”, а затем “Кембриджской группы истории населения и социальной структуры”. Главными пропагандистами “Анналов” в Испании стали представители “школы Висенса Вивеса”, а позднее галисийские историки, группировавшиеся вокруг А. Эйраса Роэля. Рост популярности, начиная с 1970-х гг., методик учёных Кембриджской группы был связан с поворотом к построению динамичных демографических моделей и использованию сложных вариантов ретроспективного анализа.

В 1960-1970 гг. наиболее тесные контакты историческая демография поддерживала с экономической историей, чему в немалой степени способствовали смежные научные интересы мэтров испанистики (испанцев – Х. Надаля Ольера, Ф. Руиса Мартина, А. Домингеса Ортиса; французов – П. Вилара, Б. Венсана, А. Лапейре, Б. Беннассара, Ж.-П. Ле Флема). Первоначально, в условиях дефицита информации для т.н. достатистической эпохи, несомненная взаимосвязь экономики и населения натолкнула многих на мысль сопоставить динамику уровня смертности и цен сельскохозяйственных товаров. Логическим продолжением этой идеи стали неомальтузианские теории разного рода. Хотя последующие исследования показали ограниченность схем механизма демографического давления в неомальтузианских объяснениях кастильского кризиса XVII в., но на том этапе они стимулировали массовый интерес историков к проблемам народонаселения. В 1990-е гг. стремление понять мотивы демографического поведения стимулировало сближение исторической демографии с этнологией и с социальной историей (в том числе с отпочковавшимися от неё историей семьи, историей сексуальности, историей менталитета) и со сравнительно модными новинками – антропометрией (“биодемография” в испанской версии) и гендерной историей. Особо отмечу активность представителей последней, которая формируется в Испании с начала 1980-х гг. под влиянием американской историографии. У истоков испанской гендерной истории стояли Х. Сепеда Адáн, М.К. Гарсиа-Ньето, Р.М. Капель.

Диалог с антропологами/этнологами и представителями социальной истории внёс существенный вклад в углубление понимания типологии демографических режимов. Предметом обсуждения специалистов стали в основном история семьи, домохозяйства и родственных систем. Именно в 1980-е гг. были обозначены контуры исследовательского проекта, который реализуется и поныне: разработка новых методов, сравнительный анализ эволюции систем хозяйств/семей в Иберии и на территории Италии, роль в этом наследственных систем и приданого, брачные модели и влияние на них миграций. Эти процессы вдохнули новую жизнь в традиционную генеалогию, стимулируя масштабные просопографические изыскания. Сейчас в центре внимания специалистов находятся вопросы размера, композиции и структур семьи, юридические аспекты брака, ментальные проблемы (“демографическое поведение” с точки зрения социализации людей, конструирование “семейной памяти”).

До 1970 гг. основные научные силы концентрировались вокруг крупных специалистов в Барселоне (Х. Висенс Вивес, потом Х. Надаль) и в Мадриде (Ф. Руис Мартин). Затем начинают возникать иные региональные группы. Пример тому галисийская (на базе университета Сантьяго де Компостела) во главе с А. Эйрасом Роэлем. Эти историки специализировались на подготовке районных и локальных монографий, используя ВИС-метод. В 1983 г. исследователями валенсийского и аликантского университетов создан Seminari d’estudis sobre la població del País Valencià (SEPPV). Его деятельность существенно повысила уровень координации научных поисков, как в масштабе этой исторической области, так и на национальном уровне. Под влиянием Ж. Реглá, французских испанистов Б. Венсана и А. Лапейре, здесь активно изучалась история морисков (крещёных мусульман и их потомков). В Гранаде проблематику морисков и христианских колонизаций королевства разрабатывали медиевист М. Гуаль Камарена, новисты А. Домингес Ортис и М. Барриос Агилера с многочисленными учениками. Здесь же, в гранадским университете, в 1990е гг. создаётся Instituto de Estudios de la Mujer (Т. Ортис), журнал которого Arenal. Revista de Historia de las Mujeres фактически стал издательским органом Испанской ассоциации исследования истории женщин. В университете г. Мурсия, благодаря Ф. Чакону Хименесу, сформировался центр по изучению истории семьи как института демографического и социального воспроизводства с упором на исследование наследственных стратегий. За рубежом научные школы испанистов-демографов не сложились. Вероятно, главными причинами этого являются трудоёмкость и высокая затратность обработки прямых источников. Но видные иностранные специалисты работают в тесном контакте с испанскими коллегами на индивидуальной основе. Формы сотрудничества разнообразны: чтение лекционных курсов, работа в летних школах, руководство диссертантами, соучастие в исследовательских проектах и т.д.

В настоящее время с точки зрения методологии, направлений поиска, институционального обеспечения испанская историческая демография вплотную приблизилась к мировым лидерам в этой области знаний и является одной из самых динамичных отраслей исторической науки в Испании. Это можно объяснить следующими важнейшими обстоятельствами. Во-первых, испанская демография имеет за спиной многие поколения эрудитов, демографов, географов, экономистов, историков, которые разрабатывали отдельные аспекты истории народонаселения, искали подходы к объяснению закономерностей его движения. Во-вторых, как это ни парадоксально, но сегодняшние успехи исторической демографии связаны с её долгим игнорированием официозной наукой. Постоянный интерес консервативной историографии к эпохе имперского величия Испании и засилье традиционалистов в новистике в первые десятилетия франкизма вынудили прогрессивно мыслящих историков сосредоточиться на разработке «целинных» сюжетов и проблем. В-третьих, благотворно сказалось многоканальное и многоуровневое влияние передовых историко-демографических зарубежных школ. В результате научная молодёжь Испании, восприимчивая к новому, смогла быстро усвоить новаторские подходы и наработки. В-четвёртых, плодотворной работе современных испанских историков способствует разнообразная и обильная документация – одна из лучших для Европы раннего Нового времени.

Второй параграф “Демографические источники по истории Испании XVI-XVII вв. ” содержит характеристику “прямых” и “косвенных” источников по исторической демографии. К прямым источникам относятся приходские книги, цензы/переписи, а также региональные цензы – т.н. падронес.

По времени начала регистрации, сохранности и географии охвата приходские книги диоцезов Кастильской короны уступают в Европе только английским. В Арагонской короне наиболее репрезентативны приходские акты на территории Каталонии. Приведена классификация видов приходских книг, подробно рассмотрена специфика основных приходских актов. К самым значимым недостаткам основных приходских актов следует отнести пространственную и временную вариативность информации в однотипных записях, а также сложность сопоставления основных типов актов из-за негомогенности информации. По совместной инициативе SEPPV и ADEH в 1991 г. было решено создать унифицированные модели обработки приходских актов. Всего, исходя из информативной полноты источников, разработаны две модели-схемы карт семьи: одну для умерших, и вторую для рождённых (крещённых), а также брачующихся. Цель проекта заключается в создании предпосылок для сравнительного анализа демографических процессов в национальном масштабе. Другая важная проблема связана с сохранностью приходских актов. Епископальная конференция Испании 26.02.1976 рекомендовала сосредоточить все приходские книги, срок хранения которых превысил сто лет, в центральных архивах диоцезов. По мере выполнения решений о централизации публикуются справочники-путеводители по церковным фондам. Для современного этапа исследования большое значение имеют результаты почти тридцатилетней работы группы Дж. Ма. Марти-и-Бонета по описанию крупных церковных архивов и почти 23 тысяч приходских хранилищ.

В параграфе проанализированы особенности ранних цензов (включая разные списки) Кастильской и Арагонской корон. С конца XV и на протяжении XVI вв. на территории Кастильской короны было проведено семь цензов и в XVII столетии – ещё пять. По качеству и частоте проведения цензов эта практика не имеет аналогов в Европе раннего Нового времени. Сравнительно достоверные цензы появляются в 1520-е гг. Самым точным для столетия считается ценз 1591 г., известный в литературе как “ценз Томаса Гонсалеса”. Среди региональных цензов XVI в. наиболее значим многотомный “Relaciónes histórico-geográficas de los pueblos de España” (по Новой Кастилии). По XVII столетию существуют цензы 1616, 1631, 1625, 1646-1647, 1693-1695 гг. Однако из-за начавшегося экономического и политического упадка Кастильской короны в XVII в., вплоть до т.н. Кадастра Энсенада 1749-1753 гг. в стране не провели ни одного ценза сопоставимого по качеству с цензами XVI столетия. Информация по Арагонской короне намного худшего качества. На этих территориях административные и юридические особенности, которые негативно сказывались на документации, были ещё большими, чем в Кастильской короне. Основная часть сохранившихся документов имеет фискальное происхождение. Наиболее плохо представлены источниками сам Арагон (только ценз “1650 г.”) и Майорка (1585, 1591, 1648 гг. и за 1667 г., который считается первым достоверным цензом). По Каталонии раннего Нового времени известны цензы за 1497, 1515, 1553, 1626, 1655, 1716-1718 гг. Лучше всего в Арагонской короне представлено сравнительно надёжными источниками Королевство Валенсия, в т.ч. региональными цензами 1510 г., 1527-1528 гг., т.н. цензом 1565-1572 гг. и переписью 1692 г., проведённой для организации местных воинских формирований. Учитывая активное применение ретроспективного метода, дана характеристика поздних цензов второй половины XVIII в., близких по принципам проведения к современным переписям, а также переписей XIX в. Всего за вторую половину XVIII столетия было организовано пять переписей. Материалы самого качественного ценза 1786-1787 гг. в сочетании с первичной документацией и приходскими актами делают возможным применение продольного анализа. С 1857 г. Национальный институт статистики стал проводить подушные переписи. Во второй половине ХIХ столетия в Испании провели шесть переписей: в 1857, 1860, 1877, 1887, 1897 и 1900 годы.

Определённые лакуны и дефекты прямых источников диктуют потребность обращения к косвенным. Ценная информация содержится в нотариальных актах, разнообразных фискальных документах, отчетах о воинских затратах, в книгах госпиталей, материалах епископальных инспекций, доказательствах “чистоты крови”, в судовых регистрах и т.д.50 В целом совокупность информации из прямых и косвенных источников позволяет восстановить динамику населения Кастильской короны и базовых демографических переменных в раннее Новое время.

Вторая глава “Базовые элементы стационарной модели демографического гомеостазиса в Испании XVI-XVII вв.” состоит из двух параграфов.

Первый параграф “Динамика народонаселения” посвящён описанию движения населения в Испании. Главную трудность для воссоздания демографической динамики создаёт подворный принцип переписи населения. Методологической основой решения проблемы определения т.н. коэффициента двора стала дискуссия о композиции семьи/домашнего хозяйства. Главные усилия исследователей были направлены на перепроверку данных взаимодополняющих источников (приходских книг, падронес и цензов). Можно выделить два основных подхода к определению величины “двора”. Первоначально доминировал поиск среднеарифметической (М. Колмейро, Ф. Бустело). В 1960 гг. благодаря усилиям лидера “Кембриджской группы по изучению история населения и социальной структуры” П. Ласлетта начинается работа по выявлению локальных и региональных типов семей в разных странах. В основу типологии Ласлетт положил критерий “структуры” (точнее композиции семьи). Во второй половине 1990-х гг. австриец К. Казер предложил дополнительный критерий классификации (характер наследования земельной собственности) и свою типологию. Один из важнейших итогов изысканий испанистов-новистов последних десятилетий – снижение средней численности двора/семьи с 5–5,5 человек до 3,5–4. Работы специалистов (выделю группу Ф. Чакона Хименеса в Мурсии) показали доминирование в Испании Габсбургов нуклеарных семей, что подтверждает ситуацию, ранее обнаруженную в Англии и во Франции. В то же время нужно иметь в виду пространственную и временную вариативность композиции и численности семьи/хозяйства в соответствии с региональными, этнокультурными, социальными особенностями и с логикой семейного цикла.

В целом движение населения в Испании той эпохи описывается в рамках теории неомальтузианского цикла. Историки XX столетия (М.М. Постан, Ж. Мевре, П. Губер, Б. Слихер ван Бат) серьезно уточнили первоначальную мальтузианскую модель применительно к доиндустриальным обществам. В настоящее время из числа важнейших эндогенных переменных неомальтузианской модели выделяют пять: 1) Численность населения; 2) Норма смертности; 3) Норма рождаемости; 4) Норма браков; 5) Норма “реального заработка” (дохода). Изыскания Ф. Руиса Мартина, А. Молинье-Бертран, М.А. Ладеро Кесада, В. Переса Мореды и многих других позволили к началу 1980-х годов воссоздать общепринятую (с некоторыми нюансами) картину движения населения Кастильской короны. Важнейший вклад в исследование демографической конъюнктуры Арагонской короны внесли представители “школы Висенса Вивеса” (Х. Надаль, Ж. Реглá), французы П. Вилар и Б. Венсан.

В период раннего Нового времени максимальной величины население Испании достигло к началу 1590-х гг. (примерно 7,2 млн человек, в т.ч. Кастильская корона около 6,1 млн). Восходящая фаза демографического цикла в Кастильской короне датируется приблизительно 1520-1590 гг. С точки зрения динамики роста можно выделить 4 зоны: северо-западная (Галисия, Кантабрия, часть Леона); Старая Кастилия (включая часть Леона); Новая Кастилия и Андалусия. По показателям абсолютного роста лидировали Новая Кастилия (до 1580-х гг.) и северо-запад. Этот век для Арагонской короны также был позитивным, хотя темпы демографического роста были ниже кастильских. По самому Арагону выборки показывают, что пик крестин здесь пришёлся на 1590-1600е гг. В Каталонии демографический подъём был настолько медленным (с ясно выраженной стагнацией в первую половину столетия), что восстановление после средневекового кризиса произошло только примерно к 1570 г. В Королевстве Валенсия рост населения наблюдался до конца 1580-х гг.

Наибольшие споры вызывает вопрос о хронологии и масштабах демографического кризиса в Кастильской короне. Традиционно рубежом в демографической конъюнктуре Кастильской короны считается пандемия чумы 1596-1602 гг. Она унесла от 600 до 700 тысяч жизней (Б. Беннассар, В. Перес Мореда). В связи с появлением в 1989 г. программного продукта Р. МакКаа и Г. Переса Бриньоли в Испании началось активное применение облегчённой версии инверс-проекции. Это и точечные выборки по ВИС-методу позволили отодвинуть начало фазы демографического надира в Кастильской короне на четверть столетия – т. е. в 1620-е гг. (А. Санс Гарсия) или даже во вторую четверть XVII в. (Д.-С. Реер, М. Ливи Баччи). Подобное объясняется значительным естественным демографическим потенциалом восстановления, который был реализован за счёт сокращения целибата в репродуктивных когортах и снижения возраста вступления в первый брак. Важную компенсаторную роль играли повторные браки: 30% и выше от общего числа свадеб в этот период. Депрессия после кризиса второй четверти XVII в. продолжалась на большей части Кастильской короны до 1670-1680-х гг. Вместе с тем динамизм демонстрировали северо-запад, Андалусия и Мадрид. Благодаря группе А. Эйраса Роэля, довольно хорошо известен механизм галисийского и кантабрийского “чуда”, основанного на внедрении маиса и огораживании земли. Ситуация в Мадриде и окрестностях, достаточно типичная для столиц (приток мигрантов), проанализирована Д. Рингросом. Детально рассмотрено влияние американского фактора и урбанизации на экономику и демографию Андалусии.

Пандемия 1596-1602 гг. Арагонскую корону почти не затронула. Для Валенсии, в меньшей степени для Арагона, рубежом стала депортация морисков 1609-1614/15 гг. Хотя в Валенсии с 1620 г. наблюдался рост рождаемости и населения (до 1726 г.), преодолеть катастрофические последствия изгнания морисков удалось только к концу XVII столетия (Х.М. Перес Гарсия, А. Лапейре и др.). В Арагоне, как свидетельствует динамика крещений, кризис разразился в 1611-1635 гг. Затем до середины века происходит подъём, который сменился стагнацией в третью четверть XVII столетия и новым подъёмом с 1685 г. (Х.А. Салас Аусенс). В Каталонии кризис начинается в 1620–е гг. и длится до 1660 г. После этого намечается демографический рост, который продолжался вплоть до начала Войны за испанское наследство (П. Вилар, Х. Надаль, Р. Николау Нос и др.).
Ряд 1 – по литературным данным с максимальным значением за 1591 г. (8,485 млн чел.)

Ряд 2 – по литературным данным с минимальным значением за 1591 г. (7,88 млн чел.)

Ряд 3 – данные по цензам и вторичным источникам с коррекцией автора (7,2 млн чел. в 1591 г.)

Постановка американскими историками Д. Нозом и Р. Томасом вопроса о существовании нескольких типов выхода из неомальтузианского кризиса нашла подтверждение на испанском материале. Анализ фазы кризиса и фазы выхода из него позволил выделить следующие типы реакции на демографический кризис в Испании XVII в.: классически-традиционный, традиционно-миграционный, социально-реформаторский и модернизационный. При первом типе сокращение сельского населения со временем оборачивалось повышением предложения земли, уменьшением спроса на продовольствие, стабилизацией денежно-финансовой ситуации. И на фоне улучшения экономической конъюнктуры уже вновь наблюдался рост брачности за счёт сокращения светского и церковного целибата, снижения брачного возраста, повторных браков. Как следствие, увеличивалась рождаемость, что при благоприятных условиях могло дать старт новому неомальтузианскому циклу (как в Старой Кастилии). Для зон второго типа, как правило, собственный рекреативный потенциал был недостаточен. Однако комплекс экономических и социокультурных преимуществ (как реальных, так и мнимых) привлекал, особенно в промышленные центры и столицы, мигрантов из сельской округи или депрессивных регионов. Третий тип был связан с изменениями структуры собственности, хотя, по большому счёту, и он не выводил за рамки традиционного общества. Суть его сводится к крестьянско-уравнительному разделу земли и созданию экономической основы демографического роста (Гранада после депортации местных морисков). Наконец, четвёртый тип выхода представлял собой демографический рост за счёт модернизации аграрного производства, интенсивного развития межрегиональной торговли. Он наблюдался в Галисии, Кантабрии, Астурии, а также в Западной Андалусии.

Во втором параграфе “Описание “демографической модели” в Испании” анализируется история осмысления механизмов движения населения в национальном масштабе и на региональном уровне. Рассматриваются подходы к построению демографических моделей, элементы гомеостазиса и их иерархии, композиция элементов, отношения между ними (“структуры”), а также соответствия/несоответствия испанских реалий «европейской» действительности. Показано, что на современном этапе основной теорией для объяснения особенностей воспроизводства населения традиционного типа является неомальтузианство, а главным методом генерализации выступает конкретно-историческая типология.

Важнейшим шагом при создании демографической макротеории стала категория “тип (“régime”) демографического воспроизводства населения” (А. Ландри). Для выражения региональной и временной специфики ТДВН используется понятие “демографическая модель”. В современной западной историографии также оперируют как синонимом категорией “демографический режим”, который является “комбинацией таких факторов как рождаемость, смертность, плодовитость, уровень брачности, сальдо миграции, которые и обеспечивают воспроизведение населения”. Существует значительное разнообразие подходов к созданию типологии моделей. Наибольшее значение для историков имеют т. н. “содержательные модели”, которые представляют собой результат классификации, основанной на анализе генезиса эндогенных и экзогенных переменных тех или иных систем.

Первая по времени попытка описания “европейской” макромодели предпринята британским специалистом Дж. Хаджналом (1965) на основе критерия брачности. Им же были выделены две модели в рамках указанной макромодели. Известны версии развития такого подхода к классификации: П. Ласлетта (он ввёл дополнительный критерий – размер семьи, а его последователи композицию семьи), Ю.Л. Бессмертного (предложил новую таксономическую единицу – “вид воспроизводства населения”). Потребности учёта региональной специфики вынудили детализировать варианты т.н. “западноевропейской” макромодели. В 1970-1990-е шла проверка гипотезы о существовании в Европе региональных моделей. Накопленные факты в последние десятилетия заставили специалистов отойти от жесткого разделения по географическому принципу. В настоящее время больше говорят не о региональных моделях, а о функциональных. Тем не менее, хотя города (крупные и средние) разных стран в бóльшей мере демонстрировали склонность к унификации демографического режима, в деревнях всё-таки региональные отличия проявлялись рельефней и сохраняли устойчивость.

Параметры основных элементов демографического гомеостазиса Испании в раннее Новое время позволяют отнести её к т.н. “средиземноморской” или “южной” модели воспроизводства населения. Этой модели в отличие от модели северо-западной Европы были свойственны более ранний возраст первого брака для женщин, бóльшая плодовитость (и рождаемость) и более высокая детская смертность. Ближе всего усреднённым общеиспанским показателям соответствовали Наварра и Астурия.

В долгосрочной перспективе определяющую роль в механизме гомеостазиса европейского населения доиндустриальной эпохи играла смертность. Поэтому в фокусе внимания международного специализированного сообщества в 1960-1970-е гг. оказались проблемы смертности (“обычной” и “катастрофической”). В силу источниковых ограничений “обычная” смертность в доиндустриальном обществе – величина конкретно-историческая и конвенционная. Определяется она по приходским книгам или генеалогическим источникам, как правило, по методике расчёта специальных и общих коэффициентов смертности. Для определения нормы катастрофической смертности в испанистике обычно используют или т.н. коэффициент жизненности населения, или методики, разработанные в 1970-е гг. (М. Ливи Баччи и Л. дель Плата, М.У. Флинн и Т. Холлингворт, Ж. Дюпакье).

Фундаментальный вклад в изучение смертности в Испании Нового времени внёс В. Перес Мореда. Как свидетельствуют многочисленные труды специалистов, обычная смертность составляла в стране 35-40 промилле (самый низкий показатель для эпохи зафиксирован в Англии – от 22 до 29‰). В XVII в. этот показатель несколько вырос, но был меньше, чем в последней четверти XVI или в XIX вв. О тенденциях эволюции обычной смертности наиболее наглядно свидетельствуют данные по центральной части Кастильской короны. Вопреки стереотипам, здесь показатели кризисного XVII в. отнюдь не выбиваются из общего ряда. Особо подчеркну то, что эти области относились к самой депрессивной территории Испании.

Таблица 1.
1   2   3   4   5

Похожие:

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconПрограмма дисциплины История Испании Средних веков и Раннего Нового...
Программа предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину, учебных ассистентов и студентов направления

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconРабочая учебная программа по истории \ История Нового времени 1500-1800...
П. А. Баранов, Л. М. Ванюшкина – История Нового времени 1500-1800гг.,7 кл. Рек-но министерством образования и науки РФ. Москва «Просвещение»,...

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconДоктрина науки в эпоху просвещения состоит в замене прежних божественных...
Принято считать началом Э. П. конец XVII в., концом – середину-конец XVIII в. Общего мнения о рамках Э. П. нет; достаточно удобна...

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconКафедра истории России средневековья и раннего нового времени
Никифорова Ольга Анатольевна – н р. Горизонтов Л. Е. (срок окончания аспирантуры – 11. 01. 2012 года)

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) icon1. 2 медицинская демография. Медико-социальные аспекты демографических процессов
Определение медицинской демографии, основные разделы. Значение демографических данных для характеристики здоровья населения, анализа...

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconГвардини Р. Конец нового времени // Вопросы философии. 1990. С. 127 164
Баткин Л. Н. Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого мышления. М., 1990

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) icon10. Мир в начале нового времени
В конце 15 в средневековье медленно, но верно переходит в эпоху нового времени. В обществе появляются принципиально новые взгляды...

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconТематическое планирование по новой истории 7 класс
Усвоение хронологических рамок нового времени, понимание принципиального отличия нового времени от средневековья

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconДоклад на секционном заседании до 15 минут Вопросы письменно Ответы...
Альманах «Единорогъ: Материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени» (Москва)

Проблемы и методы изучения демографических процессов в испании раннего нового времени (конец XV xvii вв.) iconУчебно-методическое планирование История нового времени 7 класс. № п/п
Век разума и мистицизма: европейская культура в конце XVI – культура в конце XVII века






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную