I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей






Скачать 262.42 Kb.
НазваниеI. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей
страница1/3
Дата публикации20.01.2015
Размер262.42 Kb.
ТипУрок
e.120-bal.ru > География > Урок
  1   2   3
Нассим Талеб. О секретах устойчивости

Эссе «О секретах устойчивости» написано спустя три года после выхода в свет знаменитого «Черного лебедя» и является своего рода постскриптумом к нему. Поводом для его создания стала откровенная враждебность, с которой встретила книгу мировая экономическая элита. Парируя злобные выпады критиков, Талеб одновременно развивает свою мысль о роли случайности и рассказывает о том, как следует вести себя современному человеку, чтобы в нашем нестабильном мире при любой ситуации в прямом и переносном смысле устоять на ногах. В книгу вошло также собрание афоризмов Нассима Талеба — блестящая квинтэссенция его оригинальных идей.

Талеб Нассим Николас. О секретах устойчивости: Эссе; Прокрустово ложе: Философские и житейские афоризмы. — М.: КоЛибри. Азбука-Аттикус. 2012. — 240 с.

нассим талеб. о секретах устойчивости. обложка.jpg

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей

Эмпиризм — это вовсе не отсутствие теорий, убеждений, не отрицание причин и следствий, это просто способ не быть лохом. Главная задача эмпиризма — избегать ошибки подтверждения (эмпирикам больше нравится ошибаться в неподтверждении/фальсификации: этот принцип они открыли более чем за полторы тысячи лет до Карла Поппера.

Мать-природа — система сложная, с паутиной взаимозависимостей и нелинейных связей, с устойчивой экологией (иначе она давным-давно бы рухнула). Позвольте мне вкратце изложить мои идеи о взаимодействии матери-природы с Черными лебедями, как позитивными, так и негативными: природа куда лучше, чем люди, умеет извлекать преимущества из счастливых Черных лебедей.

Избыточность как страховка. Прежде всего, мать-природа обожает избыточность, у нее в арсенале целых три вида избыточности. Первая, самая понятная, — избыточность защитная, своего рода гарантийная, страховая избыточность, позволяющая вам выживать в неблагоприятных условиях благодаря наличию «запчастей». Взгляните на человеческое тело. У нас два глаза, два легких, две почки… Полная противоположность избыточности — наивная оптимизация. Экономика во многом основана на идеях наивной оптимизации, математизированной (и прескверно) Полом Сэмюэлсоном, и эта математика внесла очень большой вклад в построение общества, склонного к ошибкам. Экономист сочтет, что обслуживание двух почек и двух легких потребует слишком больших издержек. От подобной оптимизации вам не поздоровится — первый же несчастный случай, первый же «сюрприз» убьет вас.

В традиционной экономике почти каждая базовая идея с треском рушится при модификации некоей предпосылки, иначе говори, при «пертурбации», когда вы меняете один параметр или же тот параметр, который в теории считался фиксированным и стабильным, принимаете за случайную (рандомную) величину. Так, если для оценки риска использовать модель, в которую заложены параметры случайности «среднестанского» типа, без учета вероятности значительных отклонений, это приведет к накоплению рискованных ситуаций, когда такие отклонения игнорируются, а значит, управление рисками потерпит фиаско. Поэтому я и писал, что компания «Фэнни Мэй» (уже лопнувшая) «сидит на пороховой бочке».

Еще один пример вопиющей ошибки при построении моделей — понятие сравнительного преимущества, якобы введенное Рикардо: оно вращает колеса глобализации. Идея в том, чтобы страны сосредоточивались на производстве, которое, как выразился бы консультант, «ими наилучшим образом освоено» (точнее — на той сфере, где они упускают минимум возможностей); таким образом, одному государству следует специализироваться на вине, другому — на одежде, хотя какое-то из них может лучше прочих производить и то и другое. (Подробнее об этом см. Почему странам с низкой производительностью тоже находится место в мировом разделении труда?) Но давайте проведем мысленную пертурбацию и рассмотрим альтернативные сценарии: только представьте, что произойдет со страной, специализирующейся на виноделии, если цены на вино начнут колебаться. Простая пертурбация предпосылки (скажем, допущение, что цена на вино — величина случайная и может претерпевать изменения в духе Крайнестана) приводит нас к выводам, противоположным умозаключениям Рикардо. Мать-природа не любит чрезмерной специализации, поскольку та ограничивает эволюцию и ослабляет живые организмы.

То же самое относится к долгам и кредитам — они делают вас уязвимыми, страшно уязвимыми перед лицом пертурбаций. В современных бизнес-школах нас учат занимать напропалую, что идет вразрез со всеми историческими традициями, ибо все средиземноморские цивилизации давно выработали правило: ни в коем случае не брать в долг. Древнеримская пословица гласит: Felix qui nihil debet, т.е. «Счастлив тот, кто никому не должен». Наши бабушки, пережившие Великую депрессию, посоветовали бы нам нечто диаметрально противоположное кредиту — избыточность. Денежный заем подразумевает железную уверенность в будущем, высокую степень доверия прогнозам…

Большой — значит уродливый и уязвимый. Во-вторых, мать-природа не терпит ничего «слишком большого». Самое крупное сухопутное животное — слон, и тому есть свои причины. Если я впаду в дикую ярость и прикончу слона, то вряд ли нарушу экологию матери-природы. С другой стороны, в сентябре 2008 года крах одного банка, "Леман Бразерс", подорвал всю систему.

Инициаторы всяческих укрупнений и слияний обычно ставят во главу угла понятие «эффект масштаба», суть которого в том, что чем крупнее корпорация, тем экономнее, а следовательно, эффективнее она хозяйствует. Эта идея внедрилась в коллективное сознание, хотя она не подкрепляется никакими фактами; собственно говоря, факты как раз говорят об обратном! По мере роста корпорации возрастает и ее видимая «экономичность», но при этом слабеет ее сопротивляемость внешним случайностям; тем случайностям, которые теперь всем известны под именем Черных лебедей.

Мы с Чарльзом Тапиеро математически доказали, что определенный тип непредвиденных сбоев и случайных потрясений вредит крупным организмам неизмеримо сильнее, чем организмам помельче. В другой статье мы рассчитали, во сколько обходятся обществу компании соответствующих размеров; не забывайте, что, когда компания терпит крах, издержки ложатся на нас. Штука в том, что власти склонны поддерживать эти слабые организмы, «потому что они — крупные работодатели» и потому что у них есть лоббисты: совершенно пустое, но трескучее племя, которое так порицал Фредерик Бастиа.

Изменения климата и «гиганты-вредители». Меня часто спрашивают, как быть с изменениями климата — в связи с моей концепцией Черного лебедя и моими же работами о принятии решений в условиях эпистемической непроницаемости. Я скептически отношусь ко всяческим моделям… Я за сверхаккуратное отношение к природе, потому что мы не знаем, чем вредим ей в данный момент.

Видовая плотность. Мать-природа не любит чрезмерной глобализации и взаимозависимости — ни биологической, ни культурной, ни экономической. Мирвольд открыл мне еще один способ объяснения и доказательства того, что глобализация толкает нас в Крайнестан: через концепцию видовой плотности. Попросту говоря, обширные природные зоны обладают большей масштабируемостью, чем малые: они позволяют самым большим делаться еще больше за счет мелких — посредством механизма предпочтительного присоединения. Наука свидетельствует, что на маленьких островках больше видов флоры и фауны на квадратный метр, чем на островах покрупнее, — и, разумеется, больше, чем на континентах. Чем активнее мы будем путешествовать по нашей планете, тем тяжелее будут эпидемии — в популяции бактерий возобладает незначительное число видов, и вид-убийца распространится с неимоверной легкостью.

Другие виды избыточности. Функциональная избыточность, изучаемая биологами, сводится к следующему: очень часто, в отличие от рассмотренной нами избыточности органов — когда идентичные элементы способны выполнять одну и ту же функцию, — одну и ту же функцию могут выполнять две различные структуры. Это резко противоречит известной нам всем по трудам Аристотеля концепции телеологического замысла, которая сформировала средневековую арабско-западноевропейскую мысль. Согласно Аристотелю у всякого предмета есть ясное назначение, определенное его создателем. Глаз создан для того, чтобы видеть, нос — чтобы обонять. Это — рационалистический подход, очередное проявление того, что я называю платонизмом. Однако все, что может быть использовано не по прямому назначению, причем без дополнительных затрат, даст лишний шанс приспособиться, если возникнет какая-то неведомая прежде сфера приложения или новая среда. Чем больше у организма потенциальных функций, тем вернее он выиграет от экологической неопределенности и эпистемической непроницаемости.

Прогресс, проистекающий из второго вида неопределенности (в моей терминологии: прилаживание, или бриколаж), — предмет моей следующей книги.

Дело не в том, чтобы исправлять ошибки и устранять элемент случайности из общественной и политической жизни — посредством монетарной политики, субсидий и т.п. Моя идея нехитрая: следует ограничивать ошибки и неверные расчеты людей небольшими зонами, не давая им распространяться по всей системе, как делает мать-природа. Мы не можем сделать экономику более научной; мы не можем сделать людей большими рационалистами (что бы это ни означало); мы не можем избежать поветрий и эпидемий. Проблема решается просто: надо лишь изолировать вредоносные ошибки.

II. Зачем мне все эти прогулки, или Как хиреют системы

Живые существа должны, если воспользоваться метафорой Марка Аврелия, обращать препятствия в топливо — как делает огонь.

Популяциям свойственна крайнестанская изменчивость, а следовательно, хищники неизбежно проходят через периоды обилия пищи и ее острой нехватки. И люди — не исключение: мы должны были быть приспособлены к тому, чтобы переносить и острый голод, и необычайное изобилие. Поэтому приемы пищи должны были быть фрактальными. Никто из проповедников «трехразового» или «умеренного» питания не проверил свою теорию эмпирически, дабы выяснить, что полезнее — такой режим или же посты, перемежающиеся пирами

Я имел представление и о том, что размеры камней и деревьев в каком-то смысле фрактальны. Как правило, нашим далеким предкам приходилось таскать относительно легкие камни — факторы мягкого стресса; лишь один-два раза в десятилетие они сталкивались с необходимостью поднять какой-нибудь гигантский валун. Откуда же, ради всего святого, взялась эта идея о «постоянных» физических упражнениях? В плейстоцене никто не совершал сорокадвухминутных пробежек трижды в неделю, не поднимал гири по вторникам и пятницам. Охотники ничего такого не делали. Наша жизнь состояла из крайностей: мы спринтовали (порой — на пределе сил), когда гнались за кем-то или кто-то гнался за нами, но почти все остальное время мы просто бесцельно бродили. Это еще одно применение стратегии «штанги»: преобладающая праздность и отдельные изматывающие нагрузки.

Если оградить организм от факторов стресса человек не выживет, если с ними столкнется. Что ж, добро пожаловать в Серый Крайнестан. Не надо слишком носиться со сложной системой, дарованной вам матерью-природой, — со своим телом.

Почему я прибегаю к эволюционной аргументации? Не из-за безупречности эволюции, а по сугубо эпистемологическим соображениям: для ответа на вопрос, как нам следует обращаться со сложными системами, где причинно-следственные связи затемнены, а взаимодействия запутанны. Мать-природа несовершенна, однако до сих пор она вела себя умнее людей. Мой подход соединяет в себе опытные исследования и истину априори, что нет авторитета больше, чем мать-природа.

Остерегайтесь рукотворной стабильности. Страх перед волатильностью, побуждающий нас вторгаться в природу со своей «регулярностью», ослабляет нас в самых разных сферах. Предотвращение локальных лесных пожаров готовит площадку для пожаров более серьезного масштаба; лечение каждого чиха антибиотиками подставляет нас под удар опасных эпидемий, в том числе, вероятно, и той большой, великой инфекции, которая переборет все известные антибиотики и будет летать по миру, пользуясь услугами компании «Эр-Франс».

То же самое с другим организмом — экономикой. Наши действия, продиктованные нашим отвращением к изменчивости и страстью к порядку, ускоряют наступление тяжелых кризисов. Искусственно увеличивая структуру в размерах (вместо того, чтобы позволить ей умереть, раз она не в силах противостоять факторам стресса), вы все больше подталкиваете ее к сокрушительному коллапсу. Вот еще одна вещь, которую выявила катастрофа 2008 года: правительство США (или скорее Федеральная резервная система) годами пыталось выровнять экономические циклы, тем самым подвергая нас риску полнейшей разрухи. Вот мое возражение против «стабилизационных» мер и искусственного создания не-волатильной среды.

III. Margaritas ante porcos1

«Черный лебедь» — о значимых эпистемических ограничениях, о психологических (гордыня и предвзятость) и философских (математических) пределах нашего знания — индивидуального и коллективного. Я говорю «значимых», потому что в центре моего внимания — редкие, сотрясающие мир события, о которые разбивается наше знание, как эмпирическое, так и теоретическое: чем отдаленнее эти события, тем меньше мы способны их предсказывать, хотя они-то и оставят самый впечатляющий след. Таким образом, «Черный лебедь» — о некоторых человеческих заблуждениях, произрастающих на многовековой традиции сциентизма и на обилии информации, которая питает нашу самоуверенность, не прибавляя нам знаний по существу. Еще он — о проблеме экспертов, которые до того уверены в правильности своих методов, что отмахиваются от фактов.

Одна из ошибок в понимании моей идеи. Некоторые не понимают ценности отрицательных советов («Не лезьте на рожон») и обращаются ко мне с просьбами посоветовать что-нибудь «конструктивное», подсказать «следующий шаг».

IV. Аспергер2 и онтологический Черный лебедь

«Черный лебедь» — книги об эпистемической ограниченности, из чего следует, что речь в ней идет не о каких-то объективно неожиданных явлениях вроде шторма или автомобильной аварии, а просто о том, чего не предвидит отдельно взятый наблюдатель.

Ни один исследователь не выяснил, можно ли предсказывать значительные скачки в экономике исходя из значительных скачков, случившихся в прошлом: иными словами, имеют ли такие скачки предшественников. У масштабных событий не бывает столь же масштабных «прародителей». У Первой мировой предшественницы не было; финансовую катастрофу 1987 года, когда рынок за один день обрушился чуть ли не на 23%, невозможно было предугадать по ее самой страшной предшественнице, когда потери за день составили всего лишь около 10%. Обычные, «регулярные» события могут служить подспорьем для предсказания других столь же обычных событий, однако события экстремальные почти не удается предсказывать, опираясь на одно прошлое.

Меня изумляет, что люди проводят так называемые «стресс-тесты», принимая за точку отсчета самый сильный из прошлых скачков, чтобы спрогнозировать самый сильный из скачков, возможных в будущем. Им не приходит в голову, что, применяя свой метод до скачка, принятого ими за отправной, они ни за что не просчитали бы его заранее.

Римский поэт Лукреций, не ходивший в бизнес-школу, уже написал, что мы воспринимаем самый большой объект (любого рода), встреченный нами в жизни, как вообще самый крупный из существующих.

Вероятность должна быть субъективной. Многие исследователи не сразу понимают, что главный источник Черных лебедей — неполнота наших сведений о мире, а понимающие вынуждены особо обращать внимание на эту субъективную особенность. Есть тут и еще одно различие — между «истинной» случайностью (ее эквивалент— Господь, бросающий кости) и случайностью, которая проистекает из эпистемической ограниченности, то есть из нехватки знания. Онтологическая (или онтическая) неопределенность, в противоположность эпистемической, — это такая неопределенность, при которой будущее не вытекает из прошлого (или вообще ниоткуда не вытекает). Такое будущее создастся ежеминутно сложной комбинацией наших действий, что порождает неопределенность куда более фундаментальную, чем эпистемичсская, истоки которой — в несовершенстве нашего знания. А значит, для подобных систем — называемых неэргодическими3 в противоположность системам эргодическим, — не существует долгосрочных перспектив. В эргодической системе на вероятность того, что может случиться в далеком будущем, никак не влияют события, которые могут произойти, скажем, в следующем году. В эргодических системах путь, как правило, не имеет значения: ученые именуют это независимостью от траектории развития. А у неэргодической системы нет по-настоящему долгосрочных свойств, она склонна к зависимости от траектории развития.

В жизни нет никакой «долгосрочной перспективы»; в жизни важно то, что случается на ее промежуточных этапах. Использование понятия «долгосрочная перспектива», или, говоря математическим языком, асимптотики (мысленного продления до бесконечности), опасно тем, что заслоняет от нас происходящее в промежутке, — далее я буду называть это преасимптотикой. У различных функций различная преасимптотика в зависимости от быстроты сходимости к асимптоте. Но, к сожалению, как я не устаю повторять студентам, жизнь протекает в преасимптоте, а не в какой-то платоновской долгосрочной перспективе, и некоторые свойства, характерные для преасимптоты (или краткосрочной перспективы), существенно расходятся со свойствами перспективы долгосрочной. Так что теория, даже работающая, входит в противоречие с текущей, более фактурной реальностью. Мало кто понимает, что достижимая долгосрочная перспектива существует лишь как математическая конструкция для решения уравнений. Выстраивая долгосрочную перспективу для сложной системы, вы должны допустить, что ничего нового в этой системе никогда не появится. Кроме того, даже создав идеальную модель мира, лишенную всякой неопределенности в аспектах отображения, вы можете допустить маленькую неточность в одном из исходных параметров. Вспомните Лоренцев эффект бабочки. Крошечная неопределенность на уровне самого незначительного параметра способна под действием нелинейных эффектов вырасти в итоге в колоссальную неопределенность. От подобной нелинейности страдают, например, метеорологические модели.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconЛдпр предлагает вспомнить уроки истории – давние и не очень
Новосибирском за право называться центром Сибири. Последнюю, кстати, мы в итоге проиграли, если кто-то забыл уроки истории

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconУроки экономии в быту». Тема: «Уроки экономики в быту»
Цели: формировать у учащихся умение рационально вести бюджет, рачительно относиться к материальным ценностям; активизировать экономический...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconСтатья посвящена проблеме природы и содержания категории «международная интеграция»
...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconГармония человека и природы, как фактор социально-экономического прогресса
Человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько постиг в ее порядке делом или размышлением, и свыше...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconТематическое планирование Окружающий мир 3 класс
Знакомство с учебником. Знакомство с целеполаганием раздела «Как устроен мир». Разнообразие природы. Ценность природы для людей....

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconВодные ресурсы свердловской области и их экологическая безопасность
Именно вода, переходя из почвы в растения, из растения в атмосферу, стекая по рекам с материков в океаны и возвращаясь обратно с...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconМетодические рекомендации по организации и проведению занятий Контрольно измерительные материалы
Общение с природой положительно влияет на человека, делает его добрее, мягче, будит в нем лучшие чувства. Особенно велика её роль...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconРабочая программа Цели освоения дисциплины Ознакомление студентов,...
Земле в общей иерархии естественнонаучных дисциплин. Осознание студентами места человека на Земле и во Вселенной, взаимосвязи человека...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconМатери, которая всегда верила в меня
Мы гонимся за столь дурацкой целью только потому, что не от кого было узнать о настоящей победе. У меня есть собственное, очень простое...

I. Уроки матери-природы — наистарейшей и наимудрейшей iconЗапись 2-й встречи подгруппы по биоразнообразию и охране природы...
Вторая встреча подгруппы по биоразнообразию и охране природы Диалога по окружающей среде Россия – ес состоялась в Генеральном директорате...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную