Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091)






НазваниеКнига для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091)
страница3/55
Дата публикации25.03.2015
Размер7.28 Mb.
ТипКнига
e.120-bal.ru > Философия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55

Понятие философии как предмет метафилософского исследования3



Исследование понятия философии составляет задачу метафилософии. Метафилософия есть философия философии, то есть систематические размышления философии о природе философии, о природе философского творчества, мышления и исследования, познания и знания, о структуре и функциях философствования. К проблематике метафилософии относится рассмотрение предмета и метода, цели и задач, идеалов и норм, ценностей и оценок философского творчества. Поскольку философия в определенном смысле плюралистична, постольку темы предмета и метода, цели и задач, идеалов и норм, ценностей и оценок философствования тематизируются как предметность и методологичность, нормативность и телеономичность, аксиологичность философского исследования.

Институционализация метафилософии как направления исследования выразилась в публикации периодических изданий профессионального философского сообщества, в которых исследуется специфика философского и научного знания. В контексте метафилософских исследований оцениваются возможности философских методологий. К примеру, критически исследуется статус постмодернистской методологии.

В сферу метафилософских исследований входят, например, проблемы соотношения интернационализма и философии. Строятся модели интернационализма в философии, выявляются мотивы и проблемы интернационализма в содержании философского мышления и познания.

В историческом бытии философии, в ее историографии представлены различные концепции природы философии, различные представления о методе философии. Философия понимается (1) как синтетическая картина мира в целом; (2) как познание высшей степени общности; (3) как гармонизатор религии и науки; (4) как потенциальное естествознание4. Философия понимает себя как логически артикулированная вера. Здесь возникает вопрос о том, отличается ли философский метод от метода научного. Не является ли философия тем, что принимает желаемое за действительное, так как постулирование единства не гарантирует его существования?

Праксиологическое осмысление природы философии как рациональной традиции мысли показало, что философия есть такая форма общественного сознания и познания мира, посредством которой осуществляется рациональная экспликация универсалий культуры. Они представляются в виде системы категорий, составляющих теоретическое ядро мировоззрения5. Категории как теоретические схематизации универсалий культуры находятся в процессе смыслопорождения. Это обусловлено двумя факторами. Во-первых, категории как экспликации универсалий культуры генетически связаны с динамикой опыта бытия человека-в-мире. Существенной частью этого опыта является история научного познания. Во-вторых, являясь системой идеальных объектов, категориальные смыслы становятся предметом самостоятельной философско-теоретической мыследеятельности.

Размышление философии о философии, философии о самой себе является условием возможности существования философии как особой культуры мысли. Темы начала и понятия философии, предметности, проблемности и методологичности философствования естественным образом возникают на пути самосознания философии. Их постановки, обсуждения и возможные решения опираются на опыт исторического бытия философии.

Самосознание философии герменевтично по своей природе. Так, например, герменевтична ситуация соотношения тем начала философии и понятия философии. Условием познания начала философии является наличие понятия философии. Условием же формирования понятия философии является наличие философии как феномена культуры.

Герменевтический круг в самосознании философии выражает реальную природу самосознания вообще. Феномен круга понимания философии в ее самосознании не может быть устранен. Возможны же обогащения, конкретизации мысли в динамике этого круга на основе осмысления опыта традиции, опыта исторического бытия философии. Поэтому формирование понятия философии есть задача, постановки, обсуждения и возможные решения которой непрерывно возобновляются в историческом бытии философии.

Понимание философии как исследования природы вещей, как познания вечного, непреходящего сущего, как науки о первых причинах и началах вещей, как пути для достижения счастья посредством разума свойственно античной традиции. В ее контексте реализована проективная функция философии по отношению к возникающей науке. Философский разум сформировал проекты развития математики, теоретического естествознания и эмпирического естествознания.

Позиционирование философии как мирской мудрости, основанной на естественном свете человеческого разума, характеризует осмысление предметности и проблемности философии Средних веков. Понимание философии как единой науки, существующей в форме понятия, как трансцендентальной истории самосознания, как учения об абсолюте, как науки о разуме, постигающем самого себя, свойственно культуре Нового времени. Философия этого периода, закрепляя свою проективную функцию посредством разработки программы развития эмпирической психологии, исследует условия возможности субъективного синтеза научного знания, математики и естествознания.

Понимание философии как мышления человека о бытии человека, как изучения универсальных законов природы, общества и мышления человека, как стратегии переоценки всех ценностей культуры, как процедуры прагматического улучшения опыта, как анализа языка, как герменевтики бытия понимающего, как рефлексии культуры, утверждение, что философия есть концептогенез, помечает пути самосознания философии XIX-XX столетий.

Прояснение понятия философии является способом осмысления, как предмета, так и методов философствования. Понятие философии функционирует в культуре философствования как способ его самосознания и как конструктивный принцип философского творчества. В понятии философии концептуализируется предметность, проблемность и методологичность философствования.

Прояснение универсальных, родовых свойств философии как целостного феномена и вида культуры возможно посредством сравнения философии с другими видами культуры, с языком, искусством, наукой. Философия как феномен культуры есть символическое, аксиологическое и деятельностное опредмечивание мысли.

Символическая природа философии опредмечивается в языке в виде письма и речи. Возникая на основе культуры письма, философия существует и в изустной форме в качестве речи. Письменное опредмечивание философской мысли структурирует историческое бытие философии как ретроспективный диалог. Речевая артикуляция философии определяет ее как актуальный диалог текущего момента.

Аксиологическая определенность философского исследования есть универсальное свойство философии в целом. Оно воспроизводится в каждом конкретном философском учении. Феномен принятия аксиологических презумпций (оценок ценности «вещей», идеалов и норм) как универсален, так и конкретен. Спецификация аксиологического фундирования философской мысли многомерна. Философские образы опыта бытия человека-в-мире имеют дело с аксиологией, как минимум, в двух случаях. Во-первых, концепции философии включены в ценностно-оценочное отношение, воспринимают аксиологические допущения. Во-вторых, концепции философии исследуют ценностно–оценочную проблематику в предметном универсуме опыта бытия человека-в-мире.

Деятельностная природа философии как феномена культуры состоит в том, что философствование изначально реализуется как мысле-деятельносить. Философия осознает себя как конструирование, деконструирование, как аналитическую деятельность, как деятельность по преобразованию опыта, как деятельность по продуцированию смыслов культуры. Эта сторона творчества свойственна не только теоретической философии, но и специальным областям, например, философии природы, общества, культуры, языка, науки. Эти феномены осваивается в контекстах философской конструкции и деструкции, демаркации и деконструкции, философского анализа и синтеза.

Сопоставление философии и искусства позволяет акцентировать специфические принципы организации их конкретных образцов. Если произведение искусства формируется посредством образа, их системы, то философское учение концептуализирует свой предметный универсум, выражая его посредством понятий. Понятийность есть телесность философии, философского учения.

Философия находится в сложных отношениях с наукой, качественно отличаясь от нее. Темой современной философии является, например, экспликация категориальных смыслов нелинейной динамики и синергетики, которая ведет к преобразованию всей системы категорий современной философии. Развитая наука с необходимостью фактуальна и системна. Философия же может быть как метафизичной, так и антиметафизичной по своим манифестированным установкам, как системной, так и антисистемной по своему замыслу. Если наука с необходимостью опирается на опыт как на свой универсальный метод, то философия обладает статусом свободного теоретического мышления, свободного вопрошания относительно опыта бытия человека-в-мире в рамках принятого рационального дискурса.

Осмысление опыта исторического бытия философии показывает, что философствование архетипично. В традиции сформировались архетипы философии объективности, субъективности и интерсубъективности.

Для архетипа объективности характерно вопрошание о природе вещей, о природе в себе всеобщего, о том, что такое знание само по себе, истина сама по себе, справедливость сама по себе, благо само по себе. Для этого типа мышления характерен горизонт очевидностей: вне меня существуют вещи. Проблемой, то есть тем, что не очевидно, является познание природы вещей.

В архетипе субъективности очевидна констатация: я мыслю: вне меня существуют вещи. При этом не природа вещей, а природа я мыслю становится предметом философского интереса. В философии этого архетипа считается необходимым ответить на вопросы о том, что я могу знать? что я должен делать? на что я могу надеяться? Принципиально важным оказывается исследование природы нашего Я. Тем самым, философия как созерцание идеальных смыслов превращается в философию самосознания, в философию субъективности.

Интерсубъективность как архетип философствования определяет стратегию мышления бытия, центрируя внимание на исследовании соотношения моего Я и Я другого сознания, то есть на феномене интерсубъективности. Здесь осознается предпосылочность, несамодостаточность моего мышления. Моё мышление понимается как обусловленное, скажем, родовой сущностью человека, его социально–исторической природой, языком, моей феноменальной телесностью. Моё мышление истолковывается, например, как обусловленное культурой, бессознательной активностью психики, детерминированной желаниями. В контексте архетипа интерсубъективности разрабатываются возможности антропологического философствования, осуществляется лингвистический поворот в философии, который активизирует аналитический проект. Развивается психоаналитическая программа философских исследований. В центре внимания оказывается феномен коммуникации многих Я.

Культура философского освоения опыта бытия человека-в-мире эволюционировала вместе с эволюцией самого философского мышления, культуры философского вопрошания. В философии в ходе ее истории происходило все более сложное различение смыслов вопрошания. В контексте философского мышления произошла демаркация метафизики и онтологии, аксиологии и онтологии, гносеологии и методологии. Сформировавшиеся в историческом бытии философии и ставшие относительно самостоятельными подсистемы теоретической философии - метафизика, онтология и методология, гносеология, аксиология и праксиология оказались теми концептуальными системами философии, которые формировали предметный мир и проблематику особых областей философии: философии природы, общества, истории, культуры, науки, техники.

Способы мышления, освоенные философией (догматизм как интерпретация наивного реализма, скептицизм и критицизм, антропологизм и анализ, феноменология и герменевтика и другие) составляют методологическую основу особых областей современного философствования.

Коммуникативное самоопределение философии интерсубъективности6



Философия есть определенное мышление. Философское учение концептуализирует свой предметный универсум, выражая его посредством понятий. Понятийность есть телесность философии, философского учения. Это утверждение является результатом осмысления опыта исторического бытия философии как традиции мысли. Мышление в своей философской определенности есть единственный инструмент философствования. Философское мышление, как и мышление вообще, предметно. Связь мысли о предмете и предмета мысли необходима и для философского мышления. Исторически философия самоопределялась как мышление бытия, как мышление мышления. Та и другая версии философии опираются на определенные предпосылки. С точки зрения предметности философского мышления, такими предпосылками являются опыт бытия и опыт мышления.

…Историческое бытие философии как традиции мысли есть непрерывный процесс переосмысления заключенных конвенций относительно смысла понятий философии. Конвенции относительно понятий бытия и мышления заключались и заключаются в определенных культурно-исторических и социальных условиях, по определенным основаниям и мотивам.

По ряду оснований предлагается конвенция относительно понимания предметности философии. Философию можно понимать как осмысление опыта бытия человека в мире. При таком подходе опыт бытия человека в мире есть универсум философствования, универсальный предметный мир философского вопрошания, исследования, анализа и синтеза, конструкции, деструкции, деконструкции. Для философии как рефлексивного мышления характерно осмысление условий возможности бытия и мышления, знания и познания, культуры и экзистенции. Философская рефлексия является углублением рефлексивной деятельности естественного сознания, практического сознания человека, осмыслением рефлексивности научного мышления.

…Размышление философии о философии, философии о самой себе является условием возможности существования философии как особой культуры мысли. Темы начала и понятия философии, предметности, проблемности и методологичности философствования естественным образом возникают на пути самосознания философии. Их постановки, обсуждения и возможные решения опираются на опыт исторического бытия философии. …

Осмысление опыта исторического бытия философии показывает, что философствование архе-типично. Архетипами философствования, то есть способами мышления бытия и мышления мышления, явились объективность, субъективность и интерсубъективность.

…Интерсубъективность как архетип философствования центрирует внимание на исследовании соотношения моего я и я другого сознания, то есть на феномене интерсубъективности. Основной вопрос этого архетипа - Кто мы? Здесь осознается педпосылочность, несамодостаточность моего мышления. Моё мышление понимается как обусловленное, скажем, родовой сущностью человека, его социально – исторической природой, языком, культурой, то есть феноменами, природа которых интерсубъективна. Моё мышление истолковывается, например, как обусловленное культурой, культурно-историческими оценками ценности вещей, бессознательной активностью психики, детерминированной желаниями, отнесенными к другому/другой, языком, политическими реалиями.

В философии интерсубъективности на основании когнитивного опыта нелинейности возникает новая философия, осмысливающая коммуникативный характер реальности, ее познания и транс-формации. Философия интерсубъективности предполагает коммуникативное понимание всех смыслов философского дискурса. На основе коммуникативной интерпретации категорий философии, статуса и проблематики философии, ее общих и особенных тем выстраивается направленность мышления этого архетипа. …

В контексте архетипа интерсубъективности разрабатываются возможности антропологического философствования, осуществляется лингвистический поворот в философии, который активизирует аналитический проект. Развивается психоаналитическая программа философских исследований. Строятся программы трансцендентально-феноменологического исследования сознания. В центре внимания оказывается коммуникативная природа человека, тема оценки ценности вещей, проблема значения значения, феномен коммуникации многих я. Современная философия многовариантно эволюционирует в контексте архетипа философии интерсубъективности, прокладывая различные тропы философствования.

Л.Фейербах разрабатывал принципы антропологического философствования в ситуации перехода от философии тождества к философии различия. В противоположность принципу тождества, реализуемому в первом томе своей “Истории философии”, немецкий философ выдвинул “принцип различия, индивидуальности, чувственности, но выдвинул номиналистически, абстрактно, выразил не в чувственных формах и даже вразрез с ними”. Перейдя от рассмотрения соотношения бытия и мышления с позиций принципа тождества к рассмотрению их соотношения с позиций принципа различия, Л.Фейербах вводит понятие антропологической истины, которая соотносится с непосредственной очевидностью. Он полагал, что человека можно убедить в истине лишь в том случае, если превратить ее из мысленной, умозрительной сущности (ens rationis) “в сущность, подобную человеку, в чувственную сущность”. Подчеркивая противоречивый, развивающийся посредством разрешения противоречий характер философии, он показывал соотносительность теории и практики во времени: разве для ближайшего “будущего не становится делом практики то, что сейчас имеет значение лишь теории?”

Эволюция философского творчества Л.Фейербаха шла в направлении от абстрактного понимания тождества мышления и бытия к антропологическому пониманию соотношения бытия и мышления. Говоря о себе во втором лице, он отмечал завершающий этап эволюции своего мышления: “Прежде ты думал, а также и высказывал, хотя не формально, не словесно, а фактически: истинное должно быть наличным, действительным, чувственным, наглядным, человеческим; теперь ты вполне последовательно выражаешься обратным способом: только действительное, чувственное, человеческое есть истинное”. …

Переход на позиции антропологизма оценен Фейербахом как превращение философа в человека, а освобождение от установок философии тождества субъективно переживалось как окончательное стряхивание с себя философа. Вопрос о соотношении бытия и мышления приобрел человеческое звучание. Он стал вопросом о соотношении бытия и небытия человека, вопросом о соотношении бытия человека и мышления человека. Тема бытия и небытия людей, тема бытия и мышления людей становятся аутентичными темами философского поиска. Тем самым философский антропологизм теоретически воздал человеку человеческое. Посредством этого перехода традиционные темы метафизики (скажем, бытие, небытие, мышление, тождество, различие, равенство, справедливость) стали темами философского человекознания, в контексте которого методологически обосновано утверждение: “я отрицаю отрицание человека, я утверждаю чувственное, истинное, следовательно, неизбежно также политическое, социальное место человека…”.

Личной задачей философа стало “основательное исследование и исцеление головных и сердечных болезней человечества”. Антропологическое понимание темы соотношения бытия и мышления ставило в центр философского интереса вопрос о практическом отношении человека к миру, о его политическом и социальном месте в нем.

Антропологическая философия может развиваться как философия поступка. Единичный поступок — единство случайного и необходимого. “Моя способность к деятельности, взятая в целом, т.е. моя сущность, не исчерпывается в этом отдельном поступке; следовательно, данный поступок, взятый по отношению к целому, есть поступок не необходимый, а случайный. Но по своему содержанию, значению, сущности он необходим для меня как индивида, обладающего определенной сущностью”. Индивид как Я есть не только определенный человек, но и человек вообще в определенном индивидуальном образе. Понятие человека вообще, родового человека, существующего во мне, выражается через качества совести, любви, уважения к другим людям, через сознание своих собственных границ.

Я как индивид, представляющий человека вообще, отношусь к миру практически и теоретически. Практическая точка зрения есть точка зрения жизни, при которой “я отношусь лишь как индивид или личность к объектам и субъектам или другим лицам помимо меня. Суть этих отношений составляет жизнь”. В контексте практики личность является главной стороной отношения. В контексте теоретического отношения личность есть нечто побочное: “само мышление, на которое опирается наука, по своей природе есть абсолютное безразличие ко всякой индивидуальности”.

Познаваемый предмет различно оценивается с практической и теоретической точки зрения. Практическое отношение к познаваемому предмету выявляет, чем предмет является для меня. Теоретическое отношение человека к познаваемому предмету обнаруживает, что есть предмет сам по себе. “Действуя практически, я субъективен, действуя теоретически — объективен. Мышление есть способность, принцип объективности в человеке”. Как мыслящее существо, я не личное существо, а существо всеобщее, считает Фейербах. Однако понятие всеобщности разума корректируется в контексте антропологического философствования, для которого непосредственность чувственности самоочевидна. Антропологический метод ищет чувственной данности мышления, находит ее в языке и понимает, что “все затруднения и тайны логоса, в смысле разума, находят разрешение в значении слова! Вот почему слова Гайма: “Критика разума должна превратиться в критику языка” — в теоретическом отношении кажутся мне столь близкими”.

Антропологическая коррекция понятия личности приводит к открытию того, что “в ощущении я не менее всеобщ, чем в мышлении единичен. Согласованность в мышлении зиждется только на согласованности в ощущении. Разум один только там, где также одно сердце. Всякое человеческое общение основывается на предпосылке одинаковости ощущения у людей”.

Антропологический метод является специфическим обоснованием лингвистического поворота в исследовании мышления, сознания, познания, науки, осознание значимости которого является принципом аналитического философствования, принципом философии анализа.

Речь обращена к осознанию предрассудков нашего рассудка. Развертывая свой проект вненравственного дискурса, Ницше изобрел для себя идеальный объект - свободные умы, которые не существуют, но могли бы существовать в будущем. Для ускорения их прихода нужно описать, в чем состоят условия и пути их прихода. Для того чтобы связанная душа стала свободной, ей нужно пережить великий разрыв. Обязанности связывают людей. Великий разрыв приходит для связанных людей внезапно. Юная душа переживает молнию презрения к тому, что звалось ее обязанностью. “Это есть вместе с тем болезнь, которая может разрушить человека – этот первый взрыв силы и воли к самоопределению, самоустановлению ценностей, это воля к свободной воле”. …

Связанные умы требуют только веры. Свободный ум вопреки традиции стремится к личному познанию мира.

Свободный ум творит мир культуры из ничего посредством своей свободной воли. Связанный ум отличается от свободного тем, что вместо того, чтобы создавать мир из ничего, он создает из мира ничто. В полдень своей жизни свободный ум понимает, что проблема иерархии ценностей есть его проблема. …

Отождествление нетождественного является определенным принципом мышления. Логический закон тождества есть его выражение и опредмечивание. Закон тождества является фундаментальной идеализацией мира человеком, которая необходима для его познания. Но если эта идеализация как методологический прием онтологизируется, если логические идеализации применяются как обоснование первых принципов метафизики, то логическая идеализация становится онтологическим заблуждением. В том смысле логика не должна быть основанием онтологии.

Научное познание стремится к точности. Учение о числе, открывающее законы чисел, применяется для повышения точности научного познания. Арифметика опирается на логический закон тождества, возможность формулирования которого в свою очередь генетически предполагала веру в существование одинаковых вещей, “тогда как в действительности нет ничего одинакового”.

… Вера в реальную нетождественность явлений вообще есть предпосылка философского мышления Ницше. На ней основано философское мышление нетождественности, множественности, рассеяния. Мысля о так понятой действительно освобождающей философской науке, Ницше полагает, что она устраняет духовные потребности, обусловленные представлениями, проистекающими только из заблуждений разума. Природа – основное нелогическое отношение ко всем вещам. Поэтому наивно верить, “что природа человека может быть превращена в чисто логическую”. Нелогичность есть существенное определение человека. К тому же человек как мера всех вещей есть не неизменная величина. Когда жизнь является предметом оценки, становится понятным, что все суждения о ценности жизни развиты нелогично.

У Ницше обнаруживается понимание обусловленности мышления и познания антропологическим фактором. Бессознательное психологическое бытие личности оценивается философом как универсум детерминации нашего мышления. По Ницше, человек бессознательно ищет принципов и учений, которые соответствовали бы его темпераменту. Эта постоянная обусловленность приводит к видимости, будто принципы и учения создали наш характер. “Мы стремимся, по–видимому, задним числом сделать наше мышление и суждение причиной нашего существа; но фактически наше существо есть причина, по которой мы мыслим или судим так или иначе”.

… Архетип философии интерсубъективности, формирующийся в мышлении Ницше, предполагает понимание нередуцируемой роли культуры в развитии мышления. Поэтому актуальны положения философа о методологии познания культуры. “Лучшие открытия о культуре человек делает в себе самом, когда он находит в себе господство двух разнородных сил”. К примеру, искренняя увлеченность человека одновременно искусством и наукой побуждают к созиданию в себе соответствующего здания культуры, в котором две увлеченности примиряются некими промежуточными силами. Подобная структура культуры отдельной личности аналогична структуре культуры определенных исторических эпох. “Ибо всюду, где развивалась великая архитектура культуры, её задачей было принудить к миру противоборствующие силы с помощью накопления сверхмощного запаса прочих, менее несовместимых сил, не подавляя первых и не налагая на них оков”. …

В культуре разума, усвоившего уроки скептицизма и релятивизма, освоившего строгие методы научного мышления, догматический пафос обладания безусловной истиной уступает место более мягкому пафосу искания истины, “который умеет неутомимо переучиваться и заново исследовать”.…

Детерминирующее влияние нашей телесности выражается тем, что тело оказывается более разумным, чем так называемая наша высшая мудрость. Само понимается как основание для нашего Я и является суфлером его понятий. Так Ницше выражает мысль о телесной обусловленности нашего мышления, а вместе с ним и нашего познания.

Само как созидающее тело руководит нашим Я: здесь ощущай боль! здесь чувствуй радость! Поэтому Я должно думать о том, как бы больше не страдать, как бы почаще радоваться. Для этого именно оно должно думать. В этом состоит феномен телесной детерминации деятельности нашего Я. “Созидающее тело создало себе дух как длань своей воли”.

В природе человека вкладывать ценности в вещи, придавать вещам человеческий смысл. Оценивать – значит созидать мир оцененных вещей. “Через оценку впервые является ценность”. Оценка делает осмысленным бытие человека. …

Самым опасным из всех заблуждений было заблуждение догматиков, т.е. “выдумка Платона о чистом духе и о добре самом по себе”. Борьба с догматизмом породила в Европе напряжение духа, которое, по Ницше, привело к возникновению свободных умов. …

Ницше изменяет сам подход к кантовой проблеме. Он считает, что надо заменить вопрос о том, как возможны синтетические суждения a priori, другим вопросом: “зачем нужна вера в такие суждения?” Какое значение имеют они для целей поддержания жизни существ нашего рода? Ницше полагает, что мы вообще не имеем на них никакого права, в наших устах это совершенно ложные суждения. “Но, конечно, нужна вера в их истинность, как вера в авансцену и иллюзия, входящая в состав перспективной оптики жизни”.

… Анализ оснований научного познания, проводимый Ницше, показывает, что так называемые непосредственные достоверности типа я мыслю, я хочу, в действительности, не являются непосредственными. Наше познание не способно схватить предмет в чистом виде, подобно вещи в себе. И субъект, и объект являются источниками опосредования. Ницше показывает, что представления философии о непосредственной достоверности, абсолютном познании, вещи в себе заключают в себе противоречие между определяемым словом и определением. В предложениях я мыслю, я хочу описаны сложные события. Если разложить событие я мыслю, то получится ряд событий, каждое из которых можно выразить в отдельных утверждениях, которые трудно или, быть может, невозможно обосновать.

… Сходство индийского, греческого, германского философствования Ницше объяснял родством языков, которое проявляется в бессознательной власти и руководительстве одинаковых грамматических функций. Общая “философия грамматики”, свойственная этим языкам, подготавливает однородное развитие и последовательность философских систем.

Программирование философствования грамматическими функциями конкретного естественного языка означает, что нечто из способов мышления остается за границами тех или иных грамматических программ философствования в целом. Языки, в которых развито понятие субъекта, иначе проектируют мышление в сравнении с языками, слабо развившими грамматические функции понятия субъекта.

Является ли влияние грамматических функций языка на наше мышление, в том числе философское, автономным? Ницше полагает, что идеи философии не являются просто копиями наших впечатлений. Они функционируют в языке, который предлагает свои формы для конструирования мыслей.

… Преодолевая метафизику субъектно–предикатного мышления, он резонно спрашивает: ”Разве не позволительно относиться прямо-таки с некоторой иронией как к субъекту, так и к предикату и к объекту? Разве философ не смеет стать выше веры в незыблемость грамматики?” Хороший философ, как и банкир, должен быть сухим, ясным, свободным от иллюзий.

Со времен Декарта “все философы покушаются на старое понятие “душа”, под видом критики понятий “субъект” и “предикат”. Эта философия в целом оценивается Ницше как теоретико-познавательный скепсис. В период, предшествовавший новому времени, верили в “душу”, как верили в грамматику и в грамматический субъект. Полагали, что “я” есть условие; “мыслю” – предикат и обусловлено. Мышление понималось как деятельность, к которой должен быть примыслен субъект в качестве причины.

… Ницше сформулировал высокий идеал философа как такового. “Философ, как мы понимаем его, мы, свободные умы: как человек, несущий огромнейшую ответственность, обладающий совестью, в которой умещается общее развитие человека – такой философ будет пользоваться религиями для целей дисциплинирования и воспитания так же, как иными политическими и экономическими состояниями”. Однако, если религии не являются средствами воспитания и дисциплинирования в руках философов, а начинают действовать самостоятельно и самодержавно, если они стремятся представлять собою последние цели, а не средства наряду с другими средствами, то это всегда обходится слишком дорого и имеет пагубные последствия.

Философия логического анализа, как она понимается Б. Расселом, является программой аналитического эмпиризма, логического эмпиризма, логического атомизма. Традиция философского эмпиризма соединяется в ней с дедуктивными частями знания. Задача философии понимается как логический анализ, сопровождаемый логическим синтезом. Предметом логического анализа являются такие специализированные виды бытия возможного знания, как логика и математика, эмпирическое естествознание. Важнейшая часть философии состоит в критике и разъяснении понятий, которые принято считать фундаментальными.

В традиции аналитического философствования логика имеет большее значение, чем метафизика: "логика является фундаментальной для философии, и поэтому школы должны скорее характеризоваться своей логикой, чем метафизикой". Рассел предлагает атомистическую логику в качестве средства осуществления двух взаимосвязанных функций философии - функций логического анализа и логического синтеза. При этом функция логического синтеза возможного знания является вторичной по отношению к функции логического анализа того, что претендует на статус знания вообще, научного знания в особенности.

Осмысление феноменов логических и семантических антиномий в основаниях математики и в контексте так называемого здравого смысла показало, что естественный язык недостаточно определен для того, чтобы быть надежным средством формирования и выражения знания, особенно в области логики и математики. В текстах естественного языка не различается многозначность таких эпистемологически и логически значащих слов, как есть, существовать. Традиционная философия, реализованная средствами естественного языка, вынуждена была имплицитно умозаключать от структуры языка и логики к структуре мира. Субъектно-предикатная форма суждения осмысливалась как имплицитное обоснование субстанционально-атрибутивной модели метафизики. В условиях, когда структура языка оценивается как фундаментальная по отношению к структуре метафизики, возникает необходимость разработки идеального логического языка - языка математической логики, возможно свободного от неопределенностей естественного языка.

Разработка идеального логического языка должна предотвратить практику умозаключения от структуры языка к структуре мира. Кроме того, идеальный логический язык должен выполнить требования логики не только в аспекте непротиворечивости, но и в аспекте выбора того или иного вида структур, которые можно допустить в мире. Но поскольку логика не дает оснований для выбора структур мира, то выбор осуществляется на основании личного опыта философа - аналитика: "Мое собственное решение в пользу плюрализма и отношений покоится на эмпирических основаниях после того, как я убедился, что аргументы a priori, напротив, недействительны". Выбор структур, покоящийся на эмпирических основаниях и предопределяющий моделирование идеального логического языка, является, по сути, познавательным мировоззренческим выбором, необходимым для реализации программы логико-аналитического философствования.

Принципиальным аспектом этой традиции является преодоление платонизма и кантианства в истолковании природы математического знания, природы математических высказываний и математического следования. Математические высказывания не рассматриваются как синтетические суждения a priori. Математическое знание истолковывается с позиций логицизма, согласно которому арифметика и чистая математика в общем есть не что иное, как продолжение дедуктивной логики. Математическое знание не априорное и не эмпирическое. Оно - словесное, аналитическое, синтаксическое знание.

Рассел пришел к выводу, что часть проблем философии вообще носит синтаксический характер. Концептуально это было выражено в принципе, представляющем форму бритвы Оккама, который можно было бы назвать принципом элиминативно-аналитического конструирования: "Всюду, где возможно, заменяйте конструкциями из известных сущностей выводы к неизвестным сущностям".

Этот принцип был назван Расселом принципом освобождения от абстракции, принципом конструирования взамен выводов. Он применим в ситуациях анализа предложений обыденного языка, утверждений математики и эмпирического научного знания. Так, предложения, включающие отношения типа равенства, органично анализируются на основе указанного принципа. В предложении 3=2+1 три значит сумму двойки и единицы. Отношение равенства симметрично и транзитивно. Двойка может быть определена через отношение тройки и единицы. Возможность транзитивных и симметричных преобразований говорит о том, что три не есть особая сущность, отличная от отношений 2 и 1. Если в тексте древнего трактата встречается утверждение "3 существует", то может возникнуть потребность понять статус существования указанного объекта. Анализ должен ответить на вопрос о том, как существует 3. Если мы запишем 3=2+1, то мы получим ответ на поставленный вопрос: 3 существует как сумма 2 и 1. Вывод о неизвестной сущности "3" аналитически конструктивно заменен отношением известных сущностей. Анализируя предложения арифметики в соответствии с требованием принципа освобождения от абстракции, мы понимаем, что арифметическое знание формируется в соответствии с требованиями синтаксиса языка арифметики.

Другой пример применения принципа освобождения от абстракции реализован в теории дескрипций (определенных дескрипций) Рассела. Дескрипция - это фраза, описывающая индивидуальное свойство предмета мысли (вещи или личности). Дескрипция обозначает личность или вещь не именем, а описанием индивидуального свойства. Дескрипции предлагается использовать для того, чтобы элиминировать лингвистически детерминированную проблему существования несуществующих предметов. Примерами дескрипций могут быть такие фразы, как четное простое число, нынешний король Франции... Утверждение "нынешний король Франции не существует" формирует парадокс существования несуществующего объекта. Термин Нынешний король Франции, являясь субъектом утверждения, предполагает существование его денотата в каком - то смысле. Но в то же время ясно, что он не существует. Это же свойство субъектно-предикатной логики порождает парадокс существования в контексте утверждений, субъектами которых могут быть фразы Круглый квадрат, Четное простое число, большее, чем 2... "Факт, что, когда слова "то-то и то-то" встречаются в утверждении, то не имеется никакого отдельного соответствующего им конституента утверждения, и когда утверждение анализируется полностью, то слова "то-то и то-то" исчезают".

Теория дескрипций направлена на преодоление эффекта существования отдельных объектов, которое приписывается им субъектно-предикатной формой утверждения вне зависимости от их реального существования / несуществования. Если то-то и то-то существует, а X есть то-то и то-то, тогда бессмысленно утверждать, что "X существует". "Существование в том смысле, в котором оно приписывается отдельным объектам, тем самым полностью устраняется из списка основных принципов".

Иллюстрацией этой проблемы может быть следующий диалог. Если я говорю: "Золотой горы не существует", а в ответ слышу вопрос: "Чего не существует?" Я повторяю: "Золотой горы!" Диалог о несуществовании золотой горы продуцирует парадоксальный феномен - золотая гора как предмет мысли оказывается существующей. Если диалог о несуществовании золотой горы превращается в традицию культуры мысли, то мысль о золотой горе опредмечивается как феномен культуры. Возможно, что и предметы метафизических диалогов о субстанциях, атрибутах, акциденциях... становятся существующими феноменами культуры под влиянием аналогичного механизма лингвистической детерминации существования несуществующих предметов.

Теория дескрипций предложена Расселом как средство преодоления лингвистически детерминированного феномена существования несуществующего предмета. Согласно этой теории, если утверждение, содержащее фразу, ответственную за детерминацию существования несуществующего предмета, анализировать правильно, то экзистенциально парадоксальная фраза исчезает. Правильно анализировать утверждение, значит, переформулировать утверждение таким образом, чтобы при полном сохранении его смысла и значения была бы опущена неудобная обозначающая фраза. Следовательно, "Золотая гора не существует" означает "Не имеется объекта C такого, что высказывание "X - золотое и имеет форму горы" истинно только тогда, когда X есть C, но не иначе".

Философия логического анализа внимательно исследует влияние языка и логики на философское мышление. Анализ взаимосвязи субъектно-предикатной логики с субстанционально-атрибутивной метафизикой показывает, что влияние на философию синтаксиса и словаря естественного языка специфично. Механизм именования наблюдаемых объектов, свойственный естественному языку, некритически воспроизводится в контекстах философского мышления, когда объектами именования выступают абстрактные объекты философского дискурса. … Влияние синтаксиса индоевропейских языков предполагает возможность представить суждение в субъектно-предикатной форме, в которой субъект и предикат суждения соединены логической связкой. Такая форма суждения как бы показывает форму факта, который сводится к наличию качества у субстанции. Субъектно-предикатная форма суждения приводит к субстанционально-атрибутивному монизму в понимании, например, факта. …

Коммуникативная природа философии интерсубъективности обнаруживает себя в понимании основного вопроса философии. Вопросы Что есть сущее? Что есть человек? уступают место вопросам, подобным вопросам Кто мы? На что мы можем надеяться? Дискурс чтойности заменяется дискурсом ктойности. В нем элиминируется понятие сущности, устраняется оппозиция явления и вещи в себе, что ведет к преодолению метафизического удвоения мира. Метафизика уступает место социально-коммуникативным процессам, например политике. Это задает иную интерпретацию научному познанию, его природы. В контексте дискурса ктойности философия будущего Р. Рорти исходит из практического, проективного отношения конкретного эмпирического человека к миру. Философия понимается как глобальный разговор, ведущий к возникновению принципиально нового мирового сообщества, мировой культуры. Вопрос Кто мы? требует не предсказания будущего, а его проекта. Спрашивать, кто мы, значит, спрашивать, какое будущее нам следует попытаться совместно построить. Р. Рорти указывает на неполноту субъект-объектного мышления, свойственного метафизическому мышлению. Он полагает, что ценности, смыслы как единство теории и практики, философии и жизни определяют суть философии интерсубъективности, так как они обладает онтологическим статусом, который не редуцируется ни к субъективности, ни к объективности.

Ю. Хабермас, представитель символического интеракционизма, показывает, что на смену идеологии частного предпринимательства приходит идеология потребительской культуры, которая обусловлена влиянием науки и научных технологий. Организация общества остается иррационально обусловленной частными интересами, а не интересами целого. Гармонизация интересов полагается возможной посредством открытого диалога субъектов коммуникации.

Социальные науки также могут быть поняты коммуникативно. Язык как смысловое условие коммуникации рассматривается в качестве средства описания возможных многообразий человеческих поступков. В контексте философии интерсубъективности на основе коммуникативного подхода осмысливается классическая тема – тема рациональности. С инструментальной целерациональностью (труд) ваимодействует коммуникативная рациональность (интеракция). Последняя обращена к взаимопониманию Я и Другого, направлена на достижение консенсуса посредством аргументации. Интеракции, основанные на коммуникативной рациональности, протекают в контексте открытого дискурса, свободного от априорных ценностей и норм.

… Коммуникативное общество отличается от общества иерархии, как отсутствием монополии системы, так и универсальностью жизненного мира. Монополия системы редуцирует познание к идеологии. Науки, в том числе социальные и гуманитарные, становятся служанкой системы. Их манифестированное движение к истине на деле означает следование прагматической установке, имплицитно санкционированной системой.

Философия интерсубъективности есть продукт постметафизического мышления. Ее предмет – жизненный мир как эмпирический мир становления. Изменение – его логос, его закон. Изменчива и предметно ориентированная проблематика философия интерсубъективности. Способность к коммуникации становится синонимом разумности. Разумность и есть способность к коммуникации. Практический разум, его моральное содержание, систематически обращенное к идее справедливости, есть средство интер-культурных и кросс-культурных коммуникаций, определяющих движение к мировому коммуникативному сообществу7.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55

Похожие:

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconВопросы к экзамену по программе кандидатского минимума по курсу «История и философия науки»
Философия науки как специальная область философского исследования. Основные проблемы и направления ее развития

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconРеферату по дисциплине «История и философия науки»
Успешное выполнение реферата по курсу «История и философия науки» является необходимым условием для допуска к экзамену кандидатского...

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconВопросы к экзамену кандидатского минимума «История и философия науки»
Понятие науки. Наука как генерация нового знания, как социальный институт, как особая сфера культуры

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconПрограмма дисциплины «История и философия науки» экзамена кандидатского...
А. Н. Чумаков, Н. М. Кишлакова, Т. М. Махаматов, М. М. Скибицкий — М.: Финансовый университет при Правительстве рф, кафедра «Философия»....

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconСписок литературы Барышная, Н. А. Нациестроительство: региональный...
Барышная, Н. А. Нациестроительство: региональный уровень : монография / Н. А. Барышная. Саратов : Издательский центр «Наука», 2013....

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconРеферат для сдачи кандидатского минимума по дисциплине «История и философия науки»
Общая характеристика развития основных аспектов взаимодействия бизнеса и власти за рубежом: исторический аспект

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconПрограмма минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки»
Программа кандидатского экзамена по курсу "Философия науки" разработана для аспирантов и соискателей всех научных специальностей

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconПрограмма кандидатского экзамена по дисциплине «история и философия науки»
Общие проблемы философии науки. Философия социально-гуманитарных наук. История педагогики

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconПрограмма кандидатского экзамена по специальности 07. 00. 03 Всеобщая...
В программе кандидатского минимума по всеобщей истории (новой и новейшей истории) отражены ведущие тенденции политического, социально-экономического,...

Книга для чтения по программе кандидатского минимума «История и философия науки» Саратов Издательский центр “Наука” 2009 удк (001: 1+1(091) iconЯ. С. Ядгаров история и философия науки
История и философия науки: история экономической науки. Рабочая программа дисциплины для аспирантов и соискателей, обучающихся по...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную