Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний»






НазваниеПрограмма спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний»
страница5/21
Дата публикации12.09.2017
Размер2.96 Mb.
ТипПрограмма спецкурса
e.120-bal.ru > Экономика > Программа спецкурса
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

1.5. Границы применения идей экономики преступлений и наказаний

 

Экономическая теория преступлений и наказаний отметила в минувшем году свое тридцатилетие. Новая теория перестала быть модной новинкой, у нее есть свои ведущие специалисты и богатые традиции. Теперь, когда творческие возможности экономики преступлений и наказаний проявись в полной мере, стоит задуматься и о другой стороне медали.

Если взглянуть на библиографию, то заметно, что основная масса известных работ по этой тематике опубликована еще в 1970-е гг. С одной стороны, вполне естественно, что после открытия новой темы немедленно следует серия открытий, а затем экономисты начинают “копать вглубь”. С другой стороны, при знакомстве с литературой возникает ощущение, что первоначальный исследовательский порыв уже исчерпан, а “второе дыхание” не приходит. Почему? Представляется, что экономисты-криминологи сталкиваются с двумя различными препятствиями – количественным и качественным. С одной стороны, принятая в экономической теории преступлений и наказаний модель взаимосвязи преступности и различных воздействующих на нее факторов начинает представляться слишком упрощенной. С другой стороны, преступность – эта та область общественной жизни, где большое значение имеют культурологические факторы, моделировать которые современная экономическая теория в принципе еще не умеет.

Преступность и количественные корреляции. Принятую в экономической теории преступлений и наказаний модель взаимосвязи основных факторов можно изобразить так, как показано на схеме (Рис. 1 – 7).

Очевидно, что в этой модели игнорируются многие важные факторы, а влияние обозначенных показателей может быть не односторонним, а обоюдным. Рассмотрим хотя бы основополагающий для экономики преступности тезис, что наказание сдерживает преступность. Если задуматься, то станет ясным, что повышение раскрываемости преступлений и тяжести наказаний может и не вести непосредственно к снижению преступности[56].

 

 



Рис. 1 – 7. Взаимосвязь основных факторов экономики преступлений и наказаний.

 

Во-первых, усиление деятельности правительственных правозащитных агентств должно уменьшать деятельность рядовых граждан по самозащите. В результате произойдет перераспределение ресурсов от частной к государственной правоохранительной деятельности, а привычный для граждан уровень безопасности может не измениться.

Во-вторых, существует эффект вытеснения: временное или локальное усиление сдерживающих мер ведет к перемещению преступной деятельности в другие периоды времени или в другие регионы. Так, например, усиление государственного контроля за банковской деятельностью в развитых странах привело к формированию в “третьем мире” (например, на островах Карибского моря) оффшорных зон, где контроль за движением банковских вкладов практически отсутствует, что позволяет беспрепятственно “отмывать” “грязные” деньги.

В-третьих, многие преступники (прежде всего, наркоманы) ориентированы на получение определенного дохода любой ценой. Если в результате принятых дополнительных мер безопасности уменьшится их средний доход от одних видов преступлений (например, люди перестают носить с собой наличные деньги, заменяя их кредитными карточками), то они будут совершать больше других преступлений (например, чаще грабить мелкие магазинчики или взламывать квартиры). 

В-четвертых, рациональный преступник учитывает не реальный данные о раскрываемости, а лишь доступную ему информацию. Если повышение раскрываемости остается нарушителями незамеченным, то его сдерживающий эффект оказывается нулевым. В таком случае работа средств массовой информации может сама по себе, безотносительно к реальным успехам деятельности полиции, снизить преступность (если тиражируется информация об успехах в борьбе с преступностью) или повысить ее (если СМИ громогласно объявляют о беспомощности полиции).

В-пятых, следует учитывать, что ценностные нормы и правила поведения формируются у людей в юные годы, а затем обычно не изменяются. Если обычный гражданин, воспитанный в законопослушной среде, будет иметь возможность совершить преступление, то он, скорее всего, не пойдет на него, даже если будет полностью уверен в том, что его не поймают: психологические издержки заставят его низко оценивать полезность правонарушения. Тогда вероятность наказания за конкретное преступление, совершенное в данный момент времени, может вообще исключаться из числа факторов, влияющих на поведение потенциального преступника[57].

Сложные взаимосвязи между криминологическими факторами ведут к тому, что рекомендациями экономической теории преступлений и наказаний приходится пользоваться с большой осторожностью.            

Преступность и культура. Ранее уже отмечалось, что экономическая теория преступлений и наказаний, будучи неоиституциональной теорией, постулирует (как и неоклассика в целом) принципиальный отказ от морально-этических оценок и идеологической предвзятости. В этом, считают неоинституционалисты, ее сила. Но, может быть, в этом одновременно и ее слабость?

Чтобы лучше понять обсуждаемую проблему, вспомним один недавний эпизод из криминальной истории Америки. В 1997 г. одной из наиболее громких сенсаций американской жизни стало дело знаменитого афро-американского экс-спортсмена О. Дж. Симпсона, обвиненного в убийстве своей жены. Афро-американцы рассматривали этот процесс как проявление предвзятости “белой” Америки к представителям расовых меньшинств, и под давлением общественности (одно время Америка стояла буквально на пороге новой вспышки расовых волнений) обвиняемый был оправдан. Однако после вынесения оправдательного приговора обнаружились новые улики, неопровержимо доказывающие вину экс-спортсмена. Поскольку в США нельзя повторно судить раз оправданного по тому же самому обвинению, то американская юстиция нашла хитроумный ход: родители убитой подали в суд на убийцу, обвиняя его в том, что в результате убийства они лишились возможности пользоваться заботой и помощью своей дочери, и требуя на этом основании материальной компенсации потери. Суд вынес решение в пользу истцов, и теперь бывшая спортивная “звезда” обречена всю оставшуюся жизнь “сидеть на мели”, отдавая все свои доходы родителям убитой им жены.   

Если взглянуть на эту конкретную судебно-правовую коллизию с точки зрения экономической теории преступлений и наказаний, то, несомненно, казус был разрешен “по правилам”: с одной стороны, удовлетворены имущественные претензии родственников жертв, с другой стороны, преступник остался на свободе, чем были предотвращены расовые беспорядки и неизбежные при этом социальные потери.

Возможен ли, однако, подобный претендент, например, в нашей стране? У россиянина в этой истории наибольший протест вызовет, вероятно, не позиция обвиняемого убийцы, не судебная казуистика, а меркантильность родственников убитых, предъявивших убийце счет в конвертируемой валюте за утерянную возможность пользоваться заботой и любовью близкого человека. Российская культура принципиально не признает возможности оценивать в деньгах честь и достоинство, не говоря уже о жизни человека. Между тем экономическая теория преступлений и наказаний (как и неоклассический экономикс в целом) зиждется, в конечном счете, именно на использовании стоимостных оценок как универсальных соизмерителей.

Можно согласиться, что для американской культуры подобная тотальная монетаризация всех сторон жизни вполне естественна и общеприемлема. Но могут ли подобные подходы быть усвоены представителями иных культурных традиций? Если нет, то новая экономическая теория рискует выродиться в своего рода “игру для интеллектуалов” или, в лучшем случае, стать таким же имманентным лишь для американской культуры явлением, как, скажем, бейсбол или “политическая корректность”.

Если рассматривать экономическую теорию преступлений и наказаний как культурологический феномен, то становятся заметны многие детали, свидетельствующие о трудностях адаптации этой новой теории не только в массовом, но даже в научном сознании. Вызывает этические возражения, в частности, даже применение самого принципа оптимизации к правоохранительной деятельности. “Оптимизация без принуждения не может быть основой для измерения эффективности всех (курсив мой. – Ю. Л.) форм осуществляемых действий, – полемически замечает по этому поводу известный французский экономист-криминолог Пьер Копп. – Экономия затрат по отношению к определяемой выгоде не является, например, основной характеристикой военной логики, где результат выражается зачастую бинарной оппозицией – поражение (провал) или победа (успех)”[58].

Даже среди американских экономистов рационализм новой экономической теории далеко не всегда встречает понимание. Выдающийся американский неоинституционалист Гордон Таллок рассказывает в одной из своих статей о характерной ситуации, возникшей во время обсуждения мер по совершенствованию организации контроля за безопасностью движения машин на дорогах. Участвующий в работе дорожной комиссии экономист-теоретик быстро понял, что камнем преткновения должно стать определение цены фатальной автокатастрофы и сравнение ее с потерями автомобилистов от ограничений скорости передвижения (дальнейшее решение этой проблемы следует из модели Филлипса-Воти-Эскриджа). Однако подобный вопрос даже не был поставлен на обсуждение, поскольку экономист чувствовал, что такая постановка проблемы не нашла бы понимания у инженеров, и (что особенно любопытно) сам профессиональный экономист одобрял эту иррациональную реакцию. “Он не хотел определять пропорции между количеством смертей и собственным комфортом, здраво объяснять их людям, занимающимся модернизацией дорог, и так же не хотел обсуждать это со мной”, – так с оттенком удивления передает Г. Таллок реакцию своего коллеги[59].

Однако, если задуматься, ничего особо удивительного здесь нет. Экономическая теория преступлений и наказаний неизбежно вынуждает в конечном счете четко признать, что “всему на свете есть цена” – в том числе и человеческой жизни. Подобный денежный ультрарационализм подвергается табуированию практически во всех культурных традициях, светских и религиозных. Немудрено поэтому, что культурологический шок от таких рассуждений испытывают не только неспециалисты, но и интеллектуально искушенные экономисты.      

Бросается, наконец, в глаза, заметное расхождение между теоретическими рекомендациями американских экономистов и практическими действиями американской же администрации. Экономисты с 1960-х гг. настойчиво твердят о социальной полезности организованной преступности и об эффективности по крайней мере частичной легализации наркотиков. В действительности же в 1980-1990-е гг. ФБР серьезно усилило давление на “Коза Ностра” (достаточно вспомнить дело Джона Готти[60]), а “война” с латиноамериканскими наркокартелями стала чуть ли не приоритетным направлением политики правительства США[61]. Что это, популистская самонадеянность недостаточно компетентной администрации? Или даже в Америке граждане склонны судить об успехах и промахах правовой политики в значительной мере по внеэкономическим критериям?

На поставленные вопросы однозначного ответа дать пока нельзя. Тридцать лет развития идей экономики преступлений и наказаний – достаточный срок, чтобы определилось отношение нового научного течения к обществу, но недостаточный, чтобы определилось отношение общества к этому течению. Можно отметить следующее: концепции экономики преступлений и наказаний органичны в рамках традиционной для неоклассического экономикса “денежной” рациональности, которая, в свою очередь, есть одна из проекций родившейся в эпоху Реформации протестантской этики. Сейчас, в начале XXI века, уже очевидно, что это отнюдь не единственный тип рациональности. В какой степени идеи экономики преступлений и наказаний могут быть адаптированы к другим культурам, покажут будущие исследования.

 

 

 
    [1] Мандевиль Б. Басня о пчелах. М.: Мысль, 1974. О Б. Мандевиле см. также: Субботин А. Л. Бернард Мандевилль. М.: Мысль, 1986. Цитаты даются по переводу А. Л. Субботина.

   [2] “Преследуя свои собственные интересы, он (человек. – Ю. Л.) часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это” (Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962. С. 392). По существу, это ослабленная формулировка мандевилевского тезиса о благотворности для общества своекорыстных мотивов.

    [3] Becker G. Crime and Punishment: An Economic Approach // Journal of Political Economy. 1968. Vol. 76. № 2. Беккер Г. Преступление и наказание: экономический подход // Истоки. Вып. 4. М.: ГУ-ВШЭ, 2000. С. 28 – 90.

    [4] Уже в 1970-е гг. стали появляться обобщающие работы с комплексным и систематизированным изложением идей экономики преступлений и наказаний. Позже их число постоянно умножалось. См.: Anderson R. W. The Economics of Crime. The Macmillan Press LTD, 1976; Phillips L., Votey H. L. Jr. The Economics of Crime Control. Beverly Hills etc., 1981; Pyle D. J. The Economics of Crime and Law Enforcement. L., Macmillan, 1983; Schmidt P., Witte A. D. An Economic Analysis of Crime and Justice: Theory, Methods and Applications. Orlando, Academic Press, 1984. В преподавании учебного курса “Economics of Crime” в США используют прежде всего следующие пособия: Hellman D., Apler N. Economics of Crime. 4-th ed. Simon and Schuster Custom Publishing, 1997; Apler N., Hellman D. Economics of Crime. A Reader. 2-th ed. Simon and Schuster Custom Publishing, 1997.

    [5] Так, немецкий экономист Х. Энторф с сожалением констатирует, что “в Германии, насколько известно автору, современные исследования по проблеме преступности и экономики практически отсутствуют” (Энторф Х. Преступность с экономической точки зрения: факты, теория и статистика // Политэконом = Politekonom. 1997. № 1. С. 57).

    [6] Некоторые идеи этой теории получили отражение в работах: Латов Ю. В. Экономический анализ организованной преступности. М., 1997; Шаститко А. Е. Неоинституциональная экономическая теория. М.: Экономический факультет, ТЕИС, 1998. Несколько шире представлены исследования по экономике наркотиков как одном из направлений экономической теории преступлений и наказаний: в частности, Л. М. Тимофеевым уже опубликовано первое в нашей стране комплексное исследование по этому вопросу (Тимофеев Л. М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1998). Еще больше повезло экономике коррупции. Работниками ИНИОНа подготовлен проблемно-тематический сборник с обзором проблем коррупции, в котором есть очерк, специально посвященный экономике коррупции как направлению экономической теории преступлений и наказаний (Жилина И. Ю., Иванова Н. Н. Экономика коррупции // Социально-экономические аспекты коррупции. М.: ИНИОН, 1998. С. 30 – 62).  По экономике коррупции см. также: Полтерович В. Факторы коррупции // ЭиММ. 1998. № 3; Левин М., Цирик М. Коррупция как объект математического моделирования // ЭиММ. 1998. № 3; Левин М., Цирик М. Математическое моделирование коррупции // ЭиММ. 1998. № 4.

   [7] Rubin P. H. The Economics of Crime // The Economics of Crime. Cambridge (Mass.), 1980. P. 13.

   [8] Sesnowitz M. Returns to Burglary // The Economics of Crime. Cambridge (Mass.), 1980. С. 181 – 186. (Впервые данная статья опубликована в издании: Western Economic Journal. 1972. Vol. 10. № 4. P. 477 — 481.)

    [9] Используя формулу расчета ожидаемого дохода, легко подсчитать, насколько часто контролер должен проверять билеты, чтобы ездить “зайцем” стало невыгодно: если, например, билет в автобусе стоит 1 руб. 20 коп., а штраф за безбилетный проезд – 8 руб., то необходимо, чтобы вероятность быть оштрафованным превышала 15%, т. е. контролерам следует проверять по крайней мере каждый 7-ой автобус.

   [10] См.: Becker G. S. Crime аnd Punishment: An Economic Approach // Essays in the Economics of Crime and Punishment / Ed. by G. S. Becker, W. L. Landes. N.Y.,  1974. P. 10.

   [11] Обзор экономических моделей поведения преступника см.: Eide E. Economics of Crime. Deterrence and the Rational Offender. North – Holland, Amsterdam etc., 1994. P. 47 – 71.

   [12] Отечественные криминологи говорят об “организованной преступности” применительно как к чисто уголовным, так и к хозяйственным преступным группам. В зарубежной криминологии эти два явления справедливо разводятся: “организованной преступностью” называют уголовно-гангстерские объединения (типа Коза Ностра), а хозяйственных преступников (типа участников дела фирмы “Локхид”) – “беловоротничковой преступностью (white-collar crime). Наиболее комплексную информацию по экономическому анализу организованной преступности можно найти в издании: Economics of Organized Crime. Cambridge Univ. Press, 1995.

   [13] Именно такова, по существу, позиция Т. Шеллинга, основоположника экономического анализа организованной преступности. Работа Т. Шеллинга “Экономический анализ и организованная преступность” была опубликована в 1967 г., даже раньше основополагающей статьи Г. Беккера, но в отличие от нее не получила подобного резонанса. В работах его последователей, особенно тех, кто использует экономическое моделирование, преступная организация, как правило, рассматривается именно в качестве целостной экономической ячейки, т. е. как единая фирма.

   [14] Так, Э. Эндерсон полагает, что “мафиозный клан в целом не представлял собой фирму”, не была единой деловой фирмой и сама мафия как совокупность кланов. В частности, в американской “Коза Ностра” “мафиозное семейство в целом не являлось предпринимательской фирмой – это была управляемая структура, члены которой занимались собственным легальным и нелегальным бизнесом; некоторые, не занимавшие какого-либо положения в иерархической структуре, вели финансовую деятельность успешнее, чем другие члены группы, такое положение занимавшие” (Эндерсон Э. Организованная преступность и органы власти // Политэконом = Politeconom. 1996. № 2. С. 108).

   [15] Stigler G. J. The Optimum Enforcement of Laws // Journal of Political Economy. 1970. Vol. 78. № 3. Р.526 – 535.

   [16] Phillips L., Votey H. L. Jr. The Economics of Crime Control. Beverly Hills etc., 1981. P. 29 – 30; Eskridge C. W. The Futures of Crime in America: an Economic Perspective // Crime and Criminal Justice in a Declining Economy. Ed. by K. N. Wright. Cambridge (Mass.), 1981. (Данная публикация представляет доработанный автором вариант статьи, опубликованной в: Chitty`s Law Journal. 1978. January. P. 9 —16.)  

   [17]Eskridge C. W. Op. cit. P. 308.

   [18] Мандел М., Магнуссон П. и др. Сколько стоит преступление? // Бизнес Уик. 1994. № 3. С. 19.

   [19] Rubin P. H. Op. cit. P.19.

   [20] Бьюкенен Дж. М..  Границы свободы. Между анархией и Левиафаном // Сочинения. Серия: “Нобелевские лауреаты по экономике”. М.: Таурус Альфа, 1997.  Т.1. С.380, 381.

   [21] Сдерживающий эффект наказаний ослабляет дилемму наказаний, но не отменяет ее, поскольку все равно судьба конкретного правонарушителя становится объектом хладнокровных манипуляций во имя “общего блага”. “…Вообще всякое примерное наказание …заключает в себе долю несправедливости, которая, являясь злом для отдельных лиц, возмещается общественной пользой”, –  так передает Тацит в своих “Анналах” речь одного из сенаторов эпохи Нерона. “Напрашивается …вывод, что дилемма наказания характерна для любого общества, которое стремится воздвигнуть свою правовую структуру на индивидуалистических ценностях”, – с грустью вторит ему Дж. Бьюкенен (Бьюкенен Дж. Ук. соч. С. 394).

   [22] Eide E. Economics of Crime. Deterrence and the Rational Offender. North – Holland, Amsterdam etc., 1994. P.156.

   [23] Rubin P. H. Op. cit. P.20. Осмысливая данное утверждение, интересно отметить, как социально-куль-турные стереотипы и ценности, специфичные для конкретного общества, незаметным образом вторгаются в экономическую теорию, претендующую на универсальное значение. Любой житель России отлично знает, что принудительный труд заключенных можно использовать так, чтобы он не только окупал расходы на их содержание, но и приносил изрядную выгоду для государства (так было не только в сталинском ГУЛАГе, но и до него, и после). Напротив, американскому экономисту даже не приходит мысль о возможности организовать такой “тюремный бизнес”, похожий на эксплуатацию рабов (в западной пенитенциарной системе труд заключенных строится на добровольных началах). Поэтому следует сделать оговорку, что содержание преступника в тюрьме наносит обществу ущерб, если принуждение заключенных к труду является социально неприемлемым (порождает высокие негативные социальные экстерналии). Исследование проблемы коммерциализации пенитенциарной системы см.: Кристи Н. Борьба с преступностью как индустрия. Вперед, к ГУЛАГу западного образца? М.: «Идея – Пресс», 1999.

   [24] Landes W. M. An Economic Analysis of the Courts // Journal of Law and Economics. 1971. April. P. 61 – 107.

   [25] См.: Ehrlich I. The Deterrent Effect of Capital Punishment: a Question of Life and Death // American Economic Review. 1975. June. P. 397 – 417; Ehrlich I. Capital Punishment and Deterrence: Some Futher Thoughts and Evidence // Journal of Political Economy. 1977. August. P. 741 – 788.

[26] Критику позиции об экономической эффективности применения смертной казни см.:

   [27]  В героиновом наркобизнесе розничные цены отличаются от закупочных цен на первичное сырье примерно в 1000 раз, в кокаиновом бизнесе — примерно в 100, в марихуановом — в 10 раз. Такой перепад цен не имеет аналогов среди других видов бизнеса (за исключением, возможно, торговли оружием).

   [28] Rottenberg S. The Clandestine Distribution of Heroin, its Discovery and Suppression // Journal Political Economy. 1968. Vol. 76. P. 78 — 90.

   [29] Тимофеев Л. М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1998. См. также: Тимофеев Л. Наркобизнес как экономическая отрасль (теоретический анализ) // Вопросы экономики. 1999. № 1. С. 88 – 104.

   [30] Koch J. V., Grupp S. E. The economics of drug control policies // The economics of crime. Cambridge (Mass.), 1980. P. 339 — 351. (Данная статья впервые опубликована в издании: The International Journal of the Addiction. December 1971. Vol. 6. № 4.  P. 571 — 584.)

   [31] Koch J. V., Grupp S. E. Op. cit. P. 340.

   [32] Koch J. V., Grupp S. E. Op. cit.

   [33] Koch J. V., Grupp S. E. Op. cit. P. 344.

   [34] Koch J. V., Grupp S. E. Op. cit. P. 346.

   [35] Koch J. V., Grupp S. E. Op. cit. P. 348.

   [36] Moore M. Policies to Achieve Discrimination of the Effective Price of Heroin // The economics of crime. N. Y. etc., 1980. P. 363 – 375. (Впервые данная статья опубликована в: American Economic Review. May 1973. Vol. 63. № 2.  P. 270 – 277.)

   [37] Friedman M. and R. Tyranny of the status quo. San Diego, N.Y. etc., 1984.

   [38] Friedman M. and R. Op. cit. P. 135.

    [39] Friedman M. and R. Op. cit. P. 137.

   [40] Friedman M. and R. Op. cit. P. 139.

   [41] Friedman M. and R. Op. cit. P. 139.

   [42] Friedman M. and R. Op. cit. Р. 140 – 141.

   [43] Friedman M. The Drug War as a Socialist Enterprise. Эта статья находится в Интернете по адресу: http://www.legalise-usa.org/documents/HTML/socialist.htm. Текст данной статьи опубликован в книге: Friedman and Szasz on Liberty and Drugs. Ed. by A. S. Trebach, K. B. Zeese. Washington, 1992. Статья является изложением доклада М. Фридмена на V Международном конгрессе по проблемам реформирования наркополитики в Вашингтоне 16 ноября 1991 г. В сети Интернета можно найти и другие публикации М. Фридмена по этой проблеме.

   [44] С их изданиями легко ознакомиться по Интернету. См., например, сборник: Довольно прогибиционизма. Радикалы и наркотики. Рим, 1995 (адрес – http://www.high.ru/library/trp/no_prohibition.htm.). См. также: Храмов Н. Нельзя рубить нос или уши. Новое время. 1997. № 40. С. 38 – 39.

   [45] Тимофеев Л. М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. С. 66.

   [46] Вecker G., Murphy K. M. A Theory of Rational Addiction  // Journal of Political Economy. 1988. Vol. 96. August. P. 675 — 700.  Ее краткое изложение можно найти в статье: Becker G., Grossman M., Murphy K. M. Rational addiction and the effect of price on consumption // The American Economic Review. 1991. May. P.237—241.

   [47] Becker G., Grossman M., Murphy K. M. Op. cit. P. 240.

   [48] Becker G., Grossman M., Murphy K. M. Op. cit. P. 241.

   [49] Gieringer D. Economics of Cannsbis Legalisation // http://www.srogers.com/other/econ_mj.htm.

   [50] Prinz A. Rauschgift aus dem Supermarkt? Eine okonomische Analyse der Drogenpolitik // Zeitschrift fur Wirtschaft- und Socialwissenschaften. 1994. Ig. 114. H. 4. S. 556.

   [51] См., например: Притцль Р. Ф. Й. Коррупция, рентоориентированное поведение и организованная преступность в России. Исследование с позиций институциональной экономики // Политэконом = Politekonom. 1997. № 1. С.64 – 76; Жилина И. Ю., Иванова Н. Н. Экономика коррупции // Социально-экономические аспекты коррупции. М.: ИНИОН, 1998. С. 30 – 62.

   [52] Democratie et corruption en Europe. P., 1995. P. 149 – 150. (Цит. по: Социально-экономические аспекты коррупции. М.: ИНИОН, 1998. С. 35). 

   [53] У читателя может вызвать возражение классификация рэкета как “преступления без жертв”. Рэкетиров часто представляют командой головорезов, которые силой навязывают предпринимателям свои мнимые услуги, “защищая” их в первую очередь от самих себя. На самом деле в условиях высокой криминогенности (большого количества “бандитов-гастролеров”) предприниматели часто сами ищут надежную “крышу”, справедливо отдавая предпочтение “оседлому бандиту”. Поэтому этот вид преступности можно рассматривать (хотя и не всегда) именно как особую форму добровольных и взаимовыгодных отношений купли-продажи.

   [54] См., например: Gambetta D. The Sicilian Mafia. The Business of Private Protection. Cambridge (Mass.), L., 1993. Этот же подход к анализу рэкета хорошо заметен в концепции “оседлого бандита” М. Олсона (см. гл. 2).

   [55] См., например: Pyle D. J. Tax Evasion and the Black Economy. The Macmillan Press LTD, 1989.

   [56] Cameron S. The Economics of Crime Deterrence: A Survey of Theory and Evidence // KYKLOS. 1988. Vol.41. Fasc. 2. P. 301 – 323.

   [57] Отсюда следует вывод, что современный криминальный “беспредел” в России является лишь первым сполохом надвигающегося тайфуна. Те, кому сейчас 20 – 30 лет (самая криминогенная возрастная группа), воспитывались в атмосфере “позднего застоя” 1970 – 1980-х гг.,  когда, несмотря на широкую коррумпированность “верхов” и повальную “растащиловку” среди “низов”, официально поддерживалась идеологическая установка, что “доблестная советская милиция”, несомненно, выиграет “незримый бой” с теми отщепенцами, кто “честно жить не хочет”. Дети 1990-х гг. воспитываются повседневными сообщениями СМИ о заказных убийствах, которые почти никогда не раскрываются, о тотальной продажности и беспомощности полиции, о громадных взятках “в коробках из-под ксерокса” и о фривольных сексуальных похождениях “человека, похожего на генерального прокурора”. Даже если в 2000-е гг. наши силы порядка серьезно повысят эффективность своей работы, им придется иметь дело с теми, кто вырос в атмосфере циничного беззакония и потому мало страшится наказания.     

   [58] Kopp P. Les analyses formelles des marches de la drogue // Revue tiers-monde. 1992. T. XXXIII. № 131. P.576.

   [59] Tallock G. An Economic Approach to Crime // The Economics of Crime. Cambridge (Mass.), 1980. P. 75.

   [60] В 1992 г. после семилетней слежки работникам ФБР удалось добиться по приговору суда пожизненного заключения Джона Готти – главы (“капо”) одной из крупнейших “семей” “Коза Ностра”.  Побочным результатом успехов американских блюстителей порядка в борьбе против итало-американской мафии стало заметное усиление в США в последние десятилетия других мафиозных организаций – прежде всего, латиноамериканских.

   [61] В конце 1980-х гг. между правоохранительными органами и колумбийским Медельинским картелем, который почти монополизировал производство и продажу кокаина, началась настоящая война, в ходе которой наркобароны организовывали убийства даже кандидатов в президенты Колумбии, а правительства посылали эскадрильи самолетов для бомбардировки кокаиновых плантаций. В начале 1990-х гг. все руководители Медельинского наркокартеля были либо убиты, либо арестованы; однако лидерство в кокаиновом бизнесе перешло в руки другого колумбийского наркокартеля – картеля Кали, а экспорт наркотиков скорее вырос, чем сократился (подробнее см. гл. 3). 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса...
История экономического анализа преступности — от Мандевиля до наших дней Экономические теории преступной деятельности: рациональные...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма спецкурса "Экономическая теория и экономическая политика: гендерный аспект"
Понятие гендера: пол как социальная категория. Гендерные роли и стереотипы в современном украинском обществе. Гендерное неравенство...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма спецкурса история экономической мысли в россии (XX век)
Программа спецкурса «История экономической мысли в России (ХХ век)». Для студентов-магистров II курса факультета гуманитарных и социальных...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма спецкурса история экономической мысли в россии (XX век)
Программа спецкурса «История экономической мысли в России (ХХ век)». Для студентов-магистров II курса факультета гуманитарных и социальных...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма спецкурса Москва, 2004 Пашенцев Е. Н. Страны Африки в мировой истории
Пашенцев Е. Н. Страны Африки в мировой истории: опыт второй половины XX столетия. Программа спецкурса. М., Брфггз «Слово», 2004

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма спецкурса «Решение задач по экономической теории» для учащихся...
Программа спецкурса «Решение задач по экономической теории» для учащихся 10-11 классов

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconТематический план спецкурса "Христианские этосы труда, хозяйствования и предпринимательства"
Целью спецкурса является ознакомление студентов с существенными чертами религиозного видения труда, хозяйствования и предпринимательства...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма вступительных испытаний для поступающих в аспирантуру по...
Программа предназначена для подготовки к сдаче вступительного экзамена в аспирантуру по экономическим специальностям по направлению...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма вступительных испытаний для поступающих в аспирантуру по...
Программа предназначена для подготовки к сдаче вступительного экзамена в аспирантуру по экономическим специальностям по направлению...

Программа спецкурса «Теневая экономика» Приложение Программа спецкурса «Экономическая теория преступлений и наказаний» iconПрограмма-минимум кандидатского экзамена по специальности 08. 00....
«Общая экономическая теория» (Приложение 1), один вопрос из раздела программы «Основы теории управления экономическими системами»...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную