Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований






НазваниеРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований
страница1/14
Дата публикации15.04.2015
Размер1.65 Mb.
ТипДокументы
e.120-bal.ru > Экономика > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Российская Академия Наук

ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Центр азиатских исследований

Азия-2004: экономика,

сотрудничество, интеграция

Москва – 2005

Ответственный редактор – руководитель Центра азиатских

исследований, к.э.н. М.Е.Тригубенко
Рецензенты: доктор экономических наук, профессор Л.А.Аносова

доктор политических наук Г.С.Яскина
Работа включена в план приоритетных исследований ИМЭПИ РАН на 2004-2006 гг. (Тема 2)

Данный сборник научных статей сотрудников и аспирантов Центра азиатских исследований является десятым, юбилейным выпуском. В сборниках Центр азиатских исследований ежегодно подводил итоги важнейшим событиям, происходившим в регионе Восточной Азии, в них особое внимание уделялось усилению роли России в АТР и АСЕАН.
Издание рассчитано на ученых, преподавателей вузов,

руководителей и специалистов.

Содержание


Тригубенко М. 5

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ И РОССИЙСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК 5

Тригубенко М. 25

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ СРВ В ТЕКУЩЕЙ ПЯТИЛЕТКЕ (2001-2005 гг.) И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ НА ПЕРИОД ДО 2010 г. 25

Лопатина А. 50

ГОСУДАРСТВЕННАЯ СТРАТЕГИЯ КНР 50

ПО ПРИВЛЕЧЕНИЮ ПРЯМЫХ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ 50

Тригубенко М. 85

НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ РЕФОРМЫ 85

В СЕВЕРОКОРЕЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ 85

Левченко Г. 97

ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО 97

МЕЖДУ РОССИЕЙ И РЕСПУБЛИКОЙ КОРЕЯ 97

Леженина Т. 106

РОССИЙСКО-СЕВЕРОКОРЕЙСКИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВЯЗИ 106

Нгуен Тхань Тунг 115

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ИНТЕРНЕТА ВО ВЬЕТНАМЕ 115

Таблица 1 129

Таблица 2 130

Таблица 4 131

Таблица 5 134

Таблица 6 136

Гербова А. 137

МАКРОЭКОНОМИКА МОНГОЛИИ 137




Тригубенко М.




ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ И РОССИЙСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК


Активизация участия России в северо-восточной азиатской интеграции связана как с улучшением экономического положения России, так и с достигнутым уровнем развития экономики и сотрудничества стран СВА. Поэтому весьма важным является взвешенная оценка состояния экономических отношений в Северо-Восточной Азии, которое определяется уровнем экономического развития стран этого субрегиона АТР, достигнутым объемом и опытом торгово-экономического сотрудничества.

В начале ХХI века наблюдается общее оздоровление хозяйственной конъюнктуры в СВА после преодоления последствий азиатского финансового кризиса 1997 г. Особо впечатляют успехи Китая. Китай из всех стран ВА имеет самые высокие темпы развития. В 2004 г. рост ВВП составил 9,4% (в 2003 – 9,1%).1

Вместе с тем ведущие экономисты говорят о перегреве китайской экономики, слишком крупном объеме инвестиций, кризисе банковской системы в связи с огромным внутренним долгом из-за «плохих кредитов». Для сдерживания инфляции Центробанк Китая пытается сдерживать рост курса национальной валюты, что вызывает недовольство США и других внешнеторговых партнеров КНР.

Южная Корея успешно преодолела последствия финансового кризиса 1997 г. и вышла на умеренные темпы развития. В 2004 г. рост ВВП, по оценке, составил 5-6%. Руководство, как было заявлено на Всемирном экономическом Форуме, «будет стремиться превратить РК в доминирующий экономический Центр в СВА».2

После длительного периода стагнации и упадка наблюдается оживление хозяйственной конъюнктуры в Японии, где рост ВВП в 2004 г. составит 4,4%, улучшилась ситуация в банковском секторе, правительство вплотную подошло к реформе корпоративного и государственного секторов.1

В России также преодолевается спад производства, в 2004 г. рост ВВП составит, по оценке, 7,3%.2 Накоплены крупные золотовалютные резервы, которые впервые достигли отметки 112 млрд. долл. США, и тем самым появилась реальная возможность погашения внешней задолженности в размере 104 млрд. долл. США.

Накопленные прямые иностранные инвестиции в экономику России в 2004 г. достигли 66 млрд. долл. США, однако общий инвестиционный климат продолжает оставаться непривлекательным для иностранных инвесторов в силу торможения экономической реформы, усиления государственного давления на крупный частный капитал.

В 2004 г. Россия продолжала наращивать торгово-экономическое сотрудничество с основными партнерами в СВА: Китаем, Японией, Южной Кореей, что является одной из важных предпосылок развития интеграционных связей в СВА в целом. Постепенный выход экономики Японии из длительной рецессии позволил увеличить российский экспорт в эту страну в 2003 г. до 4,2 млрд. долл. США (рост за год составил 29%), а общий товарооборот в 2004 г. достиг самого высокого уровня в 7,5 млрд. долл. Таким образом Япония в торговле России со странами СВА заняла второе место после Китая. Торговля России с Китаем в 2004 г. составила 20 млрд.долл., с Южной Кореей – 4,3 млрд. Россия занимает 8-ое место в торговле Китая, Китай в российской торговле – 4-ое место. Однако эти крупнейшие восточноазиатские страны имеют скромное значение в прямых иностранных инвестициях в России. Например, китайские инвестиции в экономику России в 2003 г. составляли 0,58 млрд.долл., объем фактически освоенных российских инвестиций в экономике КНР всего 0,4 млрд. долл., 0,08% от общей суммы ПИИ.1

Несмотря на развитие экономики и взаимного сотрудничества, в Северо-Восточной Азии не преодолена инерция интеграционной ситуации, причины чего кроются как в отсутствии реальной заинтересованности основных стран региона, так и в наличии здесь серьезных межгосударственных противоречий и даже конфликтов.

Попрежнему накалена обстановка вокруг китайско-тайваньского политического конфликта, несмотря на то, что Тайвань предложил начать мирный политический диалог типа того, который состоялся между Тайбэем и КНР в 1992 г. в Гонконге. Мирные переговоры необходимы, по мнению Тайбэя, для предотвращения возможной вооруженной агрессии КНР. Между тем Пекин не идет на «мирные переговоры», поскольку считает Тайвань неотъемлемой частью континентального Китая, и эксперты не исключают вооруженного конфликта, развязанного КНР ради достижения политических целей присоединения Тайваня. По их выводам, китайское руководство может использовать военную акцию против Тайбэя с целью принудить Тайвань сесть за стол переговоров и признать, наконец, принцип «одного Китая».2

Конфликт между КНР и Японией имеет свою территориальную подоплеку, связанную с разведкой запасов газа китайскими фирмами в СЭЗ Японии в Восточно-Китайском море. Борьба за энергетические ресурсы между Японией и Китаем усиливается и может препятствовать развитию отношений между Токио и Пекином.3

Территориальные споры продолжаются и с СРВ. Пекин заявил протест Ханою в связи с объявленным государственной корпорацией «ПетроВьетнам», тендером на разведку нефтегазовых месторождений в районе спорных островов Спратли (Наньша) в Южно-Китайском море. По высказываниям китайских властей, «Китай обладает неоспоримым преимуществом на данный архипелаг в Южно-Китайском море».1

Продолжается напряженная обстановка на Корейском полуострове, связанная с ядерным конфликтом, вызванным возобновлением КНДР ядерной программы. Заморожены шестисторонние переговоры по его разрешению по инициативе Северной Кореи. Она отказалась участвовать в четвертом раунде, который должен был состояться в сентябре 2004 г. в Пекине, мотивируя это тем, что «США не отказываются от враждебной политики в отношении КНДР».2 Для разрешения тупиковой ситуации усилились контакты по дипломатической линии между Сеулом и Пекином в целях проведения консультаций по вопросам поиска наиболее эффективных и быстрых путей урегулирования ядерного вопроса.3

Развитию экономических отношений между Россией и Японией мешает длительный территориальный спор вокруг принадлежности Южных Курил, хотя в последнее время руководство Японии заявило о намерении «прилагать усилия к заключению мирного договора с Москвой», но только разрешив вопрос о принадлежности четырех северных островов».4

Россия может усилить своё присутствие и влияние в АТР путем активного продвижения идеи создания многосторонней системы или организации, которая могла бы реагировать на возникающие кризисные ситуации, на проблемы военного характера, на террористические угрозы. Эта структура не должна подменять ООН, но может дать возможность коллективно противостоять угрозам. Такую инициативу могла бы взять на себя в АТР «четверка» в составе Россия, Япония, США, Китай. Москва выступает за активизацию межгосударственного взаимодействия в таком формате. Поэтому важную роль играет официальная поддержка Москвы желания Японии вступить в Совет безопасности ООН, поскольку реформа СБООН назрела в условиях изменяющегося мира и глобализации политических процессов.1

Для России крайне важной является поддержка Китая и Южной Кореи её вступления в ВТО, о чем было заявлено во время официального визита В.В.Путина в Китай в сентябре 2004 г. и официального визита южнокорейского президента Ро Му Хена в Москву в мае 2004 г.

Несмотря на отсутствие в СВА межгосударственной структуры, типа ЕС в Европе или АСЕАН в Юго-Восточной Азии, интеграционное взаимодействие осуществляется на трех уровнях.

Это Форум Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), субрегиональная интеграционная группировка АСЕАН, Форум Европа – Азия (АСЕМ).

Процесс развития интеграции происходит, таким образом, как в рамках самого субрегиона, так и путем взаимопроникновения в другие структуры Азиатско-Тихоокеанского региона. Так, намечается к созданию Восточно-Азиатский Форум с участием Китая, Японии, Южной Кореи, подключение Китая и Японии к свободной торговой зоне (АФТА) стран АСЕАН. При этом страны СВА должны учесть уроки АСЕАН при создании в будущем экономического сообщества на своей территории. Несмотря на наличие свободной торговой зоны, как было заявлено на саммите руководителей стран АСЕАН (Бали, 2003 г.), - «Экономическое сообщество будет сформировано только к 2020 году, хотя для этого есть немало трудностей». В отличие от стран ЕС страны АСЕАН не намерены отказываться от части своего суверенитета в пользу укрепления экономической интеграции, не допускают создания Таможенного Союза с общим внешним тарифом. Что касается Общего преференциального тарифа во внутриасеановской торговле, то государства с высокими тарифными барьерами не спешат присоединиться к нему, поскольку не заинтересованы в снижении доходов от таможенного налога на импорт.2

В условиях отсутствия единого внешнего тарифа и органа, ведущего переговоры от имени Ассоциации, включение новых членов в АФТА/АСЕАН займет много времени: с Китаем соглашение о принятии его в Зону вступить в силу в 2010 г., с Японией – в 2012 г. Поэтому ряд стран АСЕАН намерены расширить прежде всего контакты на двусторонней основе: Сингапур разработал двусторонние Соглашения о свободной торговле с Японией, Австралией, Новой Зеландией и с США.

Страны СВА процесс сближения начали с заключения двусторонних или трехсторонних соглашений. Так, например, между Японией и Южной Кореей разработан план и готовится соглашение о свободной торговой зоне. Китай, Япония, РК создали трехстороннюю аналитическую группу, которая должна предоставлять согласованные рекомендации своим правительствам по координации экономической и финансовой политики и развития трехстороннего торгового и инвестиционного сотрудничества. На академическом и деловом уровнях в странах СВА при участии России началась проработка таких важнейших проблем, как создание единого энергетического кольца для стран СВА, транспортных коридоров из СВА в Европу, в том числе через территорию России, образование обширной зоны свободной торговли и валютного союза в Северо-Восточной Азии.

Японские деловые круги предложили создать в СВА «Свободную деловую зону», которая объединила бы экономику России, Китая, Японии, Южной Кореи. Зона не будет закрытой для американских бизнесменов, изъявляющих желание участвовать в проектах по освоению природных ресурсов на территории Восточной Сибири и российского Дальнего Востока.

Схема многостороннего сотрудничества в СВА при участии России включает: освоение российских энергоресурсов, научных технологий и использование российской транзитной территории, связывающей СВА и страны Европы; японские и южнокорейские инвестиции, включая инвестиционное оборудование; китайские, японские и южнокорейские информационные технологии; китайская и северокорейская рабочая сила.

Таким образом сотрудничество стран СВА в регионе может быть взаимодополняющим и определено, как совместное использование Японией, Китаем, Южной Кореей и Россией имеющихся факторов производства – капитал, труд, земля, научные знания и информационные технологии.

Совместное использование факторов производства потребует согласования единых правовых норм, обеспечивающих гарантии и защиту свободного передвижения в регионе товаров, финансовых потоков, рабочей силы, обменов научными разработками. Здесь должен сформироваться единый инвестиционный режим (использование единых стандартов при производстве товаров, единой системы аудита финансовых институтов, взаимная отмена визовых режимов, взаимная адаптация систем образования и обучения). Для этого необходимо начать многосторонний переговорный процесс в рамках постоянно работающего регионального межстранового института, чему в немалой степени препятствует то, что институализация интеграционного сотрудничества в СВА находится на начальной стадии и не вышла на межгосударственный уровень. Главными институтами, на которых обсуждаются проблемы сотрудничества, являются неправительственные Экономический Форум СВА, Газовый Форум, Экономическая конференция СВА.

По каким направлениям может идти процесс ускорения интеграции? Ключевая проблема развития экономической интеграции в СВА - поиск источников финансирования субрегиональных проектов. По расчетам ИДВ РАН, для создания инфраструктуры интеграционного сотрудничества в СВА требуется ежегодно привлекать 7,5 млрд. долл. США. За счет средств государств-участников и уже действующих международных финансовых институтов реально можно было бы привлечь 2,5 млрд. долл. США.1

Поэтому, по предложению ИДВ РАН, продуктивна идея о создании Банка Развития СВА – новой субрегиональной финансовой структуры. Она нашла отражение в выступлениях академических и деловых кругов России. Акционерами Банка (который бы привлекал финансовые ресурсы с мировых рынков для нужд СВА) могли бы стать госструктуры США, Японии, Южной Кореи, России и Китая.

Аргументы в пользу идеи создания Банка развития СВА состоят в том, что главный многосторонний инвестор в Азии – Азиатский банк развития (АзБР) не может быть ведущим финансистом в интеграционных процессах в СВА. Средства АзБР вкладываются для всей Азии, тогда как СВА требует особого подхода к финансированию дорогостоящих, с долгим сроком окупаемости проектов многостороннего сотрудничества (Заметим, что России не является членом АзБР). Банк развития СВА мог бы заимствовать долгосрочные кредиты на мировых финансовых рынках путем выпуска облигаций и предоставлять собранные средства в виде долгосрочных кредитов на развитие инфраструктуры, в первую очередь реализации транспортных и нефте-газовых проектов.

Первоначальная капитализация банка видится в объеме 20 млрд. долл. США. Страны СВА могут выкупать акции банка на следующих условиях: 50% составит оплаченная часть уставного капитала, 50% гарантийная часть уставного капитала. Гарантийная часть уставного капитала будет использована под обеспечение заимствований на мировых рынках по низким ставкам и с долгим сроком погашения. В случае создания Банка развития СВА в течение ближайших 5 лет работы он смог бы аккумулировать 15 млрд. долл. США.1

Другим фактором выступает рабочая сила. Для её эффективного использования необходима скоординированная политика и создание регионального Совета по управлению трудовыми ресурсами и миграционными потоками. Он должен вырабатывать правила и квоты миграции рабочей силы в рамках СВА. В этих целях в рамках Совета могли бы быть сформированы кадры миграционной полиции. Ученые предлагают, чтобы финансирование работы данного Совета могло бы осуществляться за счет отчисления единого для стран СВА налога на ВВП.2

Субрегиональным институтом в создании ресурсной и транспортной инфраструктуры интеграции, работающим в координации с Банком развития СВА, мог бы стать Совет по развитию транспорта и природных ресурсов СВА. Аналогично мог бы быть сформирован Совет СВА по субрегиональной научно-технической политике. Еще один субрегиональный орган необходим для обеспечения координации макроэкономической и финансовой политики стран региона, тем более, что центробанки стран СВА накопили известный опыт сотрудничества, развивая взаимный обмен депозитами в национальной валюте в целях обеспечения финансовой стабильности на случай обвала валютных рынков.

Впоследствии все указанные институты могли бы стать основой для формирования единого интеграционного объединения - Восточно-азиатского Союза (ВАС), который не станет замкнутой группировкой. Работая на принципах мобилизации и региональных, и глобальных ресурсов для решения своих проблем, ВАС не ущемляет интересы участников глобальной интеграции.

Таким образом, может формироваться единое экономическое пространство в Северо-Восточной Азии, которое открывает путь для единого экономического сообщества со своими институтами, законами и едиными финансами.

Для того, чтобы процесс региональной интеграции в СВА перешел в практическую плоскость, необходима, во-первых, политическая воля правительств, а, во-вторых, определение ядра интеграции в числе двух-трех ведущих стран региона. По опыту ЕС или АСЕАН видно, что лидирующую роль и связующим звеном в первом случае играли Германия, Франция и Италия, а в АСЕАН – развитая «четверка»: Сингапур, Малайзия, Таиланд, Филиппины.

Ситуация в СВА на сегодняшний день складывается таким образом, что ведущая «тройка» (Япония, Китай, Южная Корея) тяготеют больше к АСЕАНовской десятке, т.е. к уже сложившемуся экономическому сообществу в Юго-Восточной Азии, и пока у них не проявляется интерес к усилению своей роли в развитии интеграции в СВА.

Рассматривая роль России, как участника интеграции в СВА важно видеть её особенности, как евразийского государства, геоэкономически расположенного между ЕС и СВА, и поэтому Россия не может игнорировать эту объективно сложившуюся евроазиатскую бинаправленность векторов своего развития.

Чтобы не ошибиться, определяя место России в глобальной экономике, нужно учитывать двухуровневость российской экономики. Это означает, во-первых, необходимость определить место России как единого целого в качестве участника общемировых экономических процессов, во-вторых, взглянуть на Россию в ее трех основных геоэкономических составляющих – Европейская часть РФ, Сибирь и Дальний Восток.1 При этом европейская часть российской экономики объективно больше тяготеет к Европе, к сотрудничеству с ЕС, Западная Сибирь, с ее топливно-энергетическим, сырьевым и металлургическим комплексами, также больше обращена на Запад – на европейскую часть РФ и на ЕС. Тогда как Восточная Сибирь и Дальний Восток России геоэкономически ближе к СВА.

Такой двухуровневый подход позволяет увидеть место России в АТР в двух измерениях: как глобальной экономики и как экономики региональной. Европейская часть российской экономики и в значительной степени Сибирь представлены в АТР как составные части глобальной российской экономики, но пока глобальный характер ограничен сырьевыми рынками нефти, газа, редкоземельных металлов, лесных, рыбных ресурсов и весьма ограниченным набором отраслей высоких технологий (оборудование для АЭС, космические услуги, современные военные технологии и технологии двойного назначения). Дальневосточная и восточносибирская экономики в отличие от европейской части РФ и Западной Сибири, напротив, предстает в АТР как экономика региональная.

С точки зрения долгосрочной стратегии России важно участвовать в азиатско-тихоокеанской интеграции на всех уровнях: региональном – в рамках АТЭС, в субрегиональном - в Восточно-азиатском форуме, в межрегиональном – в АСЕМ (Форуме Европа – Азия), объединяющем ЕС и 10 стран АТР, включая Китай, Японию и Южную Корею). Эти три уровня дополняются уровнем двусторонних отношений и приграничного сотрудничества.

В ходе участия в Бангкокском саммите АТЭС в октябре 2003 года президент В.В.Путин выделил роль Восточно-азиатского Форума в российской политике многостороннего сотрудничества в АТР, отметив, что «Россия стремиться строить свою экономическую политику в Азиатско-тихоокеанском регионе преимущественно через механизмы АТЭС».1 Форум рассматривается в качестве серьезного инструмента снятия ограничений на свободное передвижение товаров, прежде всего, имея в виду защиту российских компаний от чрезмерного использования антидемпинговых процедур и других ограничительных мер, содействия продвижению России по пути вступления в ВТО, антитеррористического сотрудничества с акцентом на финансово-экономическую его составляющую, как-то предотвращение и запрет финансовой поддержки террористических организаций, обеспечение безопасности торговли, транспортных артерий и информационных сетей.2

В числе новых направлений вхождения России в азиатско-тихоокеанское экономическое пространство им был предложен диалог о либерализации рынка цветных металлов в рамках АТЭС, что отвечает интересам как производителей, так и потребителей, учитывая возросший спрос азиатских стран на никель и прокат черных металлов. В целях дальнейшего развития многостороннего экономического сотрудничества В.В.Путин поддержал идею проведения неформального открытого диалога по наиболее важным экономическим проблемам как в рамках форума АТЭС, так и других организациях, включая ВТО.

Решение проблемы интеграции российского Дальнего Востока и Восточной Сибири в СВА затрудняется тяжелым экономическим и социальным положением. После финансового дефолта 1998 года ДВР отстает по динамике от среднероссийских показателей. Темпы роста ВВП Дальнего Востока России намного уступают аналогичному показателю всей российской экономики. Так, например, в первые годы ХХI столетия объем промышленного производства в ДВР абсолютно сокращался, в итоге разница в темпах составила 25,9 процентных пункта. Промышленность в ДВР (в среднегодовом исчислении) росла в 1,2 раза медленнее, чем весь промышленный комплекс страны. Разрыв в промышленном развитии не уменьшился и сейчас.

Неудовлетворительное состояние региональной экономики вызвало отставание от среднероссийских показателей и в росте доходов населения. За четыре года (2001-2004 гг.) разрыв в темпах составил 27,6 процентных пункта.

Если в стране в целом сокращение численности населения за пять лет почти прекратилось, то ДВР потерял еще 3,3%, или около 320 тыс. по сравнению с 1998 годом. Динамика естественной убыли населения в регионе стабилизировалась, но он продолжает терять 22 тыс. в год в результате превышения смертности над рождаемостью.

Таким образом, кризис экономики в ДВР более затяжной и не вполне преодолен до сих пор. Ученые и аналитики пришли к выводу, что в ДВР необходимо привлекать больше инвестиций, чем в среднем по стране.1

Дальний Восток по-прежнему «не востребован» на внутреннем российском рынке. По крайней мере «спрос» на Дальний Восток в темпах отстает от общего национального импульса.

Анализ современной сложной экономической ситуации и ресурсной базы ДВР дает основание утверждать, что комплексное развитие инфраструктуры является основополагающим моментом, необходимо создание условий для привлечения инвестиций преимущественно в базовые секторы экономики. Как мы отмечали, развитие экономических взаимоотношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона представляет собой в настоящее время одну из главных задач внешней политики российского государства. В этих условиях совершенно естественно, что регионы Российского Дальнего Востока, а также Восточной Сибири являются главными проводниками вхождения России в АТР.

Существует много возможностей для развития и укрепления как двухсторонних, так и многосторонних отношений, чтобы обеспечить ускоренное развитие экономики. Дальний Восток обладает необходимыми предпосылками для эффективного участия в международном разделении труда и в интеграции.

Для решения двуединой задачи наиболее важным является формирование и реализация базовых инфраструктурных проектов международного характера, основанных на создании экономической и инженерной инфраструктуры, связывающей страны и регионы, прежде всего в области энергетики и транспорта.

Обратимся к цифрам. Россия является крупнейшим производителем нефти и газа в мире. В 2003 г. правительством была утверждена энергетическая стратегия до 2020 года, согласно которой производство энергоресурсов к 2020 году вырастет на 30-35%, Россия сможет производить 450-520 млн.т нефти и 700 млрд.м3 газа. Этот прогноз основан на том, что в 2002 г. рост добычи нефти составил 9% и был доведен до 379 млн. т. В энергетической стратегии усилено внимание к разработкам энергоресурсов Восточной Сибири: в Якутии, Иркутской области и Красноярском крае. Перспективными являются Юрубиенко-Тахомское в Красноярском крае, в Эвенкии, Верхнеченское в Иркутской области, Талаканское в Республике Саха (Якутия). На базе этих месторождений будет формироваться мощная нефтяная промышленность Восточной Сибири, где добыча нефти может быть доведена до 50-60 млн. т, что составит 13-14% к общероссийской добыче 2020 года. Перспективные газовые ресурсы - это Чаянское и Ковыктинское месторождение (Иркутск). На протяжении долгого времени в энергопотреблении восточноазиатских стран газ играл незначительную роль. Возрастающий рост спроса на газ происходит в силу следующих причин:

- усиления внимания к более экологически чистым видам топлива;

- стабилизации или даже снижения в некоторых странах Азии добычи нефти;

- стремления стран диверсифицировать источники импорта и использовать замещающие виды топлива в целях усиления энергобезопасности.

По сравнению с нефтью, международная торговля газом ограничена: если половина из мировых объемов добычи нефти экспортируется, то 80% мировой добычи газа потребляется в странах-производителях.1

Основные изменения в балансе потребления энергоресурсов в ВА будут связаны с увеличением доли природного газа. Доля нефти в зависимости от тенденций изменения цены на данный вид топлива прогнозируется на уровне 35-39% потребления энергоресурсов. Доля газа в балансе увеличится и в зависимости от цен на нефть составит от 13 до 15%.

Поэтому расширение использования газа станет новым ориентиром энергетической политики стран Восточной Азии. Восточносибирский газ при освоении имеющихся ресурсов может представить значительный интерес для импортеров из Восточной Азии, т.к. содержит этан, пропан, бутан, высокий процент гелия и пригоден для сжижения. До сих пор экспорт гелия является монополией США, а в России он пока только в запасах, хотя разработаны уникальные отечественные технологии по сжижению гелия. Поэтому в перспективе до 2010 г. требуется более детальная геологоразведка Ковыктинского месторождения.

На Дальнем Востоке России перспективным нефтегазовым районом является остров Сахалин, где запасы нефти позволяют производить 600 тыс. барр./сут., добыча нефти ежегодно – 45-50 млн.т, добыча газа – ежегодно 45 млрд. куб. м. Потенциал энергетических ресурсов российского Дальнего Востока составляют: нефть – более 8 млрд. т, природный газ – 40 трлн. куб.м., уголь – 20 млрд. т2.

В энергетическом сотрудничестве с Россией первенство держит Китай в силу наметившегося стратегического партнерства и возможности решать экономические проблемы проще, чем, скажем с Японией, где этому мешает длительный спор вокруг принадлежности островов южных Курил. Китай и Россия имеют долгосрочную энергетическую стратегию, составной частью которой является инвестиционное сотрудничество с зарубежными странами в нефтегазовых комплексах. Однако в начале ХХI века банкротство «Юкоса» не дало возможности реализовать проект строительства нефтепровода Ангарск-Дацин, что подорвало в известной мере доверие китайских инвесторов к России. Кризис усугубили и другие проблемы, к которым относятся настойчивые просьбы Японии о прокладке в первую очередь другой нитки нефтепровода к Тихому океану через порт Находка.

Поэтому пока в стадии разработки находится проект строительства нефтепровода Тайшет-Находка с возможным ответвлением на китайский Дацин. Примерный объем инвестиций – 10 млрд. долл. США. Чтобы успокоить китайскую сторону, Россия предложила удовлетворять импортные потребности Китая путем экспорта из России 15 млн. т нефти ежегодно железнодорожным путем, это 1/3 часть предполагаемой мощности перекачки нефти по трубопроводу Ангарск-Дацин.

Не менее важное значение приобретает инвестиционное сотрудничество ВА с Россией в разработке и импорте газа, добываемого с Ковыктинского газоконденсатного месторождения, расположенного в Иркутской области, запасы газа которого оцениваются в 1,2 трлн. м3. Работа над технико-экономическим обоснованием проекта была завершена еще в 2003 г.

По предварительным подсчетам, газопровод длиной 4240 км пропускной способностью 30 млрд. куб. м. в год, будет проходить как по российской территории, (1960 км), так и по китайской территории (2000 км), а также пойдет в Южную Корею. Две трети поставляемого газа (20 млрд. куб.м) в течение тридцати ближайших лет мог получать Китай, одну треть (10 млрд.куб.м) – Республика Корея. Однако задержка со строительством газопровода привела к тому, что Китай в спешном порядке осуществил строительство газопровода на своей территории Запад-Восток, и, по заявлению властей, это частично может удовлетворить потребности КНР.

Запасы и развитый сектор добычи топливных ресурсов в ДВР и Восточной Сибири позволяют России быть нетто-экспортером, в то время как страны АТР имеют устойчивую тенденцию увеличивать нетто-импорт нефти и газа.

Модернизация и развитие всех видов транспорта, включая трубопроводный – также ключевое направление развития экономики региона. Перспективным направлением взаимовыгодного сотрудничества является воссоздание и модернизация Транссибирского контейнерного моста «Европа – АТР» за счет реконструкции Транссиба и БАМа, морских портов и магистральных автомобильных дорог. Формирование трансконтинентального коридора будет эффективным, если оно будет комплексным, включая автодороги, трубопроводы, линии электропередачи, оптико- волоконную связь, авиатранзит.

Основой системы транспортировки углеводородов на востоке России можен стать нефте- и газопроводы из Восточной Сибири до Тихоокеанского побережья. На этой базе в будущем можно будет создать кольцевую систему трубопроводов, охватывающую весь регион Северо-Восточной Азии.

Важнейшим восточным проектом является строительство нефтепроводов из Восточной Сибири. Большой внешнеэкономический и межрегиональный эффект этого проекта мог бы быть получен с одновременным строительством газопровода.
Некоторые выводы
ДВР традиционно рассматривается как фактор прорыва России в АТР, точнее в Северо-Восток, но что мешает ДВР выполнять эту функцию?

Во-первых, нельзя рассматривать его только как топливно-сырьевой ресурс, который до распада СССР использовался для удовлетворения внутреннего спроса, а теперь должен изменить вектор развития в сторону АТР, учитывая огромный всё возрастающий спрос на энергоносители в Японии, Китае, Корее и других странах.

Новое состоит в том, что решение проблемы зависит от возможности повышения конкурентоспособности всей российской экономики и следовательно конкурентоспособности дальневосточной экономики.

Это станет возможным при выполнении следующих условий:

  • технологического обновления базовых отраслей, прежде всего ТЭК, поскольку без глубокой геологоразведки и нового оборудования ресурсы ТЭК могут иссякнуть через 15-20 лет, что вызовет обрушение всей дальневосточной экономики;

  • привлечения крупного инвестиционного капитала, преимущественно из внешних источников.

Проблема состоит в том, чтобы постараться адресно использовать привлеченные средства и в ближайшей перспективе не менять сложившуюся структуру специализации народнохозяйственного комплекса в ДВР и Восточной Сибири.

Базовыми отраслями этого комплекса, кроме ТЭК являются лесная, рыбная, рыбоперерабатывающая, промышленность, транспортные услуги.

Такой подход, конечно, сохраняет сырьевую специализацию промышленного комплекса, но дает возможность повысить конкурентоспособность дальневосточной экономики на внешних региональных рынках.

Во-вторых, кроме дефицита инвестиционного капитала, требуемого для технологического обновления, в ДВР крупной проблемой является малочисленность трудовых ресурсов и постоянный отток трудоспособного населения. В 90-х начале ХХI века регион потерял уже 12% трудоспособного населения. Этому способствует не только более низкий прожиточный минимум, но и чрезвычайно суровые климатические условия для освоения территории и проживания.

В-третьих, мешает развитию ДВР и особенно развитию Восточной Сибири не столько слабое ресурсное обеспечение из центрального бюджета, сколько инертность и нерешительность центральных властей в принятии решений на правительственном уровне в освоении крупных инвестиционных проектов.

В-четвертых, отпугивают потенциальных внешних инвесторов риски, связанные с давлением на крупный российский бизнес, которое усилилось в 2004 г. по делу компании Юкос.

Россия не только потеряла на какое-то время китайские и японские инвестиции, которые предполагалось вложить в строительство нефтепроводов: Ангарск-Дацин, Ангарск-Находка, но и доверие Китая и Японии к способности России выполнять ранее подписанные соглашения.

Это привело к переориентации китайских инвестиций в развитие нефтегазовой промышленности в Центральной Азии, точнее в Казахстан. Такое же положение сложилось с освоением крупнейшего в Восточной Сибири Ковыктинского газоконденсатного месторождения и строительства газопровода в Китай.

В-пятых, на перспективу освоения ресурсов в ДВР оказывают влияние межгосударственные региональные конфликты. В данном контексте следует рассматривать спор из-за территориальной принадлежности островов Южных Курил между Россией и Японией.

Таким образом, в силу экономических и политических рисков ДВР утрачивает свою роль проводника России в АТР, а следовательно, и внешние источники финансирования для собственного развития. Для осуществления прорыва в АТР Россия уже потеряла по меньшей мере пять-семь лет.

Что нужно сделать, чтобы переломить сложившиеся негативы, в чем видится выход из ситуации. Решение проблемы видится, на наш взгляд, не только в разработке промышленно-инвестиционной российской политики, сколько в использовании административного ресурса в ДВР и усилении административно-хозяйственной интеграции в рамках самого региона между краями и областями.

Одним словом, требуются новые подходы, новые идеи к развитию ДВ России.

Как полнее использовать местный административный ресурс – пожалуй это центральная проблема. Вертикальная власть должна дополняться региональной вертикалью. Что это значит. Регион разобщен и ориентирован на Центр для согласования региональных программ развития с федеральной программой и выбивания федеральных денег. В ДВР нет ядра, нет лидера, который взял бы на себя инициативу усиления внутрирегиональной интеграции. Появление ядра и лидера не означает, что ДВР и Восточная Сибирь будут отрываться от Центра, но получат возможность сообща выступать на игровом поле в АТР. В СВА на себя такую роль взял Китай, в АСЕАН сильная четверка.

В рамках российской открытой внешнеэкономической политики в перспективе на Востоке России может формироваться единое экономическое пространство с организацией региональных структур.

  1. Региональный банк инвестиций ДВР, в котором могут участвовать все заинтересованные страны, включая США.

  2. Региональный Совет по управлению трудовыми ресурсами.

  3. Таможенный союз с общим внешним тарифом. В перспективе может стоять вопрос о создании специальной таможенной территории после вступления России в ВТО.

Российские ученые полагают, что подключение России к интеграционным процессам ускорит концепция специальной таможенной территории, представляющей дальневосточной экономике России больше стратегической, тарифной и монетарной автономии. У России есть возможность в ходе переговорного процесса о присоединении к ВТО обсудить статус специальной таможенной территории для Дальнего Востока, что, в принципе предусмотрено уставом ВТО.

Сошлемся на пример Гонконга (Сянгана) - особого административного района КНР, который имеет статус специальной таможенной территории в рамках ВТО.

Концепция специальной таможенной территории для российского Дальнего Востока имеет то преимущество, что позволяет избежать возможных коллизий при реализации стратегии России на создание единого экономического пространства с ЕС и другой, пока не сформулированной, но объективно назревшей, цели вхождения в единое экономическое пространство СВА.

Для России, кроме СВА, огромное перспективное значение имеет развитие сотрудничества со странами Юго-Восточной Азии, объединенных в региональную группировку АСЕАН.

Это сотрудничество важно и с экономической, и с политической точек зрения. Как неоднократно подчеркивалось государствами-членами АСЕАН, хотя Россия пока не готова вступить в торговую зону АФТА, но важен политический авторитет и политическое влияние России в мировом сообществе. Это уравновесит политическое влияние на АСЕАН Китая и США.

У стран-членов АСЕАН нет территориальных споров и межгосударственных разногласий с Россией, что укрепляет политический диалог Россия – АСЕАН. Страны АСЕАН, имея крупные финансовые резервы, были бы готовы принять участие в освоении ресурсов Дальнего Востока и Восточной Сибири. Кроме того, перспективно научно-технологическое сотрудничество по развитию высоких технологий. Особое значение в составе членов АСЕАН для России представляет Вьетнам. Хотя торгово-экономические связи СРВ интенсивно развиваются, но не с Россией (товарооборот застыл на предельном уровне в 700 млн. долл. США), а с США (торговля в 2004 г. была доведена до 7 млрд. долл.) и США стали главным «проводником» Вьетнама по вступлению в ВТО, но в стратегическом плане СРВ по-прежнему ориентирована на Россию, как надежного военно-политического союзника. Но мы не используем вьетнамский фактор в нашей дальневосточной стратегии.

Вьетнамцы в последнее время на всех уровнях, а не только в научных кругах, стали заявлять, что стратегическое партнерство не подкреплено экономической помощью, в результате чего Россия проиграла в международных тендерах на строительство ГЭС и метро в г.Хошимине, поскольку Запад предоставил на эти цели кредиты.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований
В 2004 г объем валютных операций на Казахстанской фондовой бирже (kase) вырос на 47,3% до 9449,5 млн долл. Объем операций с гцб вырос...

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
Механизмы интеграции инвестиций при переходе на инновационный путь развития экономики россии

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconРоссийской Академии Наук Центр энергетических и транспортных исследований...
Семенова Н. К. (В соавт с А. И. Салицким). Россия и Китай на евразийском пространстве: стратегическое партнерство с элементами конкуренции...

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
«поставщиками» трудовых мигрантов – Азербайджана, Армении, Молдавии, Таджикистана, Узбекистана, Вьетнама, Китая. Большинство из участников...

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconЕ. Н. Елисеева, доцент кафедры экономико-правовых основ управления,...
Роль и значение исследований в изучении социально-экономических и политических процессов

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconОценка социально-экономической привлекательности регионов Приволжского федерального округа
Ельшин Л. А., кандидат экономических наук, старший научный сотрудник гбу «Центр перспективных экономических исследований Академии...

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconЦентр прикладных исследований (европейский университет в санкт-петербурге)
Лаборатория социально-экономических исследований (ни томский государственный университет)

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconРегиональная промышленная политика: особенности формирования и реализации
Диссертация выполнена в гбу «Центр перспективных экономических исследований Академии наук Республики Татарстан»

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconРоссийская экономика в контексте мирового развития в 2009 г.: текущая...
Валерий Миронов, главный экономист Фонда экономических исследований «Центр развития»

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconСоюзная республика югославия на рубеже XXI века
Тягуненко людмила Владимировна – кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и политических...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную