Эта же книга в других форматах






НазваниеЭта же книга в других форматах
страница1/22
Дата публикации12.07.2016
Размер2.61 Mb.
ТипКнига
e.120-bal.ru > Документы > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматах
Приятного чтения!
Вадим Шефнер

Девушка у обрыва
Шефнер Вадим

Девушка у обрыва
ВАДИМ ШЕФНЕР

Девушка у обрыва

Название книге дала одноименная научно фантастическая повесть, рассказывающая об отдаленном будущем, об изобретении некоего универсального материала. Кроме "Девушки у обрыва", в книгу вошли две фантастические повести: "Дворец на троих" и "Круглая тайна".

ОТ РЕДАКЦИИ

Общеизвестна истина, что современная фантастика многолика. Среди писателей и читателей есть приверженцы "чистой" фантастики - такой, например, как сказки Гофмана. Другие предпочитают ей так называемую научную фантастику, значение которой особенно возросло в последнее время в связи с бурным развитом науки, с ее ошеломляющим прорывом в самые сокровенные тайны вещества и мироздания. Но и здесь есть очевидные различия. Одни фантасты придерживаются точки зрения, что фантастика не должна отрываться от реальной почвы - от тех научных проблем, которые имеют практическое значение сию минуту или будут иметь в обозримом будущем. Другие пытаются пойти гораздо дальше; их произведения базируются не столько на том, что наука уже определенно знает (или скоро узнает), сколько на самых отдаленных предположительных направлениях ее развития, на догадках, не имеющих пока реального научного обоснования. Конечно, различие это не органическое. И то и другое направление научной фантастики имеет общую цель - пробуждать мечту, воспевать могущество Разума, его неограниченные возможности. Сейчас все громче и все настойчивее звучат голоса в пользу еще одного направления научной фантастики - фантастики социальной, пытающейся, отталкиваясь от закономерностей общественного развития, заглянуть в отдаленное будущее человечества, предугадать не только конкретную форму организации будущего общества, но и поведение его членов, черты характера, нравы, привычки,- словом, предугадать, какими будут люди будущего и как они будут жить. Предлагаемая читателям книга ленинградского поэта Вадима Шефнера, нам кажется, лежит в русле такой фантастики. В первую очередь это относится, конечно, к повести "Девушка у обрыва". В ней фантазия автора направлена не столько на создание традиционных для фантастики "умных" машин и аппаратов (хотя в повести их более чем достаточно и зачастую отношение автора к ним ироническое), сколько на показ тех человеческих отношений, которые, по мысли Шефнера, восторжествуют в коммунистическом обществе. "Девушка у обрыва" - повесть-мечта. Мечта о времени, когда незамутненная никакой корыстью дружба и уважение станут единственно разумной основой отношений между людьми; когда люди будут свободны от всего дурного, унижающего человека как личность; когда даже невзначай причиненная кому-либо обида будет считаться тяжким проступком; когда нынешние - не всегда, впрочем, успешные - призывы беречь и хранить природу войдут в плоть и кровь всех людей и станут нормой поведения... Строго говоря, то, о чем мечтает автор, может казаться несбыточным лишь закоренелым скептикам, не верящим в человека, в самую возможность его нравственного совершенствования. На самом же деле ничего в этом несбыточного нет, ибо мечта автора своими корнями уходит в нашу действительность, опирается на наши идеалы. Поэтому фантастична "Девушка у обрыва", конечно, не только тем, что она переносит нас в XXII век. Элемент фантастики заключен прежде всего в аквалиде - универсальном материале, созданном героем повести из воды. Из той самой воды, которая морями и океанами разлилась по лику Земли, толстым слоем льда и снега, как шапкой, покрывает ее полюса, горные вершины и хребты. Допустим на минуту, что аквалид стал реальностью - и тогда сразу же надолго отодвигается опасность, связанная с истощением земных недр, на какой-то, видимо, весьма длительный срок отпадает необходимость в доставке на Землю материалов из космоса, а такие проекты уже сейчас обсуждаются в литературе, и не только фантастической. Но аквалид - не реальность и, надо полагать, никогда ею не станет. Почему бы, однако, не стать аквалиду реальностью на страницах фантастической повести как отражению мечты об универсальном индустриальном и строительном материале? Две небольшие повести "Круглая тайна" и "Дворец на троих", вошедшие в книгу, на наш взгляд, имеют между собой много общего. Общее у них в первую очередь то, что и тут и там герой проводится через своеобразный психологический эксперимент, из которого он выходит как бы "очищенным", победившим в себе змея-искусителя в виде обывательски-расхожего представления о счастье. В "Девушке у обрыва" фантастика служит утверждению будущего, в "Круглой тайне" и "Дворце на троих" - отрицанию прошлого, точнее того в нем, что тянет человека назад, что он должен преодолеть в себе, чтобы приблизить будущее.

ЗАПИСКИ КОВРИГИНА

Фантастическая повесть

Предисловие к 338-му юбилейному изданию

Семьдесят пять лет назад, в 2231 году, впервые вышла из печати эта небольшая книжка. С тех пор она выдержала 337 изданий только на русском языке. По выходе в свет она была переведена на все языки мира, а ныне известна всем жителям нашей Объединенной Планеты, а также и нашим землякам, живущим на Марсе и Венере. За 75 лет о "Девушке у обрыва" написано столько статей, исследований и диссертаций, что одно их перечисление занимает девять больших томов. Выпуская в свет юбилейное издание, мы хотим вкратце напомнить читателям историю возникновения "Записок Ковригина" и пояснить, почему каждое новое поколение читает эту книгу с неослабевающим интересом. Надо сказать, что причина нестареющей популярности "Девушки у обрыва" кроется отнюдь не в художественных достоинствах этой книги. Не ищите здесь и обобщающих мыслей, широких картин эпохи. Все, что выходит за ограниченный круг его темы, автора просто не интересует. Да он и не справился бы с таким самозаданием, - ведь по профессии он не был Писателем. Автор "Девушки у обрыва" Матвей Ковригин (2102-2231), работая над книгой, отнюдь не претендовал на литературную славу. Будучи по образованию Историком литературы и изучая XX век, он ждал славы или хотя бы известности от своих историко-литературных компилятивных трудов, которых он издал довольно много и которые не пользовались популярностью уже при жизни Автора, а ныне совершенно забыты. А эта небольшая книжка, вышедшая после смерти Автора, принесла ему посмертную славу, и слава эта не меркнет с годами. Ибо в ней Ковригин рассказывает об Андрее Светочеве, а каждое слово об этом величайшем Ученом дорого Человечеству. Еще раз напоминаем: "Записки Ковригина" - повествование узконаправленное. Автора очень мало занимает бытовой и научный фон. О технике своего времени он упоминает только в тех случаях, когда сталкивается с нею лично или когда от нее зависит судьба его друзей. Порой по ходу действия он довольно подробно описывает некоторые агрегаты, существовавшие в его время, но в этих описаниях чувствуется не только глубокое равнодушие к технике, но и непонимание, граничащее порой с обывательщиной и технической малограмотностью. О Космосе, о полетах Человека в пространство он даже и не упоминает, словно живет в эпоху геоцентризма. И даже великий научный смысл открытия своего друга Андрея Светочева он понял только к концу своей жизни, да и то чисто утилитарно. Узкая направленность автора сказывается и в том, что Андрея Светочева он изображает вне его творческого окружения, только со своих узко личных позиций. Нигде почти не упоминает он ни о Сотрудниках Светочева, ни о его Учителях и предшественниках. По Ковригину, получается, что Светочев все делал один, а ведь на самом-то деле он был окружен талантливыми единомышленниками, многие из которых (Иванников, Лемер, Караджаран, Келау) были крупнейшими Учеными своего века. Сам Андрей Светочев никогда не ощущал себя одиночкой в науке и отлично понимал, что век Ученых-одиночек давно канул в прошлое. Не только в XXII веке, когда жил и творил Светочев, но уже задолго до этого, в XX веке, наука стала столь сложной и многогранной, что все крупные и великие научные открытия могли возникать и осуществляться только в результате напряженного коллективного труда Ученых. Быть гениальным в науке - не значит быть одиноким в науке. Это было ясно и для Светочева, и для его современников. И только Ковригин, придерживаясь некоторых литературных штампов XX века, пытается сделать из Светочева некоего алхимика-одиночку. Стиль книги архаичен, несовременен. Будучи специалистом по литературе XX века, автор, не найдя своей творческой манеры, подражает писателям XX века, причем писателям отнюдь не перворазрядным. К этому недостатку надо добавить и еще один. Даже повествуя о своих юных годах, Ковригин говорит о себе, как о пожившем, солидном, многоопытном Человеке. Но не надо забывать, что книгу свою Ковригин создал на закате жизни. К автору "Девушки у обрыва" Матвею Ковригину разные Исследователи относятся по-разному. Ковригин - фигура противоречивая. Наряду с искренностью, добротой, безусловной личной смелостью и готовностью всегда прийти на помощь, в нем уживаются мелкий педантизм, брюзжание, отсутствие самокритики, граничащее с самовлюбленностью. Но не будем забывать, что именно Ковригину мы обязаны наиболее полным описанием жизни Андрея Светочева. Так как многие понятия, наименования, агрегаты, приборы и механизмы, о которых упоминает автор, давно устарели, забыты, заменены другими и молодое поколение уже не знает о них, мы взяли на себя смелость снабдить текст сносками, поясняющими историческое значение этих понятий и предметов.

С искренним уважением издательство "З е м л я" 2306 год Русская редакция

Вступление

"...Девушка стояла у обрыва на берегу реки. Это было осенью, когда идут затяжные дожди, когда размокает береговая глина и на ней так четко отпечатываются следы. Девушка стояла у обрыва и задумчиво смотрела на осеннюю реку, по которой плыли желтые листья. Мимо проходил юноша, и увидел он девушку, стоящую у обрыва, и полюбил ее с первого взгляда. И она тоже полюбила его с первого взгляда - так полагается в сказках. Этот юноша жил у реки, и когда девушка вызвала аэролет и улетала в большой город, обещав вернуться весной, юноша остался один в избушке на берегу реки и стал ждать ее возвращения. Зачем он жил один на берегу реки, и кто он был - не спрашивайте, ибо это сказка. Каждый день приходил юноша на обрыв, где когда-то стояла девушка. Он протоптал в глине узкую тропинку рядом с ее следами. Он не наступал на ее следы, и каждый раз ему казалось, что девушка невидимо идет рядом с ним к обрыву и рядом с ним стоит и смотрит на осеннюю реку, по которой плывут желтые листья. Потом пошли большие дожди, и следы от туфелек девушки наполнились водой, и в них отражалось небо поздней осени. Потом ударил мороз, и следы стали льдом. И однажды юноша вынул один след и принес его в свою избушку. Он положил его на стол, а когда проснулся утром, то увидел, что след растаял. И юноша очень удивился и огорчился. Не удивляйтесь - в сказках люди дивятся самым обычным вещам. Огорчился юноша и подумал: "Следы моей возлюбленной достойны вечности. Но лед не вечен. Не вечен и металл, ибо он ржавеет; не вечно и стекло, ибо оно бьется; не вечен и камень, ибо он выветривается и трескается от жары и холода. Я должен создать такой материал, который отливался бы в любую форму и не боялся бы ни огня, ни холода, ни времени". И пришел день, когда он создал вещество, которое заменило нам камень и металл, стекло и пластмассу, дерево и бетон, бумагу и лен. Он создал Единый Материал, который называется аквалидом. Из этого материала люди стали строить города на земле и под водой, делать все машины и все вещи. И это уже не сказка, ибо мы живем в этом мире. Вот куда привели следы девушки, которая однажды стояла у обрыва в осенний день, когда по реке плыли желтые листья. Но однажды девушка, которую ждал юноша..." И т. д. и т. д. Вы и сами, дорогой мой Читатель, с детских лет знаете эту сентиментальную историю - ведь ее даже в школе проходят. Сочиненная досужим Поэтом и посвященная Андрею Светочеву и Нине Астаховой, эта полулегенда-полусказка почему-то считается весьма поэтичной и трогательной, и, быть может, некоторые не в меру наивные Люди склонны думать, что именно таким путем и пришли мы к современной аквалидной цивилизации. Действительно: девушка на берегу стояла. А все остальное было не так, не так. Все придумал от себя досужий сочинитель. - А как же все было? - спросите вы, почтенный мой Читатель. Сейчас я начну свое повествование, и вы узнаете, с чего все началось, что привело Андрея Светочева к его открытию, где и как он встретил Нину Астахову. И еще вы узнаете многое другое. Я прожил свой МИДЖ1 с избытком, жизнь моя клонится к закату, и недалек тот день, когда мой пепел легким облаком упадет с Белой Башни на цветы, растущие у ее подножия. Но я еще успею поведать вам правдивую историю о Нине Астаховой, об Андрее Светочеве, другом которого я был, и о себе, ибо когда-то моя жизнь была тесно связана с жизнью этих двух Людей.

Случай на Ленинградском Почтамте

Я начну с давних-давних времен. Рассказ мой начинается в тот день, когда отменили деньги. В книгах вы все читали об этом дне, а я помню его сам и знаю, что в книгах он сильно приукрашен. В сущности, ничего особенного в тот день не произошло. Дело в том, что процесс отмирания денег шел уже давно. Деньги не погибли внезапно - они тихо скончались, как Человек, проживший свой МИДЖ с избытком. Последнее время они имели скорее значение статистическое, нежели ценностное. Если вам не хватало денежных знаков на покупку какой-либо нужной вам вещи, вы просто вырывали из своей записной книжки листок и писали на нем "15 копеек", или "З рубля", или "20 рублей" и платили им Продавщице или ПАВЛИНу2. Или вы могли попросить деньги у любого прохожего, и он давал вам требуемую сумму и, не спрашивая вашего имени, шел своей дорогой. В день отмены денег у нас в Университете состоялось небольшое собрание в актовом зале, а затем все разошлись по своим делам. Помню, я шел с Ниной Астаховой к зданию филологического факультета и разговор у нас был вовсе не об отмененных деньгах, а об "Антологии Забытых Поэтов XX века", над которой я тогда работал. Нина (она училась на втором курсе) была прикреплена ко мне, Аспиранту, в качестве Технического Помощника и помогала мне в составлении этой "Антологии". Она была добросовестна, много времени проводила в библиотеках и архивах, выискивая стихи и данные о забытых ныне Поэтах XX века, но мне не слишком нравилась в ней некоторая строптивость и чрезмерная самостоятельность. Так, например, Нина настаивала, чтобы в "Антологию" я обязательно включил стихи некоего Вадима Шефнера (1915-1984?), я же противился этому. Мне не нравились нотки грусти и меланхолические размышления в его стихах. Я предпочитал Поэтов с бодрыми, звонкими стихами, где все было просто и ясно. Я считал, что именно такие Поэты должны войти в мою "Антологию", чтобы Читатель имел верное представление о поэзии XX века. Нина же продолжала упорствовать, желая включить этого Шефнера - дался он ей! При этом она горячилась, даже сердилась. Она никак не могла понять, что я составляю научный труд, а наука требует бесстрастия. Вообще же Нина мне нравилась. Часто мы вместе ходили с ней под парусами на яхте - она очень любила море. А иногда мы брали такси-легколет и летели куда-нибудь за город. Там мы гуляли по аллеям. Мне нравилось быть с ней вместе, но меня несколько отпугивал ее странный характер. Иногда она была смешлива и даже насмешлива, а то вдруг становилась молчаливой и задумчивой. Подчас ее лицо принимало такое выражение, будто она ждет, что вот-вот произойдет что-то необыкновенное, какое-то чудо. - Нина, о чем ты думаешь сейчас? - спросил я ее однажды в такую минуту, когда мы шли по загородной аллее. - Так... Сама не знаю о чем... Знаешь, мне иногда кажется, что в моей жизни случится что-то очень-очень хорошее. Будет какая-то радость. - Ты, очевидно, имеешь в виду тот факт, что скоро я закончу "Антологию", и, когда она выйдет из печати, твое имя будет упомянуто в предисловии как имя моей Помощницы? - сказал я. - Это действительно большая радость. И заслуженная. - Ах, ты совсем не о том говоришь, - досадливо возразила она. - Я и сама-то не знаю, какого счастья я жду. Меня несколько удивили эти ее слова, и даже огорчили. Как можно ждать счастья, не зная, какого именно счастья ждешь? Где тут логика? - Тебе нужно развивать в себе научное мышление, - посоветовал я ей. - Ты не прожила еще и четверти МИДЖа, впереди тебя ждет большая жизнь - научная и личная. Когда-нибудь ты выйдешь замуж, муж твой, быть может, будет Ученым, и твой уровень мышления должен быть не ниже его уровня. Ты об этом думала? Но Нина сделала вид, будто не поняла моих слов. Ничего она мне не ответила, а подпрыгнула и сорвала со свешивающейся ветки листок и стала сквозь него смотреть на солнце. - Сегодня зеленое солнце! - объявила она мне. - Вот забавно! Я не стал убеждать ее, что солнце сегодня, как и всегда, самое обыкновенное, а вовсе не зеленое. Я просто терялся, когда она говорила такие странные вещи. Тем не менее Нина мне нравилась. Но только не думайте, что она была такой красавицей, какой ее изображают теперь Художники и Скульпторы. Нет, красавицей я бы ее не назвал. Это была стройная, подвижная девушка, с очень легкой походкой, с лицом выразительным и даже привлекательным, но вовсе не было в ней той красоты, которую приписывают ей сейчас. Но вернусь ко дню отмены денег. Как я уже говорил, после собрания в актовом зале мы с Ниной отправились на филфак. Нина пошла на лекцию, я же засел в библиотеке и долго работал над своей "Антологией", а затем направился в университетскую столовую. Когда ко мне подошел САТИР3, я, как обычно, заказал себе щи, синтет-печенку и компот. Отобедав, я по привычке подозвал САТИРа, чтобы расплатиться, и хотел было уже сунуть монеты в отверстие на его пластмассовой груди, но вдруг увидел, что это отверстие заклеено бумажкой. - Обед бесплатен. Обед бесплатен, - равнодушно сказал САТИР. - Не "обед бесплатен" надо говорить, а "обед отпускается бесплатно", поправил Я САТИРа. - Идите и вызовите ко мне САВАОФа4. Вскоре к моему столику подошел громоздкий САВАОФ. Я сказал ему, чтобы он исправил фонозапись в подчиненных ему САТИРах - они выражаются не вполне грамотно. Стыдно, ведь здесь Университет, центр культуры. - Встревожен. Взволнован. Приму меры, - ответил САВАОФ. - Есть еще замечания? - К сожалению, есть. Мне подали пережаренную синтет-печенку. Неужели вы предполагаете, что если все теперь бесплатно, то можно кормить людей пережаренной печенкой? - Встревожен. Взволнован. Приму меры, - ответил САВАОФ. - Есть еще замечания? - Нет. Можете идти. Пообедав, я вышел на набережную и пошел к Первой линии. На набережной все было почти так, как в обычные дни, только на судах виднелись флаги расцвечивания да у гранитного спуска толпились множество мальчишек и девчонок. Они останавливали всех прохожих и просили у них денег. Получив просимое, дети бежали по ступенькам к воде и бросали монетки в воду. А из бумажных купюр они делали маленькие лодочки и пускали их по волнам. В школах по случаю отмены денег занятий в этот день не было, что, на мой взгляд, едва ли способствовало укреплению дисциплины. Когда я свернул на Первую линию, то увидел Чепьювина5. Приплясывая и что-то невнятно напевая, он шел по пластмассовым плиткам мостовой, мешая движению элмобилей, которые почтительно его объезжали. Люди с интересом и удивлением, а некоторые и с явным испугом глядели на него. Я и сам остановился поглядеть на редчайшее зрелище,- в последний раз я видел одного Чепьювина в детстве, когда мне было лет девять. Я постоял немного, надеясь, что Чепьювин выругается и мне удастся записать какое-либо новое для меня бранное выражение. Но Чепьювин только напевал и все. Я пошел дальше, несколько огорченный тем, что мне не удалось пополнить составляемый мной СОСУД. Дело в том, что я с двенадцати лет начал составлять словарь, который назвал СОСУДом (Словарь Отмерших Слов, Употреблявшихся Древними). Мой СОСУД состоял из четырех разделов; 1) Ругательства, 2) Воровские термины, 3) Охотничьи термины, 4) Военные термины. Если второй, третий и четвертый разделы СОСУДа я мог пополнять за счет старинных книг и архивов, то первый раздел пополнялся очень скудно, так как ругань на Земле давно вышла из обихода, а письменных источников не было. Приходилось собирать этот раздел по крупицам, и составление его подвигалось весьма медленно. На Большом проспекте было людно. Здесь чувствовался праздник. Из открытых окон и с балконов летели бумажные деньги и, планируя, падали под ноги прохожим. Проходя мимо сберкассы, я заглянул туда. Там толпились дети. Они смеялись, прыгали и бросали друг в друга распакованными пачками денег. Весь пол был покрыт бумажками. Время от времени ребята подбегали к столу, и сидящая за столом ФЭМИДА6 выдавала им новые пачки. На углу Большого проспекта и Шестой линии я встретил своего друга Андрея Светочева. Да-да, того самого Светочева, имя которого ныне известно каждому Человеку на Земле. Но тогда он был еще ничем не знаменит. Впрочем, среди Ученых он и тогда уже был известен. Андрея я знал с детских лет - мы жили с ним в одном доме и учились в одной школе. Потом учебные пути наши разошлись - Андрей всегда интересовался техникой и после школы был принят в Академию Высших Научных Знаний, я же поступил на филологический факультет Университета. И хоть мы могли жить дома, потому что родители наши находились в Ленинграде, но мы разъехались по общежитиям - так удобнее было учиться. Однако мы остались друзьями и часто встречались. Со школьных лет в нас сохранилась страсть к коллекционированию марок, и это тоже сближало нас. Встречаясь, мы хвастались своими коллекциями и толковали о жизни вообще, в своих планах и надеждах. А планы и надежды были у нас очень разные. Последние месяцы Андрей был мрачен, молчалив. Однажды, когда я заглянул к нему в общежитие, он признался мне, что задумал одно очень важное открытие, но дело не клеится. Он мечется от одного опыта к другому - и все без толку. Я тогда посочувствовал ему и дружески посоветовал взять какую-нибудь менее сложную работу и не стремиться к недостижимым целям. Ведь недостижимое недостижимо и невозможное - невозможно. Надо намечать ближние цели и шагать от вехи к вехе. Но Андрей остался недоволен моим дружеским советом и указал на картину, которая висела над его рабочим столом. Там был изображен Геракл, догоняющий Кирнейскую лань. Геракл бежал за ланью по снежным горным вершинам. - Видишь, как он бежит? - сказал Андрей. - Он бежит по самым высоким вершинам, а тех вершин и скал, что пониже, он не касается ногой, он перепрыгивает через них. Поэтому он и догнал лань. - Он мог и не нагнать ее, - резонно возразил я. - Он мог упасть и разбиться. И потом Геракл - это Геракл, а ты - простой смертный. - Ну, это уж другое дело, - сухо ответил Андрей и перевел разговор на марки. В тот день я ушел от него с ощущением, что он избрал какой-то ложный путь в науке и не хочет сойти с него из упрямства, Мне даже жалко его стало. Мне давно казалось, что он топчется на месте, в то время как я шаг за шагом неуклонно иду вперед. Моя "Антология" и комментарии к ней были не так далеки от завершения, и я уже подумывал о следующей работе: "Писатели-фантасты XX века в свете современных этических воззрений". Кроме того, я неустанно работал над своим СОСУДом. Как я уже упоминал, это был весьма кропотливый труд. За каждым бранным словом для первого раздела СОСУДа мне приходилось буквально гоняться с пеной у рта, как говорилось в старину. Дело осложнялось и тем, что свою Помощницу, Нину Астахову, щадя ее девическую стыдливость, к этой работе привлечь я не мог. В целом же я медленно и верно продвигался вперед, в то время как Андрей топтался на месте, поставив перед собой невыполнимую, как мне тогда казалось, задачу. Но вернусь к описываемому мною дню. Итак, я встретил Андрея на углу Большого проспекта и Шестой линии. Андрей опять был мрачен. - Куда ты спешишь, Андрей? - спросил я его. - На Почтамт, - хмуро ответил он. - Ты ведь знаешь, что марки отменены. Прежде мне хоть в марках везло, а теперь и марки отменили. - Отменили? - удивился я. - Как же так? А наши коллекции? - Ты плохо слушал сообщение об отмене денег. Там сказано: отменяются деньги, а также всякие знаки оплаты. А марки - это и есть знаки оплаты. - Действительно, - догадался я. - Раз нет денег, то и марки отпадают... А как же быть филателистам? - Никак! - буркнул Андрей. - Едем к Почтамту. Движением руки он подозвал проходящий мимо такси-элмобиль, и мы сели в него. - Везите нас к Почтамту, - сказал я ABTOPy7. - Понял. Везу к Почтамту. Оплата отменена, - произнес АВТОР, склонив над приборами металлическую голову с тремя глазами. Четвертый глаз - большая затылочная линза - смотрел на нас. - Поедем с перепрыгом, - сказал Андрей. - Мы спешим. - Предупреждаю об опасности, - сказал АВТОР. - К Почтамту сегодня большое движение. Перепрыгивание опасно. Везти с разговором? За разговор надбавка отменена. - Везите с разговором, - сказал я. - До вас вез к Почтамту седого старика, возраст приблизительно МИДЖ и сорок лет. Старик имел огорченный вид. На куртке у него Гуманитарный знак. Старик был очень сердит. - Он не ругался? - с надеждой спросил я. - Нет, он не делал того, о чем вы упомянули. Но у него был огорченный вид. - И не надоела вам эта болтовня! - сердито сказал Андрей. - Не пойму, что за удовольствие. Мы замолчали. До Почтамта было довольно далеко, он находился в новом центре города, который сместился по направлению к Пушкину. Элмобилей было в этот час много. Когда впереди, за несколькими машинами, намечался просвет, наш элмобиль выпускал подкрылки и перелетал через идущие впереди машины, занимая свободное место. Наконец мы подъехали к Почтамту - небольшому двадцатиэтажному зданию, стоящему среди площади. На площади толпилось довольно много народу. Здесь были и школьники, и люди среднего возраста, и совсем пожилые люди. Некоторые пришли с альбомами для марок и "Справочником филателиста". У всех был очень недовольный вид. Все смотрели на гигантский телеэкран, который был вделан в стену Почтамта. Мы с Андреем тоже стали смотреть на экран и вскоре увидели Москву. Площадь перед Московским Почтамтом тоже была полна филателистов. Потом на экране появился Почтамт в Буэнос-Айресе. Там была уже ночь, и толпа филателистов стояла с факелами. Некоторые держали в руках какие-то дудки и дудели в них. Потом возник Почтамт в Риме. Здесь тысячи филателистов сидели на пластмассовой мостовой, не давая двигаться транспорту. Затем Рим померк, и на экран наплыл небольшой городок - где-то в Черноземной полосе. Здесь перед зданием Почты стояли школьники и взрослые, держа в руках плакаты с надписью: "Почтовики! Людям нужны марки!". Затем экран погас, и Диктор сказал: - В Женеве непрерывно заседает Всемирный Почтовый Совет. Вопрос о марках будет решен в ближайший час. Включаем Женеву. - Идем в зал, - сказал мне Андрей и стал пробираться к подъезду Почтамта. Я пошел за ним, вслушиваясь в разговоры Людей и надеясь услышать какое-нибудь ругательство, дабы пополнить свой СОСУД. Но, к сожалению, никто не ругался, хоть все и были возбуждены. В зале Почтамта народу было много, однако меньше, чем я ожидал. Мы подошли к окнам, где еще вчера продавались марки. Теперь здесь висел аншлаг: "В связи с отменой денег марки отменены. Письма пересылаются бесплатно". Девушка-почтовичка терпеливо объясняла какому-то старичку, МИДЖей двух, что раз деньги отменены, то и марки не нужны и его письмо дойдет по адресу безо всякой марки. В ушах девушки покачивались серьги. Они были очень простые - два металлических шарика на тонких цепочках, но все-таки сразу бросались в глаза: в наше время эти ушные украшения давно вышли из моды. Впрочем, девушка была хороша собой, и серьги ей шли. - Собиранье марок - это историческая традиция, - сказал Андрей, подойдя к окошечку. - И не вам, Почтовикам, ее отменять. - Марки отменены не Почтовиками, а временем, - скромно возразила девушка с серьгами. - Собирание марок - ненужный, отживший предрассудок. - Раз есть люди, интересующиеся марками, значит, марки должны существовать, - громко и сердито сказал Андрей. - Как вы смешны со своими марками! - вспыхнув, ответила девушка. - А вы глупы со своими рассуждениями о марках и со своими допотопными серьгами! - воскликнул Андрей. - Вы просто сущая кикимора! Девушка с испугом и обидой посмотрела на Андрея. - Андрей! До чего ты дошел! - сказал я. - Ты произнес ругательство! Мне стыдно за тебя! - Простите меня, - обратился Андрей к девушке с серьгами. - Никогда еще со мной не бывало такого. Простите, что я вас обидел. - Я прощаю вам, - сказала девушка. - Вы просто очень чем-то взволнованы... А что это такое - кикимора? - Не знаю, - ответил Андрей. - Так говорил мой прадедушка моей прабабушке, когда был сердит. - Под "кикиморами" в глубокой древности подразумевались некие лесные мифические существа, - сказал я. - В дальнейшем же слово "кикимора", утеряв свое первоначальное значение, стало употребляться в фольклоре как бранное слово, применяемое по отношению к сварливым и не обладающим внешней привлекательностью женщинам. Могу вас заверить, что на кикимору вы не похожи, и с этой точки зрения мой друг ошибся. - Очень интересно! - сказала девушка. - И откуда вы все это знаете? - Я знаю не только это, но и много больше этого, - скромно ответил я. И далее я пояснил, что Словарь Отмерших Слов, Употреблявшихся Древними, сокращенно именуемый СОСУДом, вмещает в себя очень много слов, понятий и идиоматических выражений. Далее я сказал, как меня зовут и кто я такой. Девушка слушала меня с интересом, а затем сказала несколько слов о себе. Ее звали Надей. Впоследствии Надя стала моей женой, но сейчас речь не о том. Когда мы с Андреем вышли из зала Почтамта, то на гигантском телеэкране увидели Диктора, который сообщил следующее:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Эта же книга в других форматах iconИзменения в экономике это в первую очередь изменения в отношениях...
Учитывая, что собственность – это определенное отношение лица к какому-либо благу, не вполне правильно будет сказать: «эта книга...

Эта же книга в других форматах iconКонцепция развития дополнительного образования детей г. Москва
«лицо» современного мира и экономики. Поэтому появляется необходимость в индивидуальных образовательных стратегиях, которые реализуются...

Эта же книга в других форматах iconОшибки при загрузке документов
«Smart-Бюджет» (далее – пк) позволяют осуществлять электронный прием документов, сформированных в других программах (например, в...

Эта же книга в других форматах iconДеньги всё о них. Эта книга сделает Вас финансово грамотным, при...
Эта книга сделает Вас финансово грамотным, при приложении определённых усилий миллионером, но она бесполезна, если сидеть и жаловаться...

Эта же книга в других форматах iconКак хорошо известно, «Habent sua fata libelli». Римский грамматик...
Существенно, как автор называет свой труд. Книга Владимира Козлова именуется, можно сказать, знаково: «Личностный рост: методы и...

Эта же книга в других форматах iconНецеситная квантовая экономика Отрывки из книги 1
Эта книга тем, кого интригуют тайны цен и денег, их происхождение и роль в процветании и упадке людей и стран

Эта же книга в других форматах iconПротоколы советских мудрецов
Эта книга является анализом того, что называется Богом и дьяволом. Но как только вы начнете дергать за хвост дьявола, вы неизбежно...

Эта же книга в других форматах iconПетербург Издательство «Мирт»
Читая эти страницы, вы, возможно, много узнаете об истории церкви. И все же церковная история в этой книге не главное. Книга эта...

Эта же книга в других форматах iconКнига является прямым продолжением, как бы вторым томом, моего исследования...
Эта книга является прямым продолжением, как бы вторым томом, моего исследования «Язычество древних славян», вышедшего в 1981 г. В...

Эта же книга в других форматах iconСолнечные панели устанавливаются на месте бывших шахт в Германии
Эта брошюра напечатана на 100 процентов переработанной бумаге с использованием чернил на растительной основе и других практик, используемых...






При копировании материала укажите ссылку © 2016
контакты
e.120-bal.ru
..На главную